Сообщения разработчиков на форуме

Lesley_Knife:   Суть в том, что японских самолетов в рандоме не так много - отыскать 20 штук их было бы само по себе сложной задачей. 

Jluca:   Хдеее моя красота?)     п.с.: всем привет)

Grenoli:   Мы сейчас обсуждаем изменение эффективности стрельбы крупнокалиберных пушек штурмовиков, а 23 миллиметра в рамках данного пункта патчноута никто не трогал. В Вашем случае речь идет о снижении урона всего курсового вооружения.

Lesley_Knife: Уважаемые игроки! 05.09.2014 в 18.00 (МСК) состоится форумная викторина "Японские стальные птицы", посвященная авиации страны Восходящего солнца. Викторина будет доступна по ссылке. 

Sgt_Kabukiman: На сервере появилась новая ветка самолётов — китайская. Всезнайка Брунгильда Шнапс делится рассказами о первых годах становления китайской авиации, а капитан Хирата испытывает противоречивые чувства, летая на японском самолёте, принадлежавшем китайцам. Сказки
— Больше самолётов, хороших и разных! — провозгласил Вася. Змей Горыныч покосился на него с подозрением: — Чего это ты так развеселился, служивый? — Товарищ младший лейтенант всей душой приветствует появление у нас китайской авиации, — объяснила Брунгильда Шнапс. — Существует ли вообще такое понятие как китайская авиация? — изрёк дракон. — Что-то сильно я сомневаюсь. — Строго говоря, Горыныч, существует такая страна как Китай, — напомнил Вася. — Очень большая, обширная, я бы сказал, гигантская страна. И в этой стране, что является непреложным фактом, имеются самолёты. Так что, думаю, китайская авиация действительно существует. — Змей Горыныч намекает на то, что Китай не прославился собственными авиаконструкторами, а пользовался теми аппаратами, которые ему поставляли другие страны, — опять вмешалась Брунгильда. — Что не отменяет факта наличия китайской авиации. — И, кстати, начинали китайцы с русских аппаратов, — добавил Вася. — Да и вообще наши очень много сделали для китайской авиации. Фройляйн Шнапс задумалась: — Строго говоря, насчёт «русских аппаратов» я бы не спешила… Всё-таки лидером самолётостроения в те годы была не Россия, а Франция. Китай довольно рано был включен в число стран, где авиаторы демонстрировали чудеса воздухоплавания. Мы говорим об эпохе, когда на аэропланы смотрели как на своего рода цирковое приспособление, то есть об одиннадцатом, двенадцатом годах, — пояснила германская авиатриса. — Тогда до Китая добралось несколько известных пилотов-спортсменов. Первым стал бельгиец Ван ден Борн, который намеревался «продемонстрировать туземцам новое завоевание человечества». — Какая прелесть, — прошептал Вася. — Ван ден Борн в октябре десятого года отправился в кругосветное путешествие, — продолжала фройляйн Шнапс, — дабы блеснуть своим аэропланом в городах Тонкина, Сиама, Камбоджи, ну и Поднебесной, где рассчитывал неплохо заработать. В апреле бельгиец начал выступать в Китае, и тут произошел один мрачный инцидент. К истории авиации он как будто имеет мало отношения, но вообще для Китая это характерно. — Что вы имеете в виду, учёная и загадочная девица? — осведомился дракон. — То, что развитие китайской авиации постоянно тормозилось из-за разнообразных политических событий, — ответила Брунгильда. — Непрерывно закрывались или переформировывались авиационные школы, не удавалось запустить производство — потому что, опять же, непрерывно происходили разные революции, перевороты, смены политических курсов и так далее. Китай всё-таки слишком большая страна. И в ней было очень много генералов… — Так что случилось-то в одиннадцатом году? — не выдержал Вася. — Скандал, — ответила Брунгильда. — Китайская «чернь», как писали газеты, ужасалась авиатору и называла его «белым чертом». Впрочем, это не мешало китайцам собираться толпами и пялиться на полёты. Огромный интерес к искусству бельгийца заставил генерала Цинской армии Фу Ци прибыть в Гуанчжоу из Пекина. Во время его беседы с «белым чертом», при общем агрессивном настроении толпы, один китайский революционер застрелил генерала из револьвера. Как пишет русская пресса, отследившая это событие, вечером того же дня к Ван ден Борну явились китайские чиновники и стали убеждать его немедленно покинуть Кантон, дабы он не пострадал — назревает мятеж. Ван ден Борн разобрал самолёт и уложил его в ящики, но вот беда — китайские носильщики отказались тащить дьявольскую машину. По рассказу, Ван ден Борн впал в ярость, разбил аппарат и обломки поджег. Только после этого нашелся человек, который согласился перетащить в вагон железной дороги ящик с мотором. — А, мотор он не тронул! — обрадовался Вася. — Вы так серьёзно это переживаете, — удивилась Брунгильда. — Вообще не могу слушать о том, как без толку, то есть не в бою, погибают летательные аппараты, — откликнулся младший лейтенант. — Тем более — так глупо! — Да, мотор он сохранил, а ведь это главное, — подтвердила Брунгильда. — После этого беспорядки в Китае нарастали, началась Синьхайская революция… А ведь в это самое время первый китайский авиаконструктор, Фэн Жу, уже создал в Соединенных Штатах первый китайский самолёт и привёз его на родину для демонстрационных полётов и пропаганды авиации. Все-таки китаец — не «белый черт», согласитесь. Однако Цинское правительство заподозрило его в связях с революционерами и запретило ему летать в Китае. — И на этом всё, что ли? — осведомился Горыныч. — Нет, кроме Ван ден Борна, в Китае блеснул другой иностранец, — ответила Брунгильда Шнапс. — Он выступал в Шанхае. Это был француз Рене Валлон. Десятого января одиннадцатого года он привез в Шанхай два самолёта — биплан «Соммер» и моноплан «Блерио». Летал он над ипподромом, и при этом присутствовало, как пишут, до шестидесяти тысяч зрителей. Успех был полный. Шестого мая, выполняя одну из пилотажных фигур, Рене Валлон потерял скорость, упал на землю и разбился насмерть. Он стал первым авиатором, погибшим в Китае. — А китайские-то лётчики были? — поинтересовался Вася. — Естественно, — кивнула Брунгильда. — Первый — Цин Гоюн. Цинское правительство отправило его учиться летать во Францию. Весной того же одиннадцатого года он вернулся в Китай и привёз самолёт «Кодрон». Первый полёт в окрестностях Пекина он совершил в присутствии высоких чиновников, дипломатов и представителей китайской знати. Продемонстрировал различные «эволюции», доступные летательному аппарату и, в общем, произвел хорошее впечатление на начальство. Второй китайский лётчик, Ли Жуянь, провёл детские годы в Англии. В октябре одиннадцатого года он окончил лётную школу «Бристоль» и сдал пилотский экзамен в Королевском аэроклубе. Ли Жуянь был на хорошем счету у революционных лидеров Нового Китая, они направили его во Францию, Германию, Англию, чтобы он познакомился с новинками самолётостроения и закупил самолёты. Ли Жуянь купил два моноплана «Таубе» и привез их в Шанхай. — И что, больше иностранцы в Китае не выступали? — недоверчиво спросил Горыныч. — Кстати, — спохватилась Брунгильда, — если помните, я когда-то рассказывала об одной из первых американских лётчиц — Катрин Стинсон. Вот она демонстрировала свое искусство в Пекине и Шанхае. Кстати, ей приписывают первые в Китае ночные полёты. Хотя, строго говоря, это были, скорее всего, не совсем «ночные» полёты: во время захода солнца в небе было ещё светло, а на земле уже темно — тогда многие так летали… — А русские? — спросил Вася. — Ну конечно, — кивнула Брунгильда Шнапс. — Как же без большого русского соседа… Русские, как мы знаем, немало совершили подвигов в небе Китая. А первым стал очень интересный человек, Кузминский, известный в те годы авиатор. Кстати, он был родственником Льва Толстого. Кузминский чрезвычайно подробно рассказывает о своих полётах. Он начал с Мукдена. — На чём он летал, этот Кузминский? — перебил Вася. — На «Блерио», — ответила Брунгильда. — В Мукдене Кузминский под звуки марша поднял аппарат и был поражен зрелищем, которое открылось ему на земле. Вместо полей, крыш, деревьев — того, что он привык наблюдать в Европе, — сплошное море голов с черными косами. Китайцы, впервые увидевшие полёт, упали на колени и прижались головами к земле, но любопытство брало верх, и они потихоньку приподнимали лица… Когда лётчик приземлился, к нему бросались поздравлять, и главная забота механика заключалась в том, чтобы не дать толпе сломать крылья аппарата. — Любопытно, — хмыкнул Вася. — Не похоже на «белого черта». — Как выразился маньчжурский наместник, давший Кузминскому разрешение на полёты, «здесь народ не такой горячий», как в Гуанчжоу, — улыбнулась фройляйн Шнапс. — Дальше русский пилот отправился в Тяньцзин. Там пришлось переламывать недоверие публики. Незадолго до того в том же городе, естественно, за деньги, выступал французский пилот. Имя не установлено. В общем, француз не смог взлететь, самолёт не оторвался от земли. Публика была разочарована и не желала снова платить за «обман». Поэтому Кузминский обещал вернуть деньги, если полёт не получится. К счастью, он имел полный успех. Он передает очень любопытный разговор с одним китайцем. «Вас не удивляет, что машина весом в двадцать пудов, да ещё с лётчиком внутри, ухитряется летать по воздуху?» — спросил европеец. Китаец же ответил: «Я был бы, напротив, весьма удивлен, если бы машина, созданная для полётов, не летала бы». — Браво! — воскликнул Змей Горыныч. — Вот то, что я называю восточной мудростью. — После ещё нескольких удачных и интересных полётов, в том числе над Запретным городом и рекой Янцзы (китайцы не верили, что такое доступно человеку — перелететь великую реку), Кузминский столкнулся с противодействием китайских властей. Опять беспорядки, погромы, бойкот полётов и опасность для летательного аппарата… Пришлось покинуть Поднебесную. — В таком случае, обратимся к национальным кадрам, — предложил младший лейтенант Вася. — Вы говорите, первым китайским авиаконструктором считается Фэн Жу. Брунгильда кивнула: — Во всяком случае, так принято считать. Хотя наверняка были и другие, кто пытался делать самолёты. Фэн Жу был «хуацяо» — так называют китайца, живущего за рубежом. Родители его, обычные крестьяне, в поисках лучшей доли перебрались в Сан-Франциско, и вряд ли они там процветали, если верить рассказам Джека Лондона. Учился наш герой по ночам, а днем работал. Потом перебрался в Нью-Йорк, изучал механику, сделал ряд изобретений. На него произвели впечатление полёты братьев Райт. А тем временем закончилась русско-японская война, и сама собой родилась мысль о военном применении авиации. — То есть первый самолёт он построил в Америке? — уточнил Вася. — В Сан-Франциско имелась довольно большая китайская община, — ответила Брунгильда. — Фэн Жу обратился к ней за помощью и в восьмом году в Окленде, штат Калифорния, создал китайскую авиастроительную фирму «Гуандунская компания летательных аппаратов». И хотя компания постоянно находилась буквально на грани банкротства, он всё-таки ухитрился построить первый самолёт. Который взлетел двадцать первого сентября девятого года в окрестностях Окленда. Пилотировал сам Фэн Жу. «Фэн Жу номер один» пролетел восемьсот метров, держась на высоте приблизительно в пять метров, то есть очень низко. Во время обратного полёта в моторе возникли неполадки. Посадка была жесткой, пилота выбросило из машины, но, в общем, целы остались оба — и аппарат, и лётчик. Через день местная газета уже писала, что «китайцы в области авиации превзошли Америку». — А это было так? — спросил Вася. — Я имею в виду, на том этапе? — Не совсем, — покачала головой Брунгильда. — В марте десятого года у Фэн Жу сгорели ангар и мастерская, а многие хуацяо отказались давать ему деньги. Но он не сдавался. Ему не хотелось возвращаться на родину с пустыми руками. И он построил новый самолёт — «Фэн Жу номер два», по типу «Кёртисса». Говорили даже о сотрудничестве его с Кёртиссом, но определённых данных на эту тему нет. Китайский конструктор сам испытал свое второе детище восемнадцатого января одиннадцатого года — и потом на аэродроме в Окленде успешно прошли его показательные полёты. А сам Фэн Жу получил от Международной лётной ассоциации диплом лётчика первого класса. — Давайте всё-таки уточним, — предложил Вася, — мы говорим об американском пилоте китайского происхождения — или мы говорим всё-таки о китайском лётчике? — О китайском, — тотчас ответила Брунгильда. — Фэн Жу был патриотом. В Америке он построил два самолёта (не считая погибшего), биплан и моноплан, и оба перевез на пароходе в Гуанчжоу. Но, как мы помним, в это самое время был убит генерал Фу Ци, разгромлен самолёт Ван ден Борна и вообще началась революция. Фэн Жу не позволили летать в Китае. Однако в ходе Синьхайской революции новое правительство, пришедшее на смену Цинскому, наоборот решило сформировать лётный отряд и назначило его начальником Фэн Жу. — То есть наш авиатор-патриот был революционером? — сказал дракон. — Во всяком случае, летать ему позволила именно революция. — Брунгильда Шнапс сделала небольшую паузу. — Но Фэн Жу прожил очень недолго — когда он погиб, ему не было и тридцати. Случилось это двадцать пятого августа двенадцатого года. В тот день на восточной окраине Гуанчжоу он организовал показательные полёты. Он очень заботился о просвещении народа, поэтому подробно рассказал о конструкции аппаратов, о роли авиации — как военной, так и транспортной. Потом он взлетел и на высоте пятидесяти метров начал проделывать разные эволюции. В одном из разворотов самолёт потерял скорость, перевернулся и упал на землю. Летчик был тяжело ранен. День был воскресный, и в госпитале не смогли оказать своевременную помощь. Перед смертью Фэн Жу сказал исторические слова: «Нельзя терять веру. В полётах жертвы неизбежны». Героя-авиатора похоронили очень торжественно и даже посмертно присвоили ему звание генерала сухопутных войск. А в авиационном музее в Пекине выставлен макет самолёта «Фэн Жу номер два». — Узнаю Брунгильду Шнапс! — засмеялся дракон. — Не пропустит ни одного авиационного музея. — Потому что это очень интересно, — чуть покраснела Брунгильда. — Кстати, если верить фотографиям первого китайского самолёта, он якобы представлял точную копию «Кёртисса-А». Ходили слухи, будто Фэн Жу собрал свой самолёт из американских деталей. Даже предполагали, будто он работал на фирме Кёртисса, но подтверждений этому вообще никаких нет. Двигатель, возможно, был закуплен именно там, но двигатели вообще отдельная тема. Что до конструкции, то тщательное изучение позволило найти несколько отличий: размах крыльев у «китайца» меньше, высота больше, общий вес тоже больше, хвостовое оперение снабжено двумя мощными подкосами, которых нет у «американца»… — А другие китайские авиаконструкторы? — спросил Вася. — Или Фэн Жу единственный? — Фэн Жу — первый и наиболее известный, — кивнула Брунгильда. — Но, как справедливо замечено, Китай — очень большая страна. Естественно, были и другие, и их немало. Очень интересный человек, например, Ли Баоцзюнь — первый китайский теоретик авиации. Это вообще что-то невероятное… Ли Баоцзюнь окончил педагогический институт — видимо, из небедной семьи, — затем уехал учиться в Японию и даже попытался там построить самолёт, но ничего у него не вышло. В десятом году он вернулся в Пекин. От идеи строить летательный аппарат он не отказался. Но при этом, попутно, ещё и написал первую в Китае научную статью о принципах летания. Она была опубликована летом десятого года и содержала более тысячи иероглифов. — И о чём была эта статья? — Горыныч выдохнул пламя.   — Во-первых, автор обобщал методы изучения авиации. Создавал теорию полётов. Исследовал принципы проектирования аэропланов. И, что самое поразительное, — описывал проект летательного аппарата на реактивной тяге. Да, представьте себе! В десятом году Ли Баоцзюнь увидел в потоке газов движущую силу. Но прожил этот гений недолго — всего двадцать пять лет. В двенадцатом году Ли Баоцзюнь стал командиром одной из первых авиационных частей, формируемых в Нанкине. Он очень большое внимание уделял лётной подготовке. Облётывал новые самолёты сам. Читал лекции по теории авиации. Но потом случилось несчастье — он заболел и умер двадцать шестого августа двенадцатого года в Нанкине. — Ну надо же! — вздохнул Вася. — Не везло китайским авиаконструкторам. Казалось бы, русские тоже жили в «интересное время», но всё-таки ухитрились и выжить, и выучиться, и самолёты начать строить на мировом уровне. А китайцы… …В этот момент к собеседникам присоединился капитан Хирата. — Как успехи? — спросил Вася после того, как приветствовал японца крепким рукопожатием. — Благодарю за любезность, — отвечал капитан. Вася удивился: — А в чем любезность-то? — В том, что вы сразу предположили у меня успехи, — объяснил японец. — Впрочем, я пережил некие довольно сложные чувства. Видите ли, я, как и все мы, естественно, приветствую появление у нас китайской ветки самолётов. — И на чём летали? — спросил Вася. — На чём китайском? — В том-то и дело, — ответил Хирата, — что летал я на японском… Взял «Накадзиму» Ki-43-Ic. Странно лететь на японском самолёте, зная вместе с тем, что он — китайский. — Полагаю, мне тоже это предстоит, — хмыкнул Вася. — Лететь на чём-нибудь советском и одновременно с тем — китайском. Да и Билла Хопкинса чаша сия, как говорится, вряд ли минует. — Расскажите, — попросила Брунгильда, — как Ki-43-Ic себя ведет? — Слабоват вертикальный манёвр, — ответил Хирата. — Но это обычный недостаток японских самолётов. И прочности не хватает просто фатально. В управлении «Накадзима» строг и туговат. Из пике выходит плохо. В первой атаке я ещё спикировал на врага, но потом повторять этот маневр больше не рискнул. — Вот как? — пробормотал младший лейтенант. Капитан Хирата кивнул: — Мне едва удалось «отлипнуть» от земли, и скорость при этом сильно превышала скорость комфорта для горизонтального виража. Поэтому мне сразу сели на хвост — это были «Киттихоук» и «Бристоль» четвертого уровня. Пока я сражался с управлением, пока мне удалось взять его под контроль — ХР уменьшилось до трети. Впрочем, потом я был вознаграждён — мой самолёт вошёл в вираж — короткий, резкий, очень отчётливый. «Бристоль», бедняга, даже не понял, как это я оказался у него в хвосте. — Ловко! — восхитился Вася. — Теперь о вооружении, — невозмутимо продолжал Хирата. — Два пулемёта калибром двенадцать и семь миллиметров — это маловато на четвёртом уровне. А для врагов третьего уровня — много. Впрочем, стряхнуть меня «Бристоль» так и не сумел. Зато его приятель на «Киттихоуке» сообразил, как со мной расправиться, — он начал выписывать вертикальные петли и бить меня, падая сверху. К счастью, меня выручала маневренность. — Ещё одна примета японских самолётов, — кивнул Вася. — Да, — подтвердил Хирата. — Я тянул время, юлил, выкручивался. «Киттихоук» лишь слегка царапал меня. Я держался у самой земли, так что страшновато ему было нырять за мной слишком ретиво. Ну потом подоспела подмога союзников, так что «Киттихоук» отогнали. — Итак, каковы ваши выводы касательно «японского китайца» Ki-43-Ic? — важно спросила Брунгильда. Вася скрыл улыбку, а капитан Хирата серьезно ответил: — Самолёт превосходный для виражного боя. Как и большинство японских машин. Горыныч взмахнул крыльями, подняв ветер: — Как хотите, друзья, а я — в полёт! Вы, впрочем, можете оставаться на земле и по-прежнему разводить китайские церемонии. Обсудить сказку на форуме. Читать сказку на портале

Grenoli:   Причем здесь тяжелый истребитель к уменьшению эффективности стрельбы некоторых пушек штурмовиков по самолетам? Про проблему пушек я уже говорил отдельно: будем разбираться и править.

Grenoli:   Учитывая масштабы, я бы ждал до 1.6.

Grenoli:   Простите, ничего не понял. Всегда любые изменения в боевом балансе делаются на основании массива статистики с игрового сервера. Просьба, если Вы в чем либо не разбираетесь, не публиковать собственные домыслы на всеобщее обозрение.

Sgt_Kabukiman: С выходом обновления изменились правила поражения наводных целей, и младший лейтенант Вася не без труда справляется с заданием. Тем временем друзья обсуждают историю появления морской авиации и вспоминают первые гидросамолёты. Сказка — Вот скажите мне, дорогой друг Вася, в чем смысл суровых послепатчевых сложностей со штурмовкой наводных целей? — вопросил флайт-лейтенант Гастингс, видя, как советский лётчик бодро выкатывает из ангара Ил-2. — Смысл, товарищ Гастингс, в том, — отвечал Вася, забираясь в самолёт, — что мы рождены, чтоб сказку сделать былью. От винта! По непонятной причине младший лейтенант пребывал в отличном расположении духа. Гастингс проводил его взглядом. Посмотрим, в каком настроении он вернется!.. А Вася мчался над картой «Залив» и не без удовлетворения отмечал про себя то обстоятельство, что представляет собою «Залив» просто непаханое поле для штурмовика. По обе стороны знаменитого моста в Сан-Франциско корабли союзников и противников набиты, как сельди в бочке. Вообще новый способ штурмовки наводных целей имеет ряд нюансов. Малые корабли располагаются группами по четыре штуки и представляют собой единую цель. А вот расстреливать требуется каждый кораблик по отдельности. Одним махом семерых убивахом — такого не получится. Вася плавно спикировал со стартовой высоты и атаковал первую группу малых кораблей. Раньше-то в подобных ситуациях ему практически не приходилось пользоваться снайперским режимом. Обычно он стрелял, просто совмещая прицел с зоной поражения. А нынче, чтобы быстро и точно уничтожить каждый кораблик, приходилось атаковать именно в снайперском режиме. С непривычки младший лейтенант чуть не врезался в воду. И всё-таки четыре корабля расстрелял за один заход. — Не ожидали? — хмыкнул Вася. Он использовал свой стандартный прием: выпущенные закрылки и тяга, убранная до нуля. Когда групповая цель — в виде догорающих обломков — осталась позади, младший лейтенант резко дёрнул самолёт кверху и дал полный газ с форсажем. Ил задержался у самых волн, а потом тяжело подпрыгнул и пошёл, пошёл набирать высоту… Тем временем Вася уже высматривал следующую цель — тяжёлый боевой корабль. Этот стоял на рейде. По старой привычке Вася зашёл ему с носа. В прежние времена именно таков был самый удобный способ атаки: весь корабль представлял собой поражаемую зону, и если атака начиналась с подходящего расстояния, то как раз это расстояние плюс длина корабля давали лётчику достаточно времени, чтобы пушки успели уничтожить цель. Нельзя жить вчерашним днём. Вася убедился в этом мгновенно. Вышло-то совсем не так, как прежде. Навел товарищ младший лейтенант прицел на первую цель с носа — орудийный массив. Не трогая ракет, поразил его. Перевёл прицел на следующую метку… …и увидел, что шквальный огонь пушек вреда ему не причиняет. То ли он глубоко забронирован под палубу, то ли уже уничтоженный орудийный массив его перекрывает — этого Вася так и не понял. Времени на раздумья не оставалось. Он выпустил ракету, уничтожая третью цель — кормовые орудия, в том числе зенитные, и набрал высоту. Атаку придётся повторить. Вася отошёл от горящего, но отнюдь не побеждённого корабля метров на шестьсот, развернулся, атаковал снова… И с тем же результатом! Не достала эту цель даже ракета. Вася быстро вышел из снайперского режима и добил упорный корабль бомбой. Противник весьма эффектно переломился пополам. Но младший лейтенант был обескуражен. Что происходит? Прежде корабли считались лёгкой добычей. Они не могли укрыться от огня, пользуясь рельефом местности, а уж горели как миленькие. Третья цель — ещё один боевой корабль — крайне удачно стояла к Васе боком. Расстояния хватало, чтобы расстрелять каждую отдельную цель на этом корабле. И снова последняя, спрятанная в глубине корпуса, «огневая метка» не поддалась орудиям — пришлось влепить в неё две ракеты. А вот следующий корабль обнаружился слишком близко от предыдущего. Места для длинной атаки не было, а пушки Ила перегрелись, скорострельность у них снизилась. Младший лейтенант обстрелял кораблик ракетами и добил бомбой. Теперь он с ужасом вспомнил о картах, где корабли располагаются на узких реках, зажатых ущельями. Там-то атаковать сбоку попросту не получится. Но должен ведь найтись способ поразить эту коварную, центральную, самую бронированную цель корабля! А способ отыскался один — летя над самой водой, бить в эту проклятую цель из всех орудий и подкрепить результат хорошим ракетным залпом. По-другому не получается никак. Нужно ещё учитывать, что во время боя на Васин штурмовик толпами падали вражеские истребители. А младший лейтенант, стреляя в снайперском режиме, даже не видел их толком вокруг себя. Еле дотянул до конца боя. В ангар Вася вернулся вымотанный. Гастингс ожидал его: — Впечатления? Вася махнул рукой: — Штурмовка наводной техники после патча превратилась в настоящее испытание. Не знаю, как будем выполнять эти задания. Герман Вольф заглянул на огонёк — поболтать с Васей и обменяться впечатлениями. Он пожал руки Гастингсу и Васе и устроился в ангаре. — Между прочим, самолёты, летающие прямо над поверхностью воды и даже садящиеся на воду, — очень старая идея, — заметил германский пилот. — И наши «страдания» при объединения двух стихий, воздушной и водной, отнюдь не новы. Гидросамолёты появились рано. Ещё до Первой мировой войны. Уже в тысяча девятьсот десятом году французский инженер Анри Фабр построил самолёт, на котором колёсное шасси было заменено поплавками. — Кстати, — заметил Вася, — давайте сразу уточним определения, чтобы в разговоре нам не путаться: чем гидросамолёт отличается от летающей лодки? Вольф ответил: — От знатоков можно услышать, что существует две разновидности гидросамолётов: поплавковые и лодочные, то есть летающие лодки. — Иначе говоря, летающая лодка — одна из разновидностей гидросамолёта, — сказал Вася. Вахмистр кивнул: — Да, и при этом поплавковый гидросамолёт будут называть собственно гидросамолётом. А летающая лодка — это гидросамолёт без поплавков, взлетающий и садящийся прямо на фюзеляж. Кстати, летающая лодка появилась чуть позднее поплавкового гидросамолёта, но стала более распространённым типом. Вместо фюзеляжа у такого аппарата, собственно, лодка, водоизмещением в три-четыре раза превышающим взлётный вес самолёта и обводами, обеспечивающими самолёту мореходность. — Если у летающей лодки нет шасси, то как она контактирует с землей? — Вася хмыкнул. — Для спуска на воду и подъёма с воды гидросамолёты обычно устанавливали на специальные тележки, — объяснил Герман Вольф. — Или же на лодке имелись особые узлы для установки на специальное колёсное шасси. И плюс лодка должна иметь узлы для швартовки на плаву, постановки на якорь, буксировки катером. — А как с амортизацией? — вмешался Гастингс. — А вот амортизирующих устройств, как на сухопутном самолёте, на летающей лодке тоже нет. Для смягчения ударов о воду днищу лодки придаётся особая форма. Кстати, днищам поплавков — тоже. Младший лейтенант задумался. Потом заговорил негромко: — Припоминаю, однако, что работал в России корабельный инженер, капитан Мациевич. В октябре девятого года, после впечатляющего перелета Блерио через Ла-Манш, он подал в Главный морской штаб докладную записку, в которой излагал свои соображения относительно создания авианосцев. Идея выглядела дерзкой и, в общем, «ни с чем не сообразной». Мациевич полагал, что аэропланы можно применить к морскому делу. Что если разместить их на палубе корабля? Такие аэропланы могли бы заниматься разведкой и установлением связи между отдельными кораблями в открытом море. — Это была «голая идея» или к ней прилагались какие-то схемы? — осведомился Гастингс. — Мациевич всё продумал, — сказал Вася. — Он описал специальный тип корабля-разведчика с двадцатью пятью аэропланами на борту, с оборудованными на палубе взлётно-посадочными площадками. Но как раз в это самое время француз Леганье попытался взлететь с палубы корабля, и у него не получилось. Поэтому и в российском штабе Мациевичу указали на фантастичность его проекта. — Вряд ли он сдался, — логично предположил флайт-лейтенант, и Вася подтвердил: — Разумеется, нет. В начале десятого года для русской армии закупили во Франции одиннадцать самолётов. Закупочную комиссию возглавлял всё тот же капитан Мациевич. Привезли летательные аппараты, начались полёты: в сентябре лейтенант Дорожинский поднялся на аэроплане «Антуанет», в том же месяце лейтенант флота Пиотровский совершил первый в России полёт над морем на «Блерио». А двадцать четвертого сентября капитан Мациевич разбился на «Фармане» и погиб. — И после этого часом не запретили такие полёты? — вставил Герман Вольф. Вася качнул головой: — В одиннадцатом году опять попробовали. Взяли французский аэроплан «Антуанет», установили на поплавки и попробовали взлететь с воды. Но ничего не вышло, самолёт на смог даже оторваться от поверхности. Специальных гидросамолётов тогда ещё не было, морское ведомство проводило эксперименты с сухопутными аппаратами. Был, например, проведен опыт по сопровождению кораблей в апреле того же одиннадцатого года. Три «Блерио» вылетели из Севастополя за вышедшей в море Черноморской эскадрой. Пробовали вести разведку, поиск мин, подводных лодок, рассматривали возможность наведения кораблей на цели. Даже пытались заниматься бомбометанием. — Что, настоящие бомбы бросали? — Гастингс улыбнулся. — Зачем же настоящие? — возразил Вася. — Кидались апельсинами — их хорошо заметно на морской поверхности. Изучали в основном точность. И тогда же моряки, в ответ на апельсинометание, начали говорить о зенитных средствах защиты кораблей. — Давайте, однако, попробуем установить дату, — потребовал Герман Вольф. — Можно ли точно сказать, с какого момента началась гидроавиация в России? — Как ни странно — да, — сообщил Вася. — Это случилось одиннадцатого мая двенадцатого года. Именно в этот день штабс-капитан Стаховский впервые в России совершил полёт на французском гидросамолёте «Вуазен-Канар». Он вылетел из Севастопольской бухты. Позднее летали на других гидросамолётах — «Моранах», «Фарманах», на летающих лодках «Доннэ-Левек» и «Кёртисс». — Я бы не назвал это началом собственно российской гидроавиации, — заметил Уилберфорс Гастингс. — Свои летающие лодки Россия начала проектировать достаточно рано, — отозвался младший лейтенант. — Первый русский гидросамолёт построил известный инженер Яков Модестович Гаккель. В десятом году, уже имея некоторый опыт в конструировании самолётов (правда, не всегда успешный), он начал разрабатывать амфибию «Гаккель V». Этот самолёт был завершён в ноябре десятого года, и автор тотчас предложил военному министру приобрести аэроплан за восемнадцать тысяч рублей. — И что, приобрёл? — выразил сомнение Герман Вольф. Вася кивнул: — Для начала предложил испытать. В апреле одиннадцатого года в Михайловском манеже в Петербурге проходила первая в России Международная воздухоплавательная выставка. И вот там обратил на себя внимание аэроплан Гаккеля, «приспособленный для спуска на воду»: за эту оригинальную конструкцию инженер Гаккель получил награду от министра торговли и промышленности. «Гаккель V» здорово отличался от других гидросамолётов. Это потому, что Гаккель создавал самолёт самостоятельно. Так что мировых аналогов его детище не имело. В общем, по основным узлам машина где-то как-то приближалась к распространенному типу «Фармана». На плаву машину удерживали два длинных полых поплавка — балки. Самолёт был похож на сани. Зато это позволило отказаться от крыльевых поплавков. Имел он, кстати, и колёсное шасси, так что мог взлетать и с суши. Вообще там было много интересных и оригинальных моментов. Но в серию он не пошёл. Гаккель построил всего два самолёта. Переговоры о серийной постройке этого аэроплана с конструктором уже велись, Балтийский судостроительный завод изъявил интерес. Зато интерес утратил сам Гаккель. И начал проектировать обычные аэропланы. А в тринадцатом году вообще оставил практическую деятельность в области авиации. — Что-то я припоминаю ещё, что Сикорский занимался гидросамолётами, — заметил Герман Вольф. Вася улыбнулся: — Это был самолёт С-10. Тогда впервые в русской гидроавиации на самолёте установили водяные рули. И семь С-10 стали первыми российскими гидросамолётами, которые участвовали в Первой Мировой войне. Но вообще когда мы говорим о российских гидросамолётах тех лет, мы в первую очередь говорим о работе Дмитрия Григоровича. — Вот и я помню, что Григорович разработал русскую летающую лодку, — вмешался флайт-лейтенант. — Начал он, положим, с ремонта французской лодки «Донне-Левек», которую разбил капитан Александров. Изучил конструкцию, снял чертежи. И на основе изученного начал проектировать собственный самолёт, — припомнил Герман Вольф. — Сходство с образцом имелось, но вот, например, нос лодки стал более похож на корабельный… Григорович создал четыре варианта, отрабатывая форму корпуса, коробку крыльев, соотношение рулевых поверхностей. И вот наконец весной уже пятнадцатого года появилась М-5 Дмитрия Григоровича — одна из самых лучших в те годы. Лодка обладала хорошей мореходностью, преодолевая волну до полуметра. И в воздухе не отличалась капризами, в пилотировании была проста. — Пятнадцатый год, однако… — проговорил Вася. — Естественно, сразу после окончания летных испытаний, в апреле пятнадцатого, первый гидросамолёт Григоровича принял участие в боевых действиях. В основном вел морскую разведку, но был и противолодочным истребителем. И вот ещё одно свидетельство того, что лодкой были довольны: она строилась до двадцать третьего года. Кстати, построили для того времени много около трёхсот машин. — Англичане тоже выпускали гидросамолёты для Первой Мировой, — после паузы гордо проговорил Уилберфорс Гастингс. Вася и Герман Вольф засмеялись, и Вольф сказал: — «Сопвич», небось. — Почему вы так решили? — осведомился Гастингс. — Потому что какого «англичанина» тех лет не возьми, непременно окажется «Сопвич», — пояснил вахмистр. — Во-первых, это совершенно не так, а во-вторых… Вы меня дразните? — догадался Гастингс. Вольф расхохотался: — Точно! — Оу. Хорошо, зачтем. Шутка была типично английская: такая тонкая, что я ее не сразу обнаружил. Впрочем, это не шутка и вовсе, поскольку самолёт, о котором сейчас идет речь, действительно «Сопвич», — вынужден был признать Уилберфорс Гастингс. — Началось всё, как и многое в те годы, с авиационных гонок, проходивших ещё до войны, в идиллические, можно сказать, времена. В тринадцатом году один из самолётов этой фирмы, «Таблоид», развил скорость в сто тридцать девять километров в час. Это, в общем, очень много. Поэтому военные тотчас обратили внимание на суперскоростной аппарат и решили применить его в качестве разведчика и истребителя. — Что ж, логично. Все лучшее — войне, — с важным видом заметил Вася. — Именно. Но на этом военные не остановились: в пятнадцатом году, тогда же, когда и Григорович, они создали на базе «Таблоида» морской истребитель. На него установили подкрыльевые и хвостовые поплавки, двигатель тоже нашли более мощный. Самолёт этот состоял на вооружении двенадцати береговых эскадрилий и одиннадцати авианосцев. В основном использовался в Северном и Средиземном морях. Причем задачи выполнял самые разные: от разведки до атаки подводных лодок. — Видимо, хорошо был вооружён, — сказал Вася. — Да, опять же, для тех лет — просто до зубов: пара пулеметов, а кроме того — зажигательные ракеты, — отозвался Гастингс. — Ракеты-то зачем? — Для борьбы с дирижаблями. — А после войны они летали? — не унимался Вася. — В качестве учебных — и довольно долго, до конца двадцатых, — флайт-лейтенант кивнул, заканчивая разговор. Герман Вольф предъявил собственную историю: — Недурно. Но и у немцев имелся собственный «ответ» — «Ганза Бранденбург» W.29, созданный знаменитым конструктором Дорнье. Это был, кстати, один из самых крупных гидросамолётов того времени. «Ганза Бранденбург» были переданы в боевые части морской авиации Германии в апреле восемнадцатого. — И как они себя показали? Большой, знаешь ли, не означает — лучший, — ревниво заметил Вася. — Конкретно W.29 — самолёт весьма выдающийся, грозный противник для морской авиации союзников, — покачал головой вахмистр. — Да и вообще один из самых хороших летательных аппаратов такого класса во всём мире. Жаль только, что появился к концу войны и основательно себя показать не успел. Однако всё-таки кое-что припомнить можно, вроде сражения одиннадцатого августа восемнадцатого года. Группа из четырнадцати «Бранденбургов» возвращалась из патрульного полёта на базу и обнаружила шесть британских летающих лодок. Три «англичанина» были сбиты. — Четырнадцать против шести — и сбили только половину? — поморщился флайт-лейтенант. — Не так уж это и мощно, между нами говоря…   — Хорошо, давайте вспомним гораздо менее могучий, но гораздо более любопытный самолётик, который носил личное имя «Волчонок», — Герман Вольф выглядел так, словно состоял в родстве с этим «волчонком». — Расскажите, что-то я не помню такого самолёта, — попросил Гастингс. — Это был гидросамолёт «Фридрихсхафен» FF-33е, разведчик, — сообщил Герман Вольф. — Его называли «Вёльфхен» — «Волчонок». Этот самолётик находился на борту рейдера «Вольф». Время действия — семнадцатый год. — Некоторые считают «Вольф» самым знаменитым коммерческим рейдером Германии периода Первой Мировой, — припомнил младший лейтенант Вася. — Изначально — пароход бременской «Ганзы». В шестнадцатом году его включили в состав германского флота и дали семь стапятидесятимиллиметровых орудий, а также четыре торпедных аппарата и почти пятьсот мин. Что ещё любопытно, корабль переоборудовали так, что он мог менять силуэт с помощью дополнительных мачт и труб. — И вот тридцатого ноября шестнадцатого года рейдер под командованием корветтен-капитана Карла-Августа Нергера вышел из Киля, — подхватил Герман Вольф. — Он прошёл по Атлантическому, Индийскому, Тихому океанам. Отправлял на дно корабли противника, выставлял мины. А «Волчонок», который оказался очень удачным и неприхотливым самолётиком, вёл воздушную разведку и атаковал бомбами врагов. — Сохранились описания конкретных эпизодов? — поинтересовался Гастингс. — Только нескольких, хотя если поискать, то найдётся и больше, — кивнул вахмистр Вольф. — Например, второго июня семнадцатого года в Тихом океане в половину четвертого дня с «Волка» был спущен на воду и взлетел гидросамолёт «Волчонок» с заданием — задержать торговое судно, появившееся севернее острова Рауль, и привести его к кораблю. — Имена пилотов известны? — перебил Вася. — «Волчонка» пилотировали Пауль Фобек и Александр Штейн, — тотчас назвал вахмистр Вольф. — Причём одни источники называют лейтенантом-пилотом гидросамолёта Штейна, а другие — Фобека. В некоторых вариантах Фобек — механик. Есть и версия, по которой лейтенант Штейн — наблюдатель. Так или иначе, эта парочка летала на «Волчонке», а кто был кем — история, похоже, разобраться уже не в состоянии. Друзья помолчали. Герман Вольф продолжал: — Через несколько минут после вылета «Волчонок», который шёл на высоте триста пятьдесят метров, приблизился к судну, по спирали спустился за его кормой до восьмидесяти метров и, пролетая над ним, сбросил на палубу парусиновый мешочек со свинцовым грузиком и запиской. Такой мешочек называют «кисой». В записке был ультиматум на английском языке: «Берите курс южнее германского крейсера и не смейте пользоваться радиотелеграфом. Если не исполните приказа, будете атакованы бомбами». Вслед за этим «Волчонок», пройдясь над судном вторично, сбросил небольшую бомбу, упавшую в двадцати метрах от носа судна. — И как, выполнил корабль приказание? — недоверчиво спросил Гастингс. — А как же! Это был новозеландский корабль «Вайруна». Он перевозил груза на несколько миллионов марок золотом и шёл из Окленда в Сан-Франциско. «Волк» захватил его. А шестнадцатого июля «Волчонок» привел к «Волку» четырехмачтовый американский бриг «Вайслоу» с углем, съестными припасами, бензином и дровами. В этот раз «Волчонок» дважды не смог попасть «кисой» на палубу и пригнал судно прямыми угрозами. На следующий день, в виду установившейся плохой погоды, самолёт был разобран и укрыт внутри судна. — Других историй нет? — спросил Вася. — Под рукой других нет, но вот как эффектно «Волк» возвратился на родину, — ответил Герман Вольф. — В конце февраля восемнадцатого года члены семей команды «Волка» получили уведомления о том, что корабль пропал в море. А через неделю после этого скорбного известия самый удачливый рейдер всех времен и народов вошёл в гавань города Киль. «Волчонок» победоносно летал над ним… — И что, это действительно самый удачливый? — Уилберфорс Гастингс глядел недоверчиво. Но Вольф уверенно кивнул: — В общем, да. Результаты «Волка» не были перекрыты даже во время Второй Мировой войны. Он пробыл в плавании четыреста пятьдесят два дня, захватил и потопил четырнадцать кораблей, на его минах подорвались ещё тринадцать… И всегда ему помогал верный «Волчонок». Вот такие бывали чудеса с гидросамолётами.  Обсудить сказку на форуме. Читать сказку на портале

Grenoli:   Летать, чтобы мы могли собрать статистику и по пушке Бониты=). Я же сказал, проблема действительно есть, нужно больше информации для анализа, а предоставить ее можете вы все, играя на, пустьи  временно ставших нелюбимыми, самолетах.

Grenoli:   Нравится на штурмовиках гонять истребители - не вешаем 37 мм.=). Как-то так.09:33 Добавлено спустя 0 минут

Grenoli:   Вот судя по всему, он, как минимум, будет. Но этом мое личное мнение.

HighEnergyA: 1.В 1.5.0 в связи с вводом составной наземки была изменена механика нанесения урона бомбами и ракетами. Для того что бы количество самолетов при этом не возросло мы уменьшили их эффективность по самолетам. Задача так же была обеспечить возможность повреждения самолета, в противовес гарантированому уничтожению. В 1.5.1 по результатам отзывов и статистики урон по самолетам усилен. 2.Бомбы и ракеты все же должны быть более эффективны в первую очередь для уничтожения наземных целей. Этого мы будем добиваться в первую очередь повышением интереса и комфорта, и значимости уничтожения наземки для победы. 3. Не кажется. Равнозначность можно обеспечить двумя способами: 1) уравнять характеристики 2) разнести характеристики. Мы придерживаемся идеологии того что разнообразие и максимальные отличия это хорошо.  4. "Засилие" обусловлено тем что у нас ЛИ представлены больше всего в игре. В будущем предаствителей других классов будет больше и сами эти представители будут более полезны.   

HighEnergyA: Нет. В системе видимости не было такого.  

HighEnergyA: Похоже баг визуализации.   

HighEnergyA: Возможность продолжать бой после нежелательного тарана нас устраивает. Воспринимайте это как игровую условность, которая позволяет вам провести больше времени в бою, а не в ангаре.  

HighEnergyA: С пушками/пулеметами в 1.5.0/1.5.1 - есть проблема. Мы о ней знаем. Готовим фикс.

Grenoli:   Полностью разделяю Вашу точку зрения. Как смог докопаться до истины сам - сразу ее озвучил.

Grenoli: Еще одна новость, приятная, надеюсь. Касаемо пункта "Увеличена точность крупнокалиберных пушек штурмовиков. Снижена их эффективность против самолётов." Речь идет исключительно о пушках калибра 37 мм. и больше для самолетов: Ил-2, Ил-2Д, Ил-8, Ил-20. Все остальные орудия и крафты никто не трогал.

Grenoli:   Реально все, вопрос только в приоритетах и трудозатратах.

Grenoli: Все верно, в 1.5.1 просто стало еще более заметно.

Grenoli: Я тоже надеюсь, мы постараемся обойтись без нерфов!

Grenoli: У Лиса всегда все хорошо. Такой он человек.

Grenoli:   боюсь, что может не помочь, будут без маркеров стрелять и бомбить... крабов не остановить Летать, много летать и на пушечных, и на пулеметных крафтах. Только так теперь можно реально помочь быстрее собрать статистику и найти компромиссное решение.

Grenoli: Ребята, только что получил информацию, доношу до всех: действительно, есть определенные диспропорции между пушечным и пулеметным вооружением. Будем думать и решать эту проблему. Спасибо всем за оперативную, нужную, пусть и эмоциональную информацию. Так держать!

Galm: Потому что играть еще не научились?  У нас есть группа "инструкторы", можете обратиться к ним, они научат не разбиваться.    Тема закрыта.

Grenoli:   А что они делают?=)) Выполняют боевую задачу, не думаю, что это как-то сильно скажется на геймплее, заодно освоите эту самобытную машинку.

Galm: Выдается, если нанести урон противнику, а тот разобьется об землю.  Если у Вас есть примеры некорректного начисления, то направляйте их в центр поддержки.     Тема закрыта.

Galm:   Бонусный опыт есть за такие действия, но он мал. Все же игра подразумевает бой с другими игроками, а не убегание.    Тема закрыта.

Lesley_Knife:   ну и бонус - hall of the mountain king Этот стиль вообще-то сёрф называется. А рок-н-ролл все-таки вот что, например, хотя и утяжеленный: Хотя справедливости ради - все это рок-н-ролл.

Grenoli:   В курсе проблемы, починим обязательно.

Grenoli:   Это старый баг, вы уничтожили пятого противника уже после заполнения шкалы преимущества?

Priolia:   Остальная часть массива это, как ни странно, большинство игроков, которые никогда на форум не заходят. И даже на портал не заходят. Они просто играют.

Priolia:   Нет, не можно. Я лично не могу.  

Priolia:   Давайте не будем гадать. Я все равно рассказать ничего не могу. 

Priolia: Ну если вы считаете, что крабящий наземку ЛИ и гоняющий ТИ или ЛИ штурм это ок, то наверное беда.  А если вы о способности штурма себя защитить, то все, что могу сказать пока это то, что "Все будет хорошо" (с)

Grenoli:   Кажется, не раз уже говорилось, что форум - лишь часть того массива информации, на основании которой делаются правки. 

Priolia: Вы рассуждаете как опытный, скиллованный игрок, коим и являетесь. Большинство игроков, которые кстати сказать никогда на форум не сунут носа - совсем другого скилла игроки. Вы научитесь гнуть и с этим, они без этого не смогут.   

Priolia: Было бы можно - сделали бы ;)

Priolia: Стрелять по самолетам не является классовой задачей штурмовиков. Это одЫн Насчет второго - все будет. Отставить панику.

Priolia: А вот это будем уже смотреть отдельно и в частности. 

Priolia: Ну наверное потому, что это не совсем моя работа. Моя работа - супертест, и мне её хватает. Скорее это личная инициатива.  Вот чем могу, так сказать ;)

Priolia: Некоторые пояснения по ребалансу вооружения. Изменения вооружения 1.5.0/1.5.1 направлены в первую очередь на создания ситуации продолжительного воздушного боя для игроков не обладающих рефлексами Покрышкина или Кожедуба.
Целью изменений было минимизировать следующие ситуации:  Ситуацию уничтожения противника с "километра" (с очень большого растояния).  Ситуация уничтожения противника "полусекундной очередью" на старших уровнях.  Невозможность уйти с линии огня противника. Возможность "права на ошибку". Фокус противника большим количеством противников.  Невозможность вести бой с несколькими противниками. Для этого был проведен ряд системных изменений в настройках стрельбы, в том числе, затронуты точность и урон курсового вооружения по самолетам. В результате мы и в правду получили уменьшение эффективности вооружения на большом растоянии. С другой стороны, мы компенсировали это тем, что увеличили эффективность попаданий на близких дистанциях, что, в купе с упрощенными таранами, позволяет с увереностью наносить большой урон на близких дистанциях. Что это дает игроку? Попытки поливать противника с предельной дистанции теперь не эффективны, и противник в такой ситуации может избежать боя, выполнив маневр, или использовав отрыв по скорости. Если же игрок хочет распылить противника с одной очереди, то теперь ему нужно подбираться ближе и, выждав момент, всадить в ничего не ожидающего противника альфа-страйк из всех стволов. Соответственно, роль позиции и момента для нанесения урона выросла, чем могут и далее пользоватся опытные игроки. Средний же игрок может дольше выживать и вести бой.   P.S. Что касается тонких настроек баланса. Текущий баланс вооружения не является финальным, коррективы будут вноситься на основании полученной статистики и анализа отзывов игроков.

Galm:   Можете предложить это в разделе "предложения по игре".  А так, бонус к опыту должен быть, но по принципу, что возле Вас есть множество противников и это будет считаться, как зона активных действий, за что Вы получите бонусный опыт. Но он все равно не такой большой.    Тема закрыта.

Grenoli: В теме просьба предоставлять конкретные примеры проблем с управлением версии 1.5.1, которых не было в версии 1.5, а не рассуждать, кто что должен и кто виноват. Скрываться будет все, кроме примеров со скриншотами.

Priolia: Все что есть, скрины настроек, описание того что было и что стало.

Grenoli: Смотрите: я уже понял, что у сообщества есть твердое убеждение, что с пушками все не в порядке. Сейчас, именно прямо сейчас, мы собираем дайджест, отправляем по нужным адресам и ждем реакции, пояснения, ответа. Буду держать в курсе. Спасибо всем.

Grenoli:   дался вам Лис=). Про мультов слышали когда-нибудь? 

Grenoli:   Противоречий я не вижу. Пушки достают дальше, вот и наносят больше нуля, ведь пулемет не достает вовсе.

Grenoli:   Это значит, что штурмовикам станет проще стрелять по неподвижным или малоподвижным целям, и сложнее по целям, которые активно маневрируют.