Сообщения разработчиков на форуме

HighEnergyA: 1."Бронебойные снаряды" в данный момент не имеют никакого отношения к бронированным целям. От обычных снарядов они отличаются только уроном. О этой нелогичности нам известно и мы ее будем править.    

HighEnergyA: 1.КТТС  

HighEnergyA: 1."Песочница" в игре присутствует. В песочнице новички встречаются только с новичками. Время пребывания в песочнице зависит от боевой эффективности игрока. Ваш друг сначала попадет в туториал, потом в бой против ботом, а потом в песочницу. Так-что у него будет достаточно времени осмотреться и освоится перед серьезным ПвП.    

HighEnergyA: Приведенный пример - наследие подхода в котором у самолета могло быть несколько альтернативных конфигураций. P-36 за пушки с хорошим уроном должен был расплачиваться маневренностью. Этот подход более не актуален и машина в топовом обвесе будет самая эффективная.   

HighEnergyA: Нет, но возможны тюны. Нет.   

HighEnergyA: Время виража показанное в ангаре - некое абстрактное время среднего виража. Тяж легко переманеврирует Ил-10. ИРЛ этот самолет имел достаточно хорошие летные качества. У нас он все же штурмовик, и в будущем мы постараемся создать условия при которых игрокам его будет выгоднее использовать именно в ипостаси штурмовика.      

HighEnergyA: Выпустить патч 1.6.0  

HighEnergyA: На основе статистики, отзывов и понимания общей картины развития проекта.  

HighEnergyA: Безусловно есть много вещей которые бы хотелось улучшить в нашей боевой системе (включая физику, стрельбу, модель повреждений, некоторые балансные соотношения между самолетами). Важно понимать, что варплейнсу нет смысла догонять таких монстров-симулятора как БЗС. Соответственно, мы развиваемся в своем направлении ставя геймплей на первое место. Мы хотим передать захватывающие ощущения от сражения, от пилотирования, от дуэлей и от победы. И наша задача сделать все это доступным для как-можно более широкой аудитории. Если при этом мы еще и сможем сохранить как-можно больше наиболее значимых и ощутимых особенностей  поведения самолетов, то это нам только в плюс.   

HighEnergyA: Эти недоработки исправлять будем, но не скоро.
 

Tortik:   Хорошо сказано. Но человек мог просто не знать про вызов. Тогда как-то вообще не честно кого-то в чем-то обвинять, в сообществе ли, в компании ли. Последнее время выделилось две группы людей: те, кто принимает условия "культуры" Challenge, тогда они могут считать себя частью этого явления, и те кому по барабану до этой развлекухи толпы. Те, кто выполняют Challenge, но негадуют при его съемке , хотят быть частью обеих групп.   Ну а если нужно было снять видео с мнением об игре, тогда при чем тут Challenge..   Это рассуждения, никакого троллинга и флейма, простое любопытство. Лично мне видео понравилось (хоть и имеет определенный негативный посыл в строну Администрации), человек говорит убедительно.

Tortik:   А зачем тогда Challenge приняли? Просто любопытно.. Забили бы, да и все. Ведь по Вашим словам Вы 8 боев подводили команду, пока не выполнили.

Matty:   Хар-к не хватит даже если читать слово в пол минуты.
А по видео, ну не знаю, считаю это чисто развлечением. Ты мог бы и не делать этого, раз тебе не понравилось задание. Не в обиду сказано, но твоё видео более походит на баловство и неуважение к людям.

keepontrying:     Да, такие статьи полезны. Но в рамках этого конкурса их будет сложнее оценить. Подробности отписал в ЛС.

Lesley_Knife: Есть одна очень хорошая, но несправедлива песня!  

Priolia:   Если одно другому мешать не  будет и ваш руководитель рекомендует какого-то конкретного волонтера, как такового, что будет успевать и у себя и у нас, то почему нет? У нас есть несколько волонтеров чата точно) 

Priolia:   Вы не участник супертеста. Поэтому к чему вопрос - не понятно. Игру можно скачать тут

Tortik:   На форуме, как Вы заметили, если матфильтр, куда добавлены наиболее часто используемые игроками нарушающие слова. В фильтре есть не все нарушающие правила форума слова. Поэтому если Вы видите нарушение, то смело используйте функционал Жалоба. Тема закрыта.

Fleget: Ох, Батюшки!!!! Ребят, на др мне надарили всякого, но это поздравление или подарок самый приятный, правда! Честно не ожидал такоой "приятности". Спасибо вам всем!! Низкий поклон!

Agatafan: При создании темы пользователь обязан указать все нижеуказанные пункты:
1. Игровой прайм тайм (по МСК):
2. Техника, на которой будете играть в составе звена:
3. Ссылка на профиль на сайте worldofwarplanes.   Правила клановых разделов.   Создайте тему заново и оформите в соответствии с Правилами.   Закрыто.

Priolia:   Ждем. Отбора-то никто не отменял ;) А он у нас суровый и многоэтапный... "Редкая птица долетит до середины Днепра" )))

Priolia: Не все могут "с форума по крупицам" ) А насчет статьи - решила просто в блоге что-то написать ;) 

Priolia: Уроки я усвоила еще до старта самолетного супертеста ;) 

Priolia: Та ты невнимательный супертестер какой-то... надо в чатике чаще висеть нашем)

Priolia:   Привет) Никак. И не просите даже) Только тем, кто в строю положено

Priolia:   яничегонепонимаюбеззапятыхпростите (((   По сути: как уже написано в статье в блоге (понимать буквально): "доступный только им и только пока они участвуют в программе."

keepontrying:   Да, если информация на wiki устарела, либо статья изначально была неправильно оформлена будет лучше написать с нуля.

keepontrying:   Если у вас есть готовый материал, то выдумывать заново ничего не нужно. Достаточно, если конкурсная статья будет актуальной и хорошо оформленой. Естественно речь не идёт о прямом плагиате чужих руководств с форума, мы будем низко оценивать вклад таких участников.  

Priolia: Неа) И никогда не будет. Эта уникальная возможность будет доступна только супертестерам.

Priolia: Пойду почитаю драму, штоле  ПыСы: почтала... та то скучно же и ниПрАнас))) У нас немного все иначе. 

Priolia: Не вижу

keepontrying:   Если ваш опыт освоения техники представленной в игре, отличается от  других опытных игроков, лучше дополнить материал альтернативными тактиками и способами прокачки техники, чем критиковать чужие советы.

GreyWind:   Разочарую, но на самом деле, такой машины не существовало. Подходящая по внешнему виду модель - XP-47H c двигателем Chrysler XI-2220.  А вот фотография по которой написана Ваша работа, всего лишь фантазия автора. О чем он пишет здесь.    Несмотря на эти исторические несоответствия - работа прекрасна. Огромное спасибо автору, что радует нас, столь хорошими работами.

keepontrying: Разумеется, любой участник может внести свои правки и дополнения в уже существующие статьи. Но в первую очередь мы оцениваем размер вклада в статью. Если хорошо описаны альтернативные тактики ведение боя, которые небыли учтены предыдущим автором или к примеру статья дополнена значительным историческим материалом. То у автора есть шанс на победу. Но если за основу взят уже существующий материал и просто выбраны другие формулировки, то особо надеется на победу не стоит.

Reytar1979: Вот ТУТ опубликован ряд фото из этого поиска.  

Sgt_Kabukiman: Не успел Билл Хопкинс нарадоваться своей лётной удаче, как младший лейтенант Вася сбил его на призовом «Метеоре». Что за зверь такой — реактивный самолёт седьмого уровня, как на нем сражаться и как начиналась его история в годы Второй мировой войны — об этом беседуют старые товарищи. Сказка Давно уже штаб-сержант Хопкинс не был в таком отличном расположении духа. Настроение, что называется, на высоте! Он мчал на Ла-7, ужасно довольный собой: буквально несколько минут назад он ловко разделал высотного «cто девятого». «Мессер» догорал внизу, а «Лавочкин» красиво рассекал в небесах. И вдруг… — Что за чёрт?! — воскликнул Билл Хопкинс по-английски. На родном языке американца это восклицание прозвучало ещё более энергично. Какой-то странный «Хорнет», взявшись «ниоткуда», налетел на Ла-7. Вообще-то для «Хорнета» вражеский самолёт двигался слишком быстро. — Это что-то другое, определённо, — пробормотал Хопкинс. — Так, соображать нужно быстро. Мгновенно нужно соображать. Что делать-то? Он меня сейчас завалит. Типичный «Хорнет» начал бы палить уже издалека, вселяя в противника ужас своими орудиями. А этот… Этот пулей приблизился к Хопкинсу почти вплотную и уничтожил «Лавочкина» буквально одним залпом, после чего понёсся дальше. И только тогда — когда было уже поздно — штаб-сержант успел заметить: самолёт, победивший его в единый миг, — реактивный. …В ангаре Хопкинс сидел, чувствуя себя совершенно разбитым. Как в прямом, так и в переносном смысле слова. Реактивный самолёт. Похож на «Хорнет», но определенно что-то другое. И как с этим, простите, сражаться? Обычно самолёты седьмого уровня сталкиваются с реактивными врагами только в тех случаях, когда их закидывает драться с машинами восьмого, а то и девятого уровня… Да что же это было, в конце концов?! — Думай, штаб-сержант! — приказал себе Хопкинс и отвинтил фляжечку с добрым американским виски. И тут в ангар заглянул товарищ младший лейтенант Вася. На щеке у Васи красовалось пятно копоти, очки сдвинуты на лоб, шлем расстёгнут, улыбка — от уха до уха. — Привет, Билл! — поздоровался он. — Какой-то ты невесёлый. — Просто задумался, — объяснил американец. — Мысли разные, знаешь ли, в голове бродят. — И о чём ты думаешь? — Вася определённо веселился. И это веселье почему-то нравилось Хопкинсу всё меньше и меньше. — У тебя, брат, от умственного напряжения всю физиономию перекосило. — Думаю об одном реактивном психе, который меня сбил, — ответил Хопкинс. Подозрение мелькнуло в его взгляде, а, когда он посмотрел на Васю, догадка подтвердилась — советский лётчик прямо сиял: — Угадал? — Вася расхохотался. — Это был я. — Нечестная игра. Я даже не понял, на чём ты летал. — Напряги память, Хопкинс. Награда досталась упорным лётчикам, которые сумели выполнить долгое и трудное боевое задание, собирая большое количество опыта в течение целого месяца. — Это ты-то упорный? — не поверил Хопкинс. — Когда младшему лейтенанту Васе хочется заполучить призовой самолёт, товарищ Хопкинс, он, Вася, упорен, как огнеупорная сталь, — витиевато загнул советский лётчик. — Так это был призовой «Метеор»! — воскликнул штаб-сержант. — Ну наконец-то! — с облегчением выдохнул Вася. — Теперь ты понял? — Понял, что теперь житья от реактивных не будет, — буркнул штаб-сержант. — Если раньше в бою на седьмом уровне следовало поглядывать назад штатным, так сказать, порядком, то отныне ситуация изменилась: появление реактивного истребителя этого уровня требует вертеть головой в два раза быстрее. Замечая на радаре противника, ты почти всегда можешь, даже не оглядываясь на него, выполнить какой-нибудь манёвр — и победить. Но только не в случае встречи с «Метеором». — Мыслишь, Билл, в правильном направлении, — кивнул младший лейтенант. — Я уже полетал на этой штуке и точно тебе говорю: «Метеор» летит как… как метеор. Вот он ещё далеко, вне зоны поражения — и вот он уже у тебя, брат, под хвостом. Вжик! И нет одного отдельно взятого Ла-7 с Биллом Хопкинсом внутри. — А слабые места у твоего монстра имеются? — спросил Хопкинс упавшим голосом. — Тебе, так и быть, сообщу, — Вася улыбнулся. — Издалека орудия «Метеора» не могут причинить серьёзного вреда. Так что, если «Метеор» открыл по тебе огонь с шестисот метров или ещё дальше, — просто делай широкую «бочку» и прямо из неё ныряй вниз как можно круче. Старайся подобраться к нему под брюхо. — А получится? — Ну, это в том числе и от тебя зависит, Хопкинс! — Вася хмыкнул. — Что я, буду тебя учить, что ли? Сам сообразишь. Имей только в виду, что «Метеор» для реактивной машины очень манёвренный. Но если ты на лёгком поршневом истребителе, то в состоянии будешь «перевертеть» его даже не на своей высоте. И тут «Метеор» спасает только преимущество в скорости. Сколько раз уже меня пытались сбить! Зайдёт какой-нибудь орёл ко мне под брюхо, попадёт в меня пару раз — буквально краску поцарапает — ну и всё, до свидания, товарищ дорогой, — мой «Метеор» уже у самого горизонта. — На чём же тебя, товарищ дорогой, сбивать, если ты такой «Билл неуловимый»? — осведомился Билл Хопкинс. — А, ты наконец оттаял, даже шутить начал, — похвалил Вася. — А то, гляжу, сидишь замороженный. Здорово же на тебя повлияла моя изумительная крутость… — Не твоя, а твоего нового самолёта, — поправил Хопкинс. Вася махнул рукой: — Я со своим самолётом сливаюсь в единое целое. Доброе слово о моей машине — это доброе слово обо мне самом. Так и запомни, Хопкинс. — Так и запомню, — криво улыбнулся штаб-сержант. — Так на чём тебя сбивать, Вася? Открой секрет лучшему другу. — Дольше всего на хвосте «Метеора», думаю, провисит «Корсар» F4U-4, — поделился Вася. — А серьёзное вооружение «Корсара» даже позволит сбить «Метеор» во время этой погони. Тут постараться надо, конечно, но шансы неплохие. А остальным поршневым лёгким истребителям я бы посоветовал как-то подлавливать «Метеор», когда он маневрирует на некомфортной для себя высоте. — Гм, — молвил штаб-сержант, — а какая высота для «Метеора» удобнейшая? — Тысяча двести — тысяча шестьсот метров. Эшелон «ниже нижнего» — то есть от километра и ниже — удобнее для него, чем выше двух тысяч. Тоже учитывай. — Ясно, — Хопкинс снова отвинтил фляжку и протянул Васе. — Угощайся. Вася сделал маленький глоточек. — Уф!.. — Он вытер губы. — Я сразу понял, что преследовать врага у самой земли на «Метеоре» довольно удобно. Вообще, скажу тебе, для истребителя с двумя двигателями он довольно вёрткий. С нынешними правилами по преимуществу за счёт уничтожения наземных целей у земли теперь можно встретить не только штурмовики, но и тяжёлые истребители. — А как «Метеор» управляется со штурмовиками? — заинтересовался Билл Хопкинс. — Опыт показал, что штурмовика на «Метеоре» бить трудновато, — признал Вася. — Штурмовик, зараза, — он слишком медленный. Я тут пытался завалить Ил-10 — и вышло скучно, если не сказать «паршиво»: я постоянно проскакивал над ним, а запас прочности у него какой-то прямо неприличный. В общем, мне надоело зудеть туда-сюда, и я оставил его в покое. Несмотря на своё довольно мрачное настроение, штаб-сержант расхохотался. — Представил себе, как ты носишься, словно муха! — объяснил он. Вася махнул рукой: — Зато преследовать у земли Ме.410 или Bf.109Z на «Метеоре» — самое милое дело… Представь, падаю я на «четыреста десятый» и пилю его в хвосте с превышением почти в упор… «Мессер», не будь дурак, дёрнулся вверх. Тут меня едва не подвело превышение — разогнался я так, что резко рвануть за ним не смог — самолёт «залип», и пришлось делать плавную дугу кверху. В результате я чуть не врезался в скалу. И все потому, что лёгкость управления «Метеором» заставляет забыть о его габаритах, тяжести и инерции. А это всё-таки не «Спитфайр». — И как, избежал встречи со скалой? — ухмыльнулся Билл Хопкинс. — В последний момент, — отозвался Вася. — Я успел выйти наверх широкой дугой, обогнал быстро набирающего высоту «четыреста десятого», нагло пролетел у него перед самым носом, забрался выше аж на шестьсот метров, плавно развернулся, — Вася сделал красивый жест, показывая, как двигался самолёт, — чтобы бить его в спину, пока он продолжает карабкаться наверх… Ну и добил беднягу, натурально. Посмотрел на альтиметр — высота как раз моя, тысяча двести. Что оказалось весьма кстати, потому что именно в этот момент на меня кинулось сразу трое истребителей. Ну я и рванул от них по прямой — оторвался сразу. С перепугу, правда, сжёг форсаж. — Ты герой, хвост горой, — подытожил Билл Хопкинс с кислой улыбкой. — И что, эти истребители так тебя и отпустили? — Двое оторвались, — Вася покачал головой. — Я стал набирать высоту потихоньку, без форсажа. Гляжу — один девятый «Спит» все-таки остался. Гонится за мной и зачем-то стреляет по мне издалека. Естественно, его пушки, разнесённые по крыльям, отчаянно мажут. Остатки скорости я потратил на «иммельман» — вышло неудачно, я фактически завис в сваливании. Однако мой враг, «Спитфайр», приближался медленно… — Звучит, конечно, сногсшибательно! — Хопкинс не выдержал, засмеялся. — «Спитфайр» приближался медленно! — Всё относительно, дружище, — назидательным тоном произнёс Вася, — и всё познаётся в сравнении. — Так или иначе, пока «Спит» ко мне подползал, я на своём прекрасном «Метеоре» успел набрать скорость для устойчивого полёта. Преимущество в высоте у меня имелось, но небольшое. Недостаточное, чтобы ещё одной полупетлёй зайти моему противнику в хвост. — Но ты не отступился? — Нет, разумеется! Попробовал обойти его справа — но «Спит» тоже вильнул в ту сторону. У него пушки перегрелись, стреляли редко и косо, а я решил использовать орудийную мощь «Метеора» и пошёл ему в лоб. Не поверишь, Билл, но «Спитфайр» шарахнулся от меня, как перепуганная бабочка. — И ты его отпустил? — не поверил Хопкинс. — Как тебе сказать, Билл… — Вася поднял глаза к потолку ангара. — Не стану отрицать: имелся у меня соблазн убрать газ и достать его виражом. Но я вовремя опомнился. Взял себя в руки. Наступил на горло собственной песне. «Метеор» может виражить только с тяжёлым истребителем. Я представил в уме длинную петлю внизу и снова вверх — и проделал этот манёвр. Кстати, по времени эта длинная петля оказалась не такой уж и длинной. — А что «Спитфайр»? — Хороший лётчик был на этом «Спитфайре» — он разгадал мой манёвр и начал сам уходить вниз, спиралями, как падающий лист. — Кстати, кто-то из немецких асов Первой мировой придумал этот манёвр, — вставил штаб-сержант. Вася дернул плечом: — Возможно. Но так или иначе, а спираль здорово мешала мне прицелиться. И как раз из-за того, что он проделывал спираль, «Спитфайр» снижался медленно. Так что если бы я кинулся за ним вниз, даже на выпущенных закрылках и убранной тяге, то все равно бы обогнал. — И какое решение ты принял, ас? — Хопкинс с улыбкой наблюдал за другом. Младший лейтенант разгорячился, вспоминая бой, разрумянился, глаза его заблестели. — Я? Тоже начал спускаться длинными-длинными витками спирали. И настиг моего хитрого и умного противника у самой земли. Тот как раз решил, что ушел от меня, и выровнялся… точнёхонько у меня на прицеле. — Ну, так ты же у нас молодец, — заметил Билл Хопкинс. — Не такой уж молодец, — Вася внезапно помрачнел. — Конечно, перехитрить умника на девятом «Спите» было приятно. Но в следующий момент я сам попал под перекрёстный огонь — мой «Метеор» атаковало сразу несколько тяжёлых истребителей. Я бросился было наверх — высота все-таки не моя, — но меня догнали и сбили. За эти мгновения я не успел придумать, как выпутаться из новой ловушки. Друзья помолчали. — Да, — уронил Билл Хопкинс. — Любопытно. У «Метеора» столько достоинств и недостатков… Причём достоинства иногда настолько велики, я бы даже сказал, вопиющи, что превращаются в недостатки… И надо ещё понять, как с этим бороться. — Я бы не судил так категорично, — улыбнулся Вася. — Сейчас для многих «Метеор» — самолёт принципиально новый. Летать на нём — значит изобретать на ходу… то есть на лету… новую тактику боя. Выдумывать новые приёмы. — И какой ты видишь свою конечную задачу? — спросил Билл Хопкинс. — В плане освоения «Метеора», я имею в виду. — Не знаю ещё точно, — Вася пожал плечами. — Возможно, создать некий гибрид из лёгкого и тяжёлого истребителя. Нетривиально, знаешь ли. — Да, в этом заключён определённый вызов, — согласился штаб-сержант. — Но ведь и сам по себе «Метеор» — я имею в виду реальный самолёт фирмы «Глостер» — был такого рода парадоксом. — Как раз здесь никакого особенного «парадокса» я не вижу, — возразил Вася. — В Англии работа над самолётом на реактивной тяге шла приблизительно по тем же ухабам, что и во всём остальном мире. Ещё до войны, в начале тридцатых, отдельно взятый энтузиаст реактивного двигателя — в нашем случае это английский инженер Фрэнк Уиттл, служивший в RAF, — в частном порядке работает над своим изобретением. Военные, в силу присущей этой касте консервативности, двигатель отвергают. Далее двигатель всё-таки создан — и Уиттл ищет подходящий самолёт, на котором можно было бы установить свое детище. В тридцать девятом Уиттл наконец нашёл родственную душу — главного конструктора «Глостер Эйркрафт» Джорджа Картера. И пошла работа над «Метеором». Тут началась война, и министерство резко поменяло точку зрения: теперь военные захотели реактивный самолёт. — Мне казалось, — перебил Хопкинс, — «Метеор» рассматривался в первую очередь как своего рода «летающий стенд» для нового двигателя. А если удастся превратить этот самолёт в полноценную боевую машину — что ж, это будет чем-то вроде дополнительного бонуса. — Так или иначе, — подхватил Вася, — а на протяжении нескольких лет строили и переделывали «Метеор». Испытывали его в обстановке полной секретности. Перебрасывали с аэродрома на аэродром. То некстати приедет иностранная делегация — самолёт спешно эвакуируют. То еще что-нибудь. Летали на опытных моделях над облаками, когда погода была плохая, — чтобы с земли никто не видел. Аэродромы оцепляли, не пускали посторонних. — А это вообще жестоко, — сказал Хопкинс. — Известно ведь, насколько любопытен аэродромный люд. — Так или иначе, в сорок втором испытатели перебрались на аэродром Глостер Моретон Валенс: там была хорошая взлётно-посадочная полоса, имелась ремонтная база — да и сам завод «Глостер» находился неподалеку. Ангар с «Метеорами» построили на большом удалении от других строений базы. Там ещё находилось подразделение, летавшее на «Веллингтонах» — от этих глаз реактивную новинку тоже берегли, — продолжал Вася задумчиво. — А уж когда «Метеоры» поднимались в воздух, окрестные дороги перекрывали полицией и запрещали полёты других самолётов. О начале и об окончании секретных испытаний давали сигнал ракетой… — А тем временем немцы построили собственный реактивный самолёт, — напомнил Хопкинс. — Только девятого ноября сорок третьего с новой взлетно-посадочной полосы в Моретон Валенс полетел усовершенствованный «Метеор», — рассказывал Вася. — В январе сорок четвёртого машину в общем и целом готовы были принять на вооружение. Постоянный недостаток «Метеора» — недостаточная курсовая устойчивость. С этой проблемой разобрались только на последних модификациях самолёта, а так «Метеор» упорно продолжал «рыскать»… Первый серийный полетел двенадцатого января сорок четвертого. Кстати, испытателям самолёт не очень понравился: пилотажные характеристики, эффективность управления — всё это вызывало нарекания. Но министерство настаивало: этот самолёт был необходим. Немцы вовсю использовали реактивные истребители. Плюс появились «фау-один». — И ещё готовилась высадка в Нормандии, — напомнил Хопкинс. — Словом, собственный реактивный самолёт англичане теперь хотели очень, — подтвердил Вася. — Над Францией летали пилоты шестьсот шестнадцатой эскадрильи, производили разведку перед высадкой. У этих лётчиков были «Спитфайры» VII, и ходили упорные слухи, что скоро они получат «четырнадцатые». И вот долгожданный миг: командир, Эндрю Макдауэл, и с ним ещё пятеро отправляются в Фарнборо за новыми самолётами. Краткий курс переподготовки… И сюрприз! Реактивные «Метеоры». Первая серийная модификация, F.1. — Насколько, кстати, трудно было переходить со «Спитфайра» на «Метеор»? — спросил Билл Хопкинс. — Если верить Макдауэлу, не так уж и сложно всё оказалось. Основной проблемой стало, как ни странно, освоение шасси с носовой стойкой. Двенадцатого июля эскадрилья получила свои «Метеоры». Неделя полётов — и все тридцать пилотов уже могли свободно управляться с реактивным истребителем. — Так применяли их против «фау» или против реактивных «Мессеров»? — спросил Хопкинс. — А то! — кивнул Вася. — Учитывай, что «фау», помимо разрушений, представляли существенную угрозу моральному состоянию мирного населения. Важно было, чтобы люди знали: британские самолёты в состоянии одолеть это мощное оружие. Решили, что «Метеор» будет подходить к V-1 сзади и расстреливать из двадцатимиллиметровых пушек над безлюдной местностью. Над Кентом перехватили первый V-1. Майор Уоттс подобрался на «Метеоре» к «фау» на дистанцию стрельбы, нажал гашетку на ручке управления… и ничего. Пушки отказали, а «фау» продолжил полёт к цели. — Ну ничего себе! — выдохнул Хопкинс. — После этого, — продолжал Вася, — решили, что патрулирование будут вести парами. Для подстраховки. И четвёртого августа летчик по фамилии Дин обнаружил «фау» — впереди и ниже «Метеора». Он перевёл самолёт в пологое пикирование, разогнался до семисот двадцати пяти километров в час и дал короткую очередь. После этого пушки отказали. — Слов нет, — покачал головой Билл Хопкинс. — Но Дин подвёл «Метеор» на расстояние, которое сам считал безопасным, и ввел истребитель в вираж. Гироскопический автопилот «фау» не смог справиться с внезапными возмущениями, вызванными потоком воздуха от реактивного истребителя. Самолёт-снаряд потерял управление и рухнул на землю. — А сколько всего было сбито «Метеорами» V-1? — поинтересовался Билл Хопкинс. — Тринадцать, — ответил Вася. — Причём некоторые — тактикой «tip andrun», которую впервые применил Дин. Другие — просто пушками, как сделал другой лётчик, Роджер: он завалил «фау» над Тонбриджем огнём из четырёх пушек, которые на сей раз не отказали. — Тринадцать — это ведь немного, — отметил Хопкинс. — Но зато духоподъёмно, — возразил Вася. — Население поняло, что у англичан есть оружие, способное защитить их от «фау». Зато существование нового самолёта больше не было секретом. Слухи о чудо-машине пошли по всей Англии. Ну и в заголовках все чаще упоминались реактивные истребители люфтваффе — Me.262. — И «Метеоры» не отправились воевать со своими реактивными собратьями в Германию? — удивился Билл Хопкинс. — Не притворяйся, будто не знаешь, что нет, — одёрнул его Вася. — Высшее командование RAF запретило использовать секретные «Метеоры» над территорией, занятой противником. Не дай бог такой самолёт попадёт немцам в руки. — Собака на сене какая-то, — проворчал Хопкинс. — Зачем делать эффективный самолёт и держать его в тайне, не используя против врага? — У нас на сервере, кстати, тоже можно встретить секретные самолёты, — напомнил Вася. — Но самые упорные получают их в конце концов, — намекнул штаб-сержант. — Завидуй, Хопкинс, завидуй, — безжалостно сказал Вася. — Кто выполняет все задания и участвует в тестах, тому и «Метеоры» в руки. Читать сказку на портале

Lesley_Knife:   Собственно, в основном они и есть тема викторины. 

Lesley_Knife: Интересно бы узнать аргументы минусующих.

Sgt_Kabukiman: Сто лет с начала Первой мировой — Великой войны, когда авиация впервые попробовала себя на поле боя. Не сразу стало понятно, на что способны летательные аппараты тяжелее воздуха — первые месяцы оказались временем серьёзных ошибок. Франсуа Ларош, Брунгильда Шнапс и младший лейтенант Вася вспоминают о первых героях-авиаторах Великой войны. Сказка
Франсуа Ларош знал, как утешить Брунгильду Шнапс после очередной неудачи, постигшей германскую авиатрису в сражении: он перевёл разговор на историческую тему. Ровно сто лет назад авиация вышла на арену большой истории. Поэтому то и дело мысли наших пилотов обращались к событиям Первой мировой войны. — Странно даже представить себе, что тогда дирижабли рассматривались как серьёзные конкуренты самолётам, — произнёс Франсуа Ларош, покосившись на свою спутницу. Брунгильда сразу оживилась: — Любопытно, что в те годы «авиация» противопоставлялась «воздухоплаванию», причём последнему отдавалось предпочтение. — Вон идёт младший лейтенант Вася, — Ларош показал рукой на товарища Васю, который действительно шагал весьма бодро — после вдохновляющей встречи с Зинаидой Афанасьевной. — Он должен кое-что знать об этом. — Разве? — Брунгильда Шнапс выразила лёгкое недоверие к историческим познаниям Васи. Но Вася приятно разочаровал её. — Дирижабли? — Он расхохотался. — Сейчас это, конечно, курьёз, но тогда… Воспоминания участников событий оставили след классической ревности, которая так свойственна военным. Авиаторы не без яда называли «воздухоплавание» «злостным конкурентом авиации» и «излюбленным детищем петербургских верхов». — В прошлый раз мы уже упоминали, что на войну было призвано всего четыре русских дирижабля, — напомнила Брунгильда. — Да, и все они были куплены незадолго до войны, — кивнул Вася. — Их называли «боеспособными». Остальные, числом одиннадцать, «небоеспособные», держали на складах. «Боеспособные» совершили боевые вылеты, но о результатах в сводках не упоминалось. Они опирались на свои базы в глубочайшем тылу оперативных зон русских войск, которые действовали в Галиции и Восточной Пруссии. Бомбить крепости Перемышль и Кёнигсберг, а также железнодорожные узлы в тылу противника дирижабли не могли. А вот аэропланы занялись как раз этим — уже осенью четырнадцатого. — А разведка? — намекнул Ларош. — Для эффективной разведки нужна непосредственная связь со штабами, а её дирижабли не имели, — ответил Вася. — Увлечение дирижаблями — это исключительно немецкое влияние на русские умы. Младший лейтенант посмотрел на Брунгильду и хмыкнул: — Ничего личного, фройляйн, но ведь известно, что германские «Цеппелины» буквально загипнотизировали тех, кто командовал русскими вооруженными силами. Однако сами «Цеппелины», по большому счёту, себя не оправдали. Один из них пытался бомбить приграничное местечко Млава пятнадцатого августа — и был сбит русской артиллерией. А другой совершал разведку между Калишом и Лодзью — двадцать четвёртого августа — и тоже был сбит русскими. Вроде как на том страшные «Цеппелины» завершили работу в русском тылу. — Так и русские дирижабли недолго летали, — парировала Брунгильда. — Во время отхода русских войск в пятнадцатом воздухоплавательные базы и крепости попали в руки противников. — Вот и слава богу, — выдохнул Ларош. — Куда интереснее следить за карьерой аэропланов. — Согласен, — кивнул Вася. — Однако же нужно учитывать, как в общем мешало увлечение дирижаблями развитию, скажем так, нормальной авиации. Генерал Кованько, например, тридцать лет отдал воздухоплаванию. Ижорский завод был загружен его заказами. Впрочем, следует заметить, что даже, казалось бы, фанатичные «воздухоплаватели» в конце концов признали преимущества авиации. В их числе, кстати, оба сына генерала Кованько, его зять Нижевский, бывший пилот-дирижаблист, ещё некоторые «воздухоплаватели», такие как Горшков и Руднев, — все они вступили в число авиаторов. Они понимали, за кем будущее. Умным было решение перевести бывших дирижаблистов на большие бомбардировщики — «Муромцы». — К чему же в таком случае вся эта пресловутая «ревность»? — поинтересовался Ларош. — Аэропланы же победили! — А к тому, — со вздохом отвечал Вася, — что энтузиасты воздухоплавания наметили широчайшую программу развития русского дирижаблестроения ещё в десятом году. И эта программа сожрала огромные кредиты. Поглотила множество специалистов: техников, конструкторов. А ведь все эти люди могли делом заниматься, а не утопию кормить! Перед самой войной, например, воздухоплаватели представили в Думу грандиозный план, который предусматривал создание к семнадцатому году трёх воздухоплавательных дивизий. — Чего? — не выдержал Ларош. — Не ослышались, дружище: дивизий! Общим числом в тридцать боевых дирижаблей. Представляете? — А что же авиация? — удивилась Брунгильда. — Мы ведь знаем о существовании замечательных авиационных школ в России, о пилотах-новаторах, таких как Нестеров… — О, — отозвался Вася и скорчил ироническую физиономию. — Ну конечно, у нас всё это было. Имелся даже роскошный общий план организации воздухоплавания и авиации, от первого марта тринадцатого года. Предполагалось создание по одному авиационному отряду на каждый корпус армии. Задача такого отряда — разведка. Плюс формирование авиационных отрядов особого назначения для крупных соединений конницы. А конницы в России было много. Ну и, наконец, формирование крепостных авиационных отрядов. Всего — шестьдесят три отряда, в каждом — четыре офицера и два солдата-лётчика… — У меня оставалось стойкое впечатление, что все лётчики носили офицерское звание, — перебила Брунгильда. — Кое-чего не знает даже фройляйн Шнапс, — хмыкнул Вася. — И это немножко льстит моему самолюбию… Брунгильда трогательно покраснела, а Вася заключил: — В русской армии были лётчики со званием «солдат», вот так-то. Итак, аэропланов, как нетрудно подсчитать, в каждом отряде шесть. Плюс ещё около тридцати солдат: мотористы, помощники мотористов, обслуга, охрана. План выглядел очень хорошо. — А на чём летали? — спросил Ларош. — Было много «Ньюпоров» IV, — объяснил Вася. — Поменьше «Фарманов»: шестнадцатых, двадцатых, двадцать вторых. Два отряда на «Моранах», один на «Депердюссенах», с моторами «Гном» в семьдесят лошадиных сил. Ларош улыбнулся с довольным видом: — Все французские. — Вообще-то их строили на русских заводах: Лебедева, «Дукс», Щетинина, Русско-Балтийском, — ответил Вася. — Но да, по лицензии. Как водится, вечные проблемы с моторами. Запчастей для аэропланов тоже «внезапно» не оказалось. — Но ведь были русские конструкторы: Гаккель, Сикорский, Григорович… — напомнила Брунгильда. — И все они либо разорились, либо начали работать на военное ведомство, а военное ведомство «не потянуло». — Вася поморщился, как будто раскусил что-то тухлое. — В те времена в интеллигентных кругах господствовало такое настроение, что, мол, разве в России может быть создано что-то путное? Другое дело — заграница! И если в деле дирижаблестроения всех гипнотизировала Германия, то в области авиации такое же воздействие оказывала Франция. Ларош пожал плечами: — Во Франции действительно создавались отличные аппараты.   — Я могу привести пример вопиющего отношения русской общественности тех лет к авиации, — сообщил Вася. — Двенадцатого мая четырнадцатого года собирали пожертвования на воздушный флот. Перед самой войной, заметим. Ну так вот, всего было собрано тридцать три тысячи рублей. Сравним: в Германии — более семи миллионов, во Франции — пять миллионов. А у нас!.. Министерство двора, например, пожертвовало пятьдесят девять копеек, Военное министерство — три рубля сорок четыре копейки, из них один рубль — пожертвование тамошнего дворника. Отношение общественности к самолётам поменяла только война, и то не с первого месяца. — Давайте разберёмся с русскими авиастроительными заводами, — попросил Франсуа.   Вася кивнул в знак согласия: — Русско-Балтийский был загружен заказами на корабли «Илья Муромец». Оставались ещё три завода: Лебедева, Щетинина и «Дукс». — А кустарные производства? — напомнила Брунгильда. — В начале войны они не получали заказов от военного ведомства, — ответил младший лейтенант. — Едем дальше. Моторы. В России тогда не существовало нормальной автомобильной промышленности, автомобили строил только всё тот же Руссо-Балт. В одиннадцатом году в Риге появился авиационно-моторный завод, но министерство не давало ему заказов, и к началу войны он не мог производить моторы необходимой мощности. В общем, в распоряжении военного ведомства оставался один авиационно-моторный завод в Москве — «Гном», филиал французского. Занимался он сборкой моторов, а запчасти присылали… — …из Франции, — заключил Франсуа Ларош. — И, таким образом, с первых дней мобилизации русское правительство обратилось к той же Франции с просьбой — дать как можно больше запчастей, моторов, аэропланов. — Кстати, как обстояли дела в самой Франции к началу войны? — повернулась к Ларошу Брунгильда. — Во Франции перед войной преимущественно развивалась частная, в основном спортивная, авиация, — откликнулся Ларош. — Поэтому большинство наших аэропланов отличалось лёгкой конструкцией. Моторы в основном воздушного охлаждения. Хорошие лётные качества наших аэропланов позволили развиться у нас высшему пилотажу. Поэтому, как я полагаю, французское военное ведомство рассчитывало в случае войны именно на спортсменов, на патриотов, владеющих личными самолётами. Вот и не спешило формировать военно-авиационные единицы. Центр управления французской военной авиацией был приписан к инженерно-техническому управлению. — А сколько самолётов имелось во Франции к началу военных действий? — поинтересовался Вася. — Около трёхсот семидесяти частных пилотов со своими, соответственно, частными аэропланами, — ответил Ларош. — Аэропланы были самых разных типов, до десятка. Естественно, это сильно затрудняло техническое снабжение. Лётчики-спортсмены не слишком годились для войны, многие даже не умели ориентироваться по карте. — А вот в Германии, — вступила Брунгильда Шнапс, — авиационный спорт широкого распространения не получил. Главным «клиентом» авиации стало как раз военное ведомство. Отсюда — тенденция к строительству аэропланов с моторами автомобильного типа, с водяным охлаждением. Германские аэропланы были тяжёлыми, они уступали французским в полётных качествах, зато оставались надёжными. И, кстати, германская авиация была к началу войны самой многочисленной — сорок один авиационный отряд. Майор германского генерального штаба фон Бозе говорил так: «Дело полётов на крылатых машинах во Франции и России склонялось к вырождению в воздушную забаву. А мы, немцы, без шумных эффектов, упорно работали над применением самолётов в военных целях». — Ну знаете! — не выдержал Вася. — Русские, может, долго запрягают, да скоро едут. У нас довольно быстро разобрались, на что способна авиация. И даже консервативное начальство, которое вечно ставит палки в колеса, не помешало бравым русским пилотам… — Да вы не захлёбывайтесь, Вася, — просто рассказывайте, — засмеялся Ларош. — Ну хорошо, — Вася немного перевёл дух. — Вот был такой славный лётчик лейтенант Дыбовский. Он летал на «Ньюпоре», который переделал по собственному усмотрению: выбросил кресло наблюдателя и заставил того летать в кабине на животе, выполняя наблюдение, фотографирование и бомбометание через открывающиеся боковые дверцы в корпусе аэроплана. Кстати, летнабом он взял своего брата Бориса. И вот этого Бориса едва не «смыло за борт»: он летал, высунувшись из аэроплана почти до пояса. Порывом ветра его чуть не сбросило на землю. После этого эксперименты Дыбовского были прекращены. Однако сам он, естественно, не угомонился. Отправили его в штаб Юго-Западного фронта в качестве разведчика. В середине августа четырнадцатого года получил он задачу: произвести разведку по маршруту Люблин — Львов — Холм. — И что? — спросила Брунгильда. — Можно посмотреть по карте, — ответил Вася. — Если коротко, то маршрут составлен человеком, не имеющим представления о реальных возможностях аэропланов. Дыбовский же такое представление имел и послал в штаб фронта телеграмму: «Выполнить задание не могу, так как маршрут его в два раза превышает район действия моего аэроплана». Все бы упростилось, если бы Дыбовскому разрешили сесть не «дома», а где-нибудь поближе. Но план же составлен в штабе! Оспаривать нельзя. И Дыбовского отправили рядовым лётчиком в отряд в Люблин. А звание разведчика при штабе было почётным, между прочим… — Почётное, но какое-то неприятное, — заметил Франсуа. — И вот, кстати, Ларош, о частниках. У нас они тоже имелись, — продолжал младший лейтенант. — Тот же штаб Юго-Западного фронта имел в своем распоряжении штатского пилота по фамилии Васильев. Он поступил добровольцем. Десятого августа вместе с генералом Мартыновым он вылетел на разведку Львова по заданию штаба. Генерал летел наблюдателем. — А самолёт у него был какой? — заинтересовался французский лётчик. — «Моран», — ответил Вася. — Мотор был повреждён вражеской шрапнелью. Васильев совершил вынужденную посадку в неприятельском тылу. Они с генералом попали в плен. Сначала условия были сносные, лётчик Васильев писал письма своей сестре, но потом он попытался бежать, причём неудачно, и дальнейшая его судьба неизвестна. Что до генерала, то он три с половиной года пробыл в плену и летом восемнадцатого вернулся в Москву… — Ладно, Вася, давайте будем объективны, — решительно заявила Брунгильда. — Назовите слабые места русской авиации в первые месяцы войны. — Без труда, — кивнул младший лейтенант. — Слабый мотор, который не давал возможности набрать безопасную высоту и вообще был ненадёжен, — раз. И ружейный огонь с земли. В августе четырнадцатого, например, так погиб штабс-капитан Грузинов. Он не вернулся с разведки, и скоро доложили, что видели падение русского аэроплана. Опросили свидетелей, нашли останки самолёта и лётчика и установили, что Грузинов был сражён вражеской пулей: пуля угодила ему в сонную артерию, лётчик истёк кровью. — Обиднее всего попасть под «дружественный огонь», — заметила Брунгильда. Её собеседники, на собственной шкуре испытавшие это сомнительное «удовольствие», не могли не согласиться. — И всё-таки в игре это одно, а во время реальных военных действий это могло стоить человеку жизни, — кивнул младший лейтенант Вася. — Хотя и не всегда. Вот знаменитый начальник двадцатого корпусного авиационного отряда есаул Вячеслав Ткачёв попал однажды — это было пятнадцатого августа четырнадцатого года, — в неприятную историю. Хотя теперь она может рассматриваться как курьёзная. — Есаул? — удивилась Брунгильда. — Да что такого, в авиации было много бывших кавалеристов, в Германии ведь тоже, — напомнил Вася. — Есаул — казачий чин, соответствует, по тем временам, армейскому капитану. Командовал сотней — сиречь, ротой. В нашем же случае — авиаотрядом. — Ясно, — кивнула германская авиатриса. — Ну так вот, вызывают нашего Ткачёва в штаб армии. Нужно доставить срочный пакет начальнику армейской конницы генералу Новикову. Ткачёв безгранично верит в авиацию, но он реалист: моторы паршивые, и хорошо бы продублировать аэроплан ещё и автомобилем. Второй пакет вручают лётчику того же отряда поручику Головатенко и сажают его в автомобиль, а Ткачёв вылетает на «Ньюпоре». Полагаю, у него была «четвёрка», как и у других в отряде. Перед вылетом Ткачёва предупредили: не стоит лететь близко к железнодорожной станции. Там выгружается русская дивизия, могут сбить. Ткачёв бодро заверил, что никто его не собьёт, и поднял самолёт. Шел на пятистах метрах, высматривая: где же разгрузочная станция? Наконец заметил её. Вроде до неё ещё далеко, но по крыльям аэроплана уже застучал «горох» — пули. Ткачёв никак не мог разглядеть стрелявших — под аэропланом тянулся лес. Наконец мотор стал давать перебои. Делать нечего — надо садиться. Куда? Внизу деревья. Ткачёв потянул подбитый аэроплан к той самой железнодорожной станции, откуда исходила главная угроза. Тут бедный «Ньюпор» угодил под прямой обстрел ружейного огня пехоты, не «горох», а прямо-таки шквал. «Ньюпор» сделал крутой разворот и стал заходить на посадку. Выключил мотор. Самолёт снижается. И видит есаул: сбоку площадки уже выстроилась рота солдат. — Волнительно, — вздохнула Брунгильда. — Ткачёв вышел из самолёта и стал кричать: «Где офицеры?» Солдаты так ошалели от происходящего, что ответили: «На станции». — «Позвать немедленно!» Пока бегали за офицерами, Ткачёв осмотрел самолёт. Мотор остался цел, а фюзеляж и, главное, крылья — в клочья. Странно ещё, как самого лётчика не убили. Солдаты между тем наблюдали за пилотом и готовы были при малейшем неосторожном движении выстрелить. Храбрый есаул закричал на них: «Даже если бы я был немцем, как вы думаете, — не стыдно ли, вас двести пятьдесят на меня одного!» Наконец явился командир. Он раскрыл тайну: кто стрелял по самолёту из леса: там расположилась на обед русская дивизия. Ткачёв оставил самолёт на станции, сам поехал в эту дивизию, свалился на них как снег на голову и начал орать страшным голосом: «Как могли допустить подобное безобразие? Я должен был доставить срочный пакет! Ваша пехота меня сбила! Почему офицеры не остановили солдат? Почему никто не знает, как опознавать, чей аэроплан летит, наш или немецкий?» «Поговорили» на повышенных тонах об опознавательных знаках… Генерал, на которого орал наш есаул, вытащил приказ по военному ведомству, где «трактовался» вопрос об опознавательных знаках. «Тут говорится, что на крыле вашего аэроплана должен быть круг русских национальных цветов». Ткачёв едва не взорвался от ярости: «У меня и есть круги!»… К ночи он наконец вернулся на своем искалеченном «Ньюпоре» в Люблин, а пакет доставил на автомобиле поручик Головатенко. — Любопытно, однако, сейчас читать о том, что происходило сто лет назад, — задумчиво проговорила Брунгильда. — Несмотря на все опасности, можно было плюхнуться на измочаленном в клочья самолёте и не пострадать… О многих вещах тогда вообще понятия не имели. Соперничали с дирижаблями, боже мой… — Сто лет боевого применения авиации, — кивнул Вася. — Это следует осмыслить. — Герои Великой войны шли впереди всех, — подытожила Брунгильда. — Мы должны вспомнить их всех. Без них ничего бы не было. Читать сказку на портале

Lesley_Knife:   Призываете разработчиков? Мы здесь. Учтем все, что сказано.

Galm:   Есть. 5 побед на Bristol 146.   Тема закрыта.

Lesley_Knife:  

Lesley_Knife:   2 заявки и тишина в ответ. Не надо так.

Priolia: Кому интересно, небольшой "срыв покровов" с Супертеста в блоге разработчиков

Galm:   Мы в курсе о проблемах с медалями, сейчас ведутся над этим работы с высшим приоритетом. В ближайших обновлениях исправим. Спасибо за лог.   Тема закрыта.

Lesley_Knife: Акция окончена, тема закрыта.

Fleget: "...на основе реплея записать коб с самыми яркими моментами боя" Вот как-то так было в регламенте.  не обязательно все сбитые помещать)).

Fleget: Уровень самолетов будет учитываться в том случае если будет одинаковое количество сбитых самолетов в кобе и они одинаково хорошо будут оформлены.  

Fleget: К сожалению день рождения я свой пропустил и отпраздновать не получилось.  Был в командировке, и теперь снова с вами, друзья)))      

Matty:

keepontrying: Конкурс «Базовая подготовка»   Пилоты! Команда разработчиков предлагает вам использовать свои знания и игровой опыт и поучаствовать в конкурсе wiki-статей «Базовая подготовка». Мы подготовили для вас массу интересных призов и будем очень рады подробным и содержательным статьям о технике World of Warplanes.
Ваша задача — создать статью о любимом самолёте на ресурсе Wiki World of Warplanes и опубликовать ссылку на неё в конкурсной теме на форуме. Уделите особое внимание боевой эффективности выбранной вами машины и советам по игре на ней, поскольку эта информация может быть полезна не только новичкам, но и опытным пилотам.   Как создать статью? Руководство по оформлению статей находится тут. Чтобы создать собственный текст, просто следуйте описанным шагам. Имейте в виду, что у правильно оформленных статей гораздо больше шансов на победу. Также рекомендуем ознакомиться с разделом «Справка».    Что должно содержаться в статье? Для начала следует взглянуть на образец. Как видно по данной статье, план вашей работы может быть таким:
  Краткая справка о технике. Самолёт в игре: исследование и прокачка, а также информация о боевой эффективности и советы по тактике игры. Сведения о технике, с которой приходится воевать, советы по уничтожению противника. Чем подробнее, содержательнее и яснее будет раскрыт данный пункт, тем лучше. Галерея скриншотов. Снабжать статью иллюстрациями не обязательно, но желательно, чтобы читатели могли не только узнать о характеристиках представляемой вами техники в World of Warplanes, но и полюбоваться ею на снимках прямо с игровых фронтов. Историческая справка. Копирование статей из Википедии — не самая лучшая идея. Можно излагать известные факты самому, а можно сослаться на уже существующие справки в историческом разделе. Ссылки, которые вы использовали при написании статьи.   Подача заявки на участие: Создаём и оформляем статью на базе ресурса Wiki World of Warplanes. Публикуем в этой теме ссылку на свою статью и небольшое пояснение в свободном формате не позднее 29 сентября. Пожалуйста, вносите все необходимые правки в свою статью ДО публикации ссылки в теме: после публикации ссылки редактирование статьи будет невозможно.   Условия приёма работ: 1. Количество статей от каждого участника не ограничено. 2. Жюри конкурса оставляет за собой право не рассматривать работы, которые не соответствуют требованиям и правилам конкурса, не вступать в переписку с участниками и не объяснять причин отказа пользователям.
3. Работы, направляемые на конкурс, не должны нарушать моральные, этические нормы, акты законодательства. Если работа нарушает эти требования, она снимается с конкурса.
4. Принимая участие в конкурсе, участники соглашаются с правилами его проведения.
  Сроки проведения конкурса: Работы принимаются с 19 сентября до 29 сентября 23:59 (МСК). По необходимости срок приёма работ может быть продлён.
Итоги подводятся в течение недели, следующей за конкурсом.
  Критерии оценки работ и состав жюри: Статьи будут оцениваться по следующим критериям:
  Содержательность и ценность с точки зрения игрового опыта Увлекательность изложения Правильность оформления Грамотность языка
  Жюри: Der_Adler, Slavyanist, keepontrying, HillToe.
  Призовой фонд: I место — немецкий премиум истребитель VI уровня SpitfireVDB 605 + набор сувенирной продукции от компании Wargaming (байка и майка с логотипом WoWp, шлемофон). II место — 7 дней премиум аккаунта + набор сувенирной продукции от компании Wargaming (фляга и майка с логотипом WoWp, шлемофон). III место — 3 дня премиум аккаунта + набор сувенирной продукции от компании Wargaming (майка с логотипом WoWp, шлемофон).   Жюри оставляет за собой право пересмотреть число призовых мест, а также учредить дополнительные награды.   Получение участниками конкурса призов обусловлено соблюдением ими любых и всех соответствующих законов, норм и положений, а также настоящих правил. Участники, а также их родители или опекуны (в случае если участник является несовершеннолетним), самостоятельно и за свой счёт несут ответственность за все страховые, налоговые и иные издержки или расходы, не обозначенные в описании призов. Любые налоговые последствия получения приза являются исключительно последствиями для участника, получающего такой приз. Настоящим участник уведомлён, что организатор конкурса при необходимости сообщает в налоговую инспекцию по месту проживания участника, получившего приз, данные об участнике и о полученной им материальной выгоде в порядке и сроки, установленные законодательством.     Тема для обсуждения

Lesley_Knife:   Вот вам и акция с БЗ для штурмовиков. Все чередуется. Никого не обделим.