Сообщения разработчиков на форуме

Fleget:   На печать плакаты пойдут вряд ли. Большим или маленьким, в журнальном или альбомном формате делать плакат, решать Вам  

Fleget: Я думаю выигранная бритва будет отличным подарком, отцу, брату или любимому мужу))))

Knopka: Хорошего настроения и чистого неба, орлы! =-)  

Lesley_Knife: Пятница! Всем хорошей погоды и отличного настроения, make future, not war:

HighEnergyA: 1.Очень грубо - х2.5. Но это ооочень грубо.  2.Горение еще будем настраивать в том числе и с учетом исторических особенностей. Это не финальный вариант. У каждого самолета есть условный шанс его поджога. Далее на этот шанс нужно уменьшить за счет влияния модуля. Уже на получившийся результат действует шанс поджога снаряда.  3.Чем больше урона наносит один снаряд тем большими порции повреждений он способен наносить. Дальше все зависит от крыла и снаряда. Где-то  хватает 1 снаряд, а где-то нужны 10. Все зависит от урона от одного снаряда.  

HighEnergyA: 1. Это не ПВО, а комплексные объекты в состав которых входит зенитный расчет. Тут скорее недоумение могут вызывать названия этих объектов. 2. ИРЛ - нет. В игре бомб-килы возможны. Да, ситуация нелогична. Пока без комментариев.  

HighEnergyA: 1.Разный. 2.Планируется в будущем. 3.При стрельбе самолет должен демаскироваться. В данный момент механика работает не совсем корректно. Исправим в 1.3. В скором времени будет статья в блоге разработчиков о текущей системе видимости - там будет многое пояснено.  

HighEnergyA: Исторически данная модификация задумывалась для уничтожения тяжелых бомбардировщиков - очень больших не маневренных целей. Такая модификация у нас была. Пока для ее ввода нет геймплейного обоснования.  

Knopka: Только сейчас играть начала активно 

Knopka: Пфф, жалкая?? Эмм.. хмм.. я просто скромно повторю, что акция жирновата. И посвящена умнейшему человеку, что также не следует забывать =-)

Grenoli: Все заработало! Вперед, в небо.

Grenoli: Мы в курсе проблемы, решаем.

GreyWind: За это да.

Matty: Благодарю за акцию, обязательно налетаю 30к опыта на ЛИ и постараюсь на ТИ. Всем удачной акции.
Хотелось бы маленькую акцию на скидку покраски самолетов..А то с момента релиза была всего 1 раз.

Knopka:
Кнопка - теперь и в воздухе Нравится мне летать, ну что поделать =-)

Knopka: Утроенный опыт за первую победу.. мм, а вот пофармлю! Жирнотааа *ушла в воздух, вернусь не скоро*

Jluca:    Учтем пожелание.  

Jluca:
Акция - это возможность получить приятный бонус. Как вы заметили акции каждый раз разные и в них участвуют разные самолёты. Да и не правильно это, обделять виды техники. Будут и для вас подходящие условия. Следите за новостями. Летайте в свое удовольствие.

Grenoli: Если мало - можно летать на разных классах, будет сумма бонусов=).

Grenoli: Хм, получить бонус, просто играя - это уже плохо?

GreyWind: Вот если только будет он у меня без гарантии. Лазить во внутрянку рабочего аппарата - не очень хочется.   14:40 Добавлено спустя 0 минут

GreyWind: Здесь у меня другой стол.

GreyWind: Почему не Ил-10?

GreyWind: Я знаю, что если все ок, то очень скоро у меня появится. 

GreyWind: А скидка на линейку машин Ильюшина не является особенностью?  

Grenoli: Чистый опыт, без любых модификаторов.

Grenoli: Покрышкин ни при чем. Акция посвящена конструктору Ильюшину.

Fleget: Пилоты! Мы объявляем конкурс агитационных плакатов в ретро стиле на тему "World of Warplanes". Ваша задача — создать в любом графическом редакторе агитационный плакат и опубликовать его в специальной конкурсной теме.   Важные условия при создании работ: ·         На переднем плане должен красоваться Ваш любимый самолет, который должен занимать не менее 1/3 плаката ·         На плакате должны присутствовать две надписи Слоган призывающий игроков подняться в воздух принять сражение. Надпись "World of Warplanes". При необходимости можно объединить их.   Важные условия при размещении конкурсной работы: ·         Принять участие в конкурсе может любой игрок. От каждого участника принимается только одна работа. ·         Плакаты должны быть созданы исключительно для данного конкурса. ·         Рекомендуемое разрешение мини-версии конкурсной работы — не менее 800х600 и не более 1024х768 точек, размер — не более 700 КБ, формат — JPEG, PNG или GIF. ·         Работа должна быть размещена в конкурсной теме форума с помощью тега [img]Ссылка на картинку, загруженную на хостинг из «Белого списка»[/img]. О том, как это сделать, читайте в специальном разделе. Для размещения работы обязательно использовать хостинг из приведённого списка. ·         Работа не должна нарушать моральные, этические и правовые нормы, а также Правила форума и Правила игры. ·         После публикации работы на форуме игры исключительные права на неё передаются компании Wargaming в соответствии с разделом «6. Исключительные права» Пользовательского соглашения.   Приём конкурсных работ начинается 28 марта с момента публикации новости на портале и в специальном конкурсном разделе форума. Приём конкурсных работ завершается 17 апреля в 23:59 (МСК).          Призы: Призы предоставлены нашим надёжным партнёром Philips — международной компанией, работающей в индустрии здоровья и благополучия, а также занимающей лидирующие позиции на рынке электробритв и средств личной гигиены.   1 место — Бритва Philips SensoTouch 3D RQ1295 – безупречно чистое бритьё без раздражения + 15 000 игрового золота. 2 место —  Бритва Philips Aquatouch AT890 – превосходная защита кожи, гладкое влажное и сухое бритьё + 12 500 игрового золота. 3 место — Молодёжная бритва Philips Click&Style YS534 3-в-1: бритва, стайлер для бороды и усов, триммер для тела  + 10 000 игрового золота.   По усмотрению жюри могут вручаться специальные призы.   Важно: Решение о победителе конкурса принимает специальная комиссия. Решение комиссии является окончательным и не может быть обжаловано.   Тема для обсуждения

5bit: Дальность полета пули (или снаряда) в игре в общем случае индивидуальна для каждого типа вооружения.
И обратите внимание на то, что максимальная дальность полета снаряда - это не эффективная дальность ведения огня.

Lesley_Knife: Ни разу не слышал

Jluca: Через часик - полтора полечу)))) Желающие заходите в ТС)

GreyWind: КРТП-86, насколько известно мне в Югославию не поставлялась. В свое время встречал такие слухи в прессе. Но как говорится "возможно все".

Lesley_Knife: Тема перемещена в раздел Общение на разные темы, как не содержащая конкретного предложения.

GreyWind: Есть, но мои бывшие коллеги по ВИЗРУ ПВО придерживаются данной теории. 

Lesley_Knife: В чем конкретное предложение? Сформулируйте, иначе перемещу тему в Общение на разные темы.

Lesley_Knife: Тема закрыта по просьбе ТС.

Lesley_Knife: Да. Проблемы надо решать по мере поступления. Это аксиома

Lesley_Knife: " /> Весеннего настроения!

Lesley_Knife: "Палегон" появляется каждый раз перед обновлением, называется общий тест. Тема закрыта.

Matty:  

Matty: Я думаю в ближайшую неделю запилю таковой :)

Knopka: Проверьте, пожалуйста, языковую раскладку. Убедитесь, что пишете пароль без опечаток. Возможно, стоит для начала написать пароль в блокноте, а затем скопировать и вставить при входе в игру.

Knopka: Да на здоровье. Он прекрасно рисует. Сама обожаю такую рисовку и понимаю, какой спектр эмоций доставляют Вам его работы =-)

Knopka: Думаю, сейчас заинтересуется и Лиса, и я еще больше в Вашем творчестве 

Priolia: Давайте воздержимся от постов, в котором смысл отсутствует чуть более, чем полностью. Буду лично вам за это благодарна. В конце концов, тут у нас хоть и свободное, но все же тематическое общение.

Matty: Гном с клешнями.

Catus_domesticus: «Дети» Вилли Мессершмитта — немецкие «тяжи»: гроза европейского неба эпохи Второй мировой. И гроза небес World of Warplanes. Франсуа Ларош выглядел обеспокоенным. Белый шарф французского летчика взметнулся от сильного порыва ветра — на ВПП опустился И-16. Он обернулся. Из самолета браво выскочил вахмистр Вольф. — Здравия желаю! — обратился он к Ларошу. — У вас краски часом не найдется? Хочу нарисовать пару новых звездочек на фюзеляже. — Накрошили врагов? — улыбнулся Ларош. — Так почему же звездочки? — А что мне, по-вашему, рисовать? — удивился Герман Вольф. — Я же летал на советском самолете. Звездочки — это логично. — Логично, — согласился Ларош. — И кого вы ухитрились на такой машине насбивать? — Не поверите — двух «немцев», — захохотал Герман Вольф. — Вот такой парадокс. Понятно, что это были не самые сильные самолеты — Ао.192 и Fw.57. Если бы их хорошенько поддерживали их же союзные легкие истребители, тогда мне бы пришлось туго. Но, «к счастью», игра в команде у нас до сих пор не в большом почете, и эти двое остались передо мной беззащитными. Вообще, думаю, есть что-то порочное в том, чтобы эти самолеты — не быстрые, с малой скоростью набора высоты, — изображали из себя штурмовиков на картах низких уровней… Их может сбить даже «Бульдог»! Ну, если постарается. — У меня складывается впечатление, что «немцы» — в принципе очень неприятный враг, — заметил Ларош. Он кивнул на свой самолет. «Спитфайр» Mk.I лежал с простреленным фюзеляжем и наполовину оторванным крылом. — Встретил Bf.110B, и он меня разделал просто в пух и прах. — Да, Bf.110B — серьезный противник для легкого истребителя, от второго до шестого уровней, — не стал спорить Герман Вольф. — Я бы тоже не хотел с ним схлестнуться один на один… Две двадцатимиллиметровые пушки, четыре пулемета калибром 7,92. Плюс надо учитывать, что он сравнительно легко набирает высоту и выходит из пике с незначительной потерей скорости… — И что, управы на него нет? — уныло протянул Франсуа Ларош. — Почему же нет? — Вахмистр лукаво усмехнулся. — Управа найдется на кого угодно. Собственно, и в реальных небесах дела обстояли так же. Практически для каждого самолета, будь он хоть «ужас на крыльях ночи», находился адекватный противник… — Вольф оглянулся на И-16. — Мда, смешно и горько думать, что реальные И-16 могли на что-то надеяться, встречаясь с «детьми» Вилли Мессершмитта… Кстати, у нас — я имею в виду, на сервере, — стоит помнить о том, что Bf.110B уступает на высоте в маневренности «Бленхейму», а по вооружению слабее, чем «Бофайтер». Даже с незначительными повреждениями фюзеляжа и крыльев этот самолет теряет подъемную скорость, так что полноценный «бум-зум» на нем затруднителен. А если его повредить, то потом останется лишь пустить за ним в погоню легкие истребители — и готово дело, «немец» сбит. — По-вашему, вы смогли бы разделаться с ним на И-16? — Не то чтобы разделаться, — протянул Вольф. — Недооценка врага — опасна. Но для того, чтобы успешно противостоять Bf.110B на том же И-16, достаточно просто не подниматься выше четырехсот метров и внимательно отслеживать — когда «немец» пойдет в атаку. А тогда увернуться от него — это, в общем, для опытного пилота не так и сложно. — Есть же более мощные «Мессеры», — напомнил Франсуа. — Ну, Bf.110С, — сказал Герман Вольф. — Оружие у него сильнее, чем у Bf.110B. Однако на высоте этот самолет менее маневренный. — Зато более быстрый, — заметил французский летчик. — Он запросто отрывается от погони легких истребителей. И вообще на легком истребителе уделать такой самолет труднее, чем Bf.110B. — Да я бы вообще не рискнул преследовать такого монстра, как Bf.110С, — в сердцах бросил Франсуа Ларош. — Одна только его сильная турель чего стоит!.. — Ну так заходите ему не в хвост, а в бок, — посоветовал Герман Вольф. — Раз уж вы взялись противодействовать Bf.110С на легком истребителе… Да, и не увлекайтесь погоней с набором высоты. Когда средний легкий истребитель теряет скорость, Bf.110С только-только разгоняется как следует. Со всеми вытекающими для вас, легкого истребителя, плачевными последствиями. — Когда я думаю о немецких тяжелых высотниках, — признался Франсуа Ларош, — меня порой охватывает ощущение безнадежности. Они такие сильные. И разные. В них скрыта какая-то несокрушимая мощь. — И это ошибка — так настраивать себя, — упрекнул его вахмистр Вольф. — Как говорит товарищ младший лейтенант Вася, против лома нет приема, окромя другого лома. Что бы это ни означало. — Это такой тактический прием? — грустно улыбнулся Франсуа Ларош. — Ну вот что мне делать, если я встречаю Bf.110Е? Это же чудовище. Высокие скорости, большая скороподъемность, удвоенная огневая мощь. На высоте с ним может состязаться разве что «Бофайтер». Даже более высокий по уровню «Москито» — и тот гораздо слабее. — Франсуа, вас недаром называли «парень с этажерки», — вздохнул Герман Вольф. — Вот не в обиду вам будь сказано. Я слыхал, что многие летчики, начинавшие на бипланах, с трудом воспринимают монопланы. Наверное, тут какое-то другое мышление нужно, не знаю… Но у вас есть сколько угодно времени и возможностей для тренировки! Учитесь, наблюдайте, делайте выводы. Нельзя всю жизнь летать на «этажерках». — Так я и взял «Спитфайр», — указал Ларош. — И толку? — Герман Вольф раскраснелся. — Вы же встретили Bf.110Е и испугались. Да? — Ну и что? — Ларош пожал плечами и отвернулся с независимым видом. — Да ничего… Бояться не зазорно. Наоборот, некоторая толика здорового страха только на пользу делу. А вот теряться не стоит. Следует заманивать Bf.110Е вниз, на высоту ниже километра. Лучше всего окружить его тремя-четырьмя истребителями. Но если вы даже один, зато на «Спитфайре» Mk.V, особенно в пушечном варианте, — у вас все шансы его сбить. — Вот видите, а я был на первом «Спите», — вздохнул Франсуа. — Вас это утешает? — Отчасти. — Французский летчик засмеялся. — Вы правы, нужно как можно больше знать о противнике. Опасаться его, но не теряться. И постараться работать в команде… А что скажете о Bf.109Z? — Быстрый, жуткий с виду, хорошо вооруженный, довольно маневренный, — начал перечислять вахмистр Вольф. — «Z» — означает «Zwilling», близнец. Два фюзеляжа. И по характеристикам силен. Однако слабое место есть и у него — он плоховато бронирован. — И? — с надеждой спросил Ларош. — И даже пулеметная версия «Спитфайра» может распилить его в один заход, — заключил Герман Вольф. — Особенно если умело использовать знаменитую маневренность этого прекрасного английского истребителя. Конечно, «Цвиллинг», как уже говорилось, производит устрашающее впечатление. При идеальных условиях он поистине смертоносен. — И как выглядят, по-вашему, идеальные условия для Bf.109Z? — поинтересовался французский пилот. — Ну, это высота приблизительно в две тысячи метров. Летит такой «мессер» и по одному убивает всех своих преследователей… Для этого он, собственно, и был задуман. Но в жизни такое счастье встречается нечасто. — Кстати, о жизни, — заговорил после паузы Франсуа Ларош. — Когда я задумываюсь о творческой биографии Вилли Мессершмитта, я поражаюсь количеству созданных им поистине убийственных машин. — И это при том, что в ряде случаев репутация машин Мессершмитта была в какой-то мере выше их реальных достоинств, — указал вахмистр Вольф. — Работу над Bf.110 Вилли Мессершмитт начал еще в тридцать четвертом году. Сама по себе идея стратегического двухдвигательного истребителя выглядела революционно. — Вообще программа перевооружения Люфтваффе имела вполне революционный вид, — согласился Франсуа. — А новый самолет предназначался для сопровождения бомбардировщиков, перехвата самолетов противника, разведки, нанесения бомбовых и штурмовых ударов по наземным войскам. В общем, всё сразу. Неудивительно, что Геринг, увлекающаяся натура, буквально влюбился в грядущий многоцелевой самолет и захотел его «сейчас-сейчас», так что сроки для проектирования определил самые сжатые. В тридцать шестом впервые взлетел прототип Bf.110, в тридцать седьмом окончательно было решено, что именно детище Мессершмитта будет принято на вооружение, и в тридцать восьмом началось формирование тяжелых истребительных групп на Bf.110. — Помнится, велись какие-то страшные подковерные интриги, связанные с этой затеей, — хмыкнул Герман Вольф. — Где Геринг — там всегда подковерные интриги, уж такой это был персонаж… — Видно было, что собеседник вахмистра не на шутку был увлечен темой и о Геринге знал довольно много. — Геринг называл этот самолет «разрушителем» и жаждал создать эскадрильи тяжелых истребителей как можно скорее. А в Люфтваффе было не так много летчиков — собственно, военно-воздушные силы Германии возникли буквально вот-вот. И основную часть пилотов составляли летчики-истребители. Их-то Геринг и заграбастал для формирования совершенно других частей. — То есть, люди учились летать на Bf.109, а их пересаживали на Bf.110? — уточнил Вольф. — Именно. И несмотря на крики, что Геринг «снимает сливки» и крадет их для себя, формирование новых частей тяжелых стратегических истребителей продолжалось, — продолжал Франсуа. — И это при том, что упорно поговаривали, что самолет неудачный, — сказал Герман Вольф. — Вот что значит — репутация! Вообще я считаю, что Bf.110 — самолет удачный, если уметь им пользоваться. До марта сорок пятого их выпустили свыше шести тысяч. Кажется, боевой дебют «сто десятого» состоялся в Испании? — Нет, — покачал головой Франсуа Ларош, — к войне в Испании он опоздал. Впервые его увидели над Польшей в тридцать девятом. Он использовался почти исключительно для поддержки наземных сил во время восемнадцатидневной войны и реального противодействия истребителей фактически не встретил. На чем же поляки могли сражаться с этим монстром? На своих PZL-ах? Силы были неравны… Впоследствии со «сто десятыми» познакомились Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия, Франция, Англия, Греция, Югославия… И вот вам, кстати: в начале войны Bf.110 успешно справлялся с истребителями противника. — До появления «Спитфайра», — вставил Герман Вольф. Ларош кивнул с покаянным видом: — Приму как упрек. — Примите. Во время битвы за Англию выяснилось, что Bf.110 не может вести на равных маневренный бой с легким одномоторным истребителем. Франсуа Ларош задумался: — Впервые, кажется, с английскими самолетами «сто десятые» столкнулись в декабре тридцать девятого. Тогда соединение из двадцати двух бомбардировщиков «Веллингтон» атаковало корабельные стоянки в Вильгельмстхафене и было перехвачено подразделением на Bf.109Е и Bf.110. Бомбардировщики шли без эскорта, и им пришлось туго. Вторая довольно легкая победа была одержала в апреле сорокового года во время германского вторжения в Норвегию. Тогда против Bf.110 были «Гладиаторы». Сами понимаете… — И кто же остановил победоносные «сто десятые»? — прищурился Герман Вольф. — «Харрикейны» и «Спитфайры». — Ларош вздохнул и рассмеялся. — Тогда же, в сороковом, над Ла Маншем. Статистика потерь Bf.110 начала вызывать тревогу. Тем не менее к битве за Англию привлекли именно этот самолет — в качестве истребителя-бомбардировщика. В больших воздушных боях над Кентом и Сассексом этот самолет проявил все присущие ему недостатки. — Это какие? — Вахмистр Вольф ободряюще кивнул. — Перечисляйте, перечисляйте. Это помогает справиться с неуверенностью. — На больших дальностях выявилось, что, если требуется уклониться от боя, скорости самолету не хватает, — заговорил Франсуа Ларош. — Вообще Bf.110 медлителен в маневрах уклонения. Радиус виража большой, а большая площадь крыла и хвостового оперения делает их отличной мишенью. Единственный хвостовой пулемет не отвечал требованиям успешной обороны. Да, на носу имелась грозная батарея, но если истребители атаковали «сто десятый» сзади — а они это делали, — то… — Мечта о тяжелом истребителе начала таять? — подхватил Герман Вольф. — Вы знаете это не хуже меня. Стратегические истребители должны как бы «прорезать» путь для бомбардировочных соединений. Буквально расшвыривать по сторонам «Спитфайры» и «Харрикейны». Но этот номер, как говорится, не прошел.  Поэтому концепция поменялась, и «сто десятые» начали применяться для ударов по наземным целям и в качестве разведчика. А когда англичане начали свои знаменитые ночные бомбовые налеты на промышленные районы Германии, «сто десятые» перешли в ведомоство ПВО и использовались в качестве ночного истребителя. — А в России? — не без хитрого умысла поинтересовался Герман Вольф. — Не так часто, как в Европе. И в основном — в качестве истребителей-бомбардировщиков. Если же Bf.110 приходилось атаковать воздушные цели, то без фактора внезапности делать было нечего: в маневренном бою «сто десятые» проигрывали даже устаревшим истребителям. — И вот вам, опять же, пример в укоризну, мсье Ларош, — заметил вахмистр Вольф, —  известен случай — возможно, легендарный, — когда летом сорок первого года советский летчик сбил под Таганрогом Bf.110 на самолете И-15. Вдумайтесь в этот факт. — Если только это факт, а не легенда, — заметил Ларош. — Да хоть бы и легенда, она не на пустом месте зародилась… А уж когда появились Яки и ЛаГГи — «сто десятые» с Восточного фронта практически ушли. Вот так-то, — заключил Герман Вольф. — А на других фронтах? Там этот самолет ведь по-прежнему действовал, не станете отрицать? — Только там, где летчики «сто десятхы» не ожидали встретить первоклассного истребительного противодействия: на Балканах, в Финляндии, Северной Африке, Южной Европе… — перечислил вахмистр. — Погодите, — остановил собеседника Франсуа. — Вот еще о каком немецком монстре я хочу вас спросить — о Ме.410 Hornisse. — А что с ним? — Герман Вольф хмыкнул. — Сильный самолет. Скорость еще больше, чем у Bf.110, вооружение еще мощнее: две тридцатимиллиметровые подвесные пушки, две двадцатимиллиметровые пушки, два пулемета… Это сильное оружие первого удара. Но и у него есть слабое место — скороподъемность небольшая. Выводы делайте сами. Франсуа Ларош подумал немного и кивнул: — Выводы, я полагаю, будут такие: на каждый, самый страшный самолет противника можно найти контрмеру. Или, на крайний случай, попытаться удрать. — Вот это по-нашему! — одобрил вахмистр Вольф. — Ну что, попробуем? — Что вы имеете в виду? — Французский летчик пристально посмотрел на своего собеседника. — Я возьму Bf.110B, а вы — ну хотя бы пятый «Спитфайр». Готовы? — Готов! — кивнул Ларош. — В небо!   Читать сказку на портале.

Catus_domesticus: Толстый красавчик — «Бристоль Бофайтер», самолёт-авантюра, появившийся на свет почти случайно, но сыгравший огромную роль в обороне Великобритании. — «Бофайтер»? — переспросил Уилберфорс Гастингс с видом величайшего пренебрежения.  — Ни за что! Я чрезвычайно уважаю Английские Королевские ВВС, да и странно было бы, будь иначе, — но сражаться на этом летающем курьезе? Что бы там ни говорили о том, что мы вылетаем ради чистого удовольствия, это не вполне соответствует действительности. Мы летаем, чтобы побеждать! — А как же основной принцип — «главное — участие»? — поддел флайт-лейтенанта Вася, прищурившись. — Какая разница, хороший самолет или так себе, если самое важное на свете — просто подняться в воздух? — Не просто, — ответил Гастингс. — А с намерением победить. И уж простите меня, товарищ младший лейтенант, но побеждать на летающих гробах, ценой невероятных ухищрений, когда существуют нормальные самолеты… Вася укоризненно покачал головой: — Звучит пессимистично. Берите пример с капитана Хираты. Японец сделался настоящим англоманом. Перепробовал все английские самолеты. — Только не говорите мне, что он хвалил «Бофайтер», — предупредил Гастингс. — Все равно не поверю. — И напрасно… — Вася хмыкнул. — Как известно, капитан Хирата — человек независимых суждений. Он никогда не говорит того, что не думает. Флайт-лейтенант Гастингс глубоко вздохнул: — Неужели ему нравится это толстое чудовище? — А вы давно поднимали в воздух «Бофайтер»? — вопросом на вопрос ответил Вася. — Давно. Еще в бета-тесте. И желания возвращаться к нему не появилось, — отрезал Гастингс. — У самолета масса слабых мест. — С тех пор много воды утекло, — заметил Вася. — Или, если угодно, много самолетов улетело… Все патчи после релиза пошли этому самолету только на пользу. Поверьте, флайт-лейтенант, сейчас «Бофайтер» — грозное оружие. Машина, способная состязаться с ужасными немецкими высотными истребителями того же — и даже превосходящих уровней. — Ну да? — Гастингс старательно изобразил удивление. — Поверьте, дружище. — Вася лукаво покачал головой. — Спросите Хирату. Ну или сами попробуйте. Вы же ничем не рискуете. Четыре двадцатимиллиметровых пушки «Испано», шесть пулеметов «Браунинг». Только не берите дополнительные восемь реактивных снарядов и четыре бомбы по двести двадцать семь килограммов. То есть, взять-то их можно, но самолет будет чувствовать себя плохо. — Вы так говорите, словно я уже вознамерился вывести этот самолет из ангара, — сказал Гастингс. — Ага, вот вы себя  выдали! — расхохотался Вася. — У вас, конечно, припрятан «Бофайтер»? Сознавайтесь! У какого англичанина, впрочем, нет «Бофайтера» в рукаве, ха-ха-ха! — Если вы считаете свою шутку остроумной, товарищ младший лейтенант, то сильно заблуждаетесь, — холодно проговорил Гастингс. — Да? — Вася изобразил удивление. — А мне-то казалось, что я вполне освоил такую фигуру высшего пилотажа, как фирменный английский юмор. — Не надейтесь, — кисло откликнулся Гастингс. — Вообще в реальной истории «Бофайтер» остался как самолет по-своему неплохой. С другой стороны, если пилоты летали на «Бэттлах» и даже находили положительные стороны в этой машине… — А чем плохи «Бэттлы»? — спросил Вася. — А чем они хороши? — Гастингс пожал плечами. — Не подумайте, что у меня предубеждение. — Именно так я и думаю, — перебил Вася. Гастингс ответил: — Это ваше право. «Бофайтер» создавался в конце тридцатых по принципу: «Быстренько переделаем уже готовый самолет и сделаем из двухмоторного бомбардировщика двухмоторный же тяжелый ночной истребитель». — Можно, подумать, у англичан был тогда выбор! — сказал Вася. — Лорды внезапно очнулись в тридцать шестом. «Кажется, в воздухе пахнет новой войной? — Вася передразнил воображаемых «лордов». — Не озаботиться ли нам, милорды, увеличения самолетного парка? И, кстати, помните ночные налеты немецких дирижаблей на Лондон в период Первой мировой войны? О, это было ужасно! Так что, наверное, нам срочно нужен ночной истребитель». — Вообще-то идея здравая, — заметил Гастингс. — Так кто возражает? — Вася развел руками. — Англичане действительно прославились как ночные пилоты. И начиналось все еще в тридцать седьмом… А вы говорите, «Бофайтер» — неинтересный самолет. — Ничего подобного я не говорил, — процедил Гастнгс. Вася его не слушал: — В условиях, когда надо «срочно-срочно», а ресурс ограничен, очень удачный выход нашел инженер фирмы «Бристоль» Лесли Фрайз. «Бристоль» как раз готовилась испытать свой двухмоторный бомбардировщик Бристоль «Бофорт». А если переоборудовать «Бофорт»? Наверное, там много переделывать не придется. — Кстати, зачастую такой путь приводил к потере времени, — вставил Гастингс. — Одна переделка тянула за собой другую, а заканчивалось все уничтожением чертежей и работой с нуля. — Но вы же знаете, что с «Бофортом» и «Бофайтером» такого не произошло, — сказал Вася. — Большие изменения были внесены только в конструкцию фюзеляжа. Экипаж самолета сократили до двух человек, убрали стрелковую башню и оборонительное вооружение, а в нижней носовой части машины разместили батарею из четырех пушек «Испано». Поставили более мощные двигатели Бристоль «Геркулес» III — тысяча шестьсот семьдесят лошадиных сил и соответственно доработали мотогондолы. В рекордный, я бы сказал, стахановский срок в девять месяцев доработки были завершены. 17 июля 1939 года опытный экземпляр «Бофайтера» уже поднялся в воздух. А последний «Бофайтер», между прочим, окончательно приземлился только в шестидесятом году. — Почти убедили, — сказал Гастингс. — Вы знаете, флайт-лейтенант, что именно «Бофайтер» оказался самым удобным самолетом для того, чтобы разместить на него радиолокационное оборудование. Потом добавились знакомые нам пулеметы. — Кстати, эти радиолокаторы поначалу были не слишком удачными, — вставил Гастингс. — У меня до сих пор мурашки по коже бегут, когда я вспоминаю рассказ одного из английских летчиков. О том, как он сидит в большой металлической коробке и на огромной скорости в полной темноте мчится навстречу, быть может, другой такой металлической коробке. И отвернуть невозможно. Никто ничего не видит. — Ну, потом-то, когда радиолокационная сеть на земле развернулась, система оповещения заработала, английские ночные истребители себя показали, и описанные вами ужасы ушли в прошлое, — напомнил Вася. — Брр! — Гастингса передернуло. — Все равно звучит жутко. — Могу ли я вам напомнить, уважаемый сэр, — продолжал Вася, — что «Бофайтеры», когда был наконец раскрыт их потенциал, проявляли себя просто отлично? В сорок третьем началось бомбардировочное наступление союзников на Германию. И вот тогда британские двухмоторные ночные истребители стали появляться над континентом. Их задача была подавлять вражескую систему ПВО. — Насколько я также помню, у немцев имелись собственные ночные истребители с РЛС, — вздохнул Гастингс. — А у англичан — антирадары, реагирующие на излучения этих самых РЛС, — подхватил Вася. — И в результате «Бофайтеры» превратились в эффективное средство борьбы с ночными истребителями люфтваффе. Обратимся к английским военным мемуарам. — Когда это вы начали книги читать, не в обиду вам будь сказано, товарищ младший лейтенант? — не выдержал Гастингс. — Уже давно… Вы меня недооцениваете, — упрекнул Вася Гастингса. — Вот английский офицер, командир Сто сорок первой эскадрильи Боб Брэхем в ночь с 17 на 18 августа сорок третьего года уничтожил над Северным морем два Bf.110. — Ох уж эти Bf.110, — вздохнул флайт-лейтенант. — Сцепишься с таким, сам не рад будешь. — Вот видите! А Боб Грэхем не просто сбил два самолета, он победил знаменитых пилотов Люфтваффе Георга Крафта   и Гейнца Винке. В живых остался только Винке, подобранный на воде после восемнадцати часов скитаний. Немцы даже не успели разобраться в ситуации, когда снаряды из пушек «Бофайтера» прошили фюзеляжи их машин. — Мы возвращаемся к тому, с чего начали, — напомнил Гастингс. — Реальный «Бофайтер» действительно был неплохим самолетом, соответствующим той цели, для которой создавался. Но наш… — Наш, как я вам говорю, — с нажимом сказал Вася, — после патча стал очень хорош. Попробуйте! — Положим, я согласился, — поддался напору Гастингс. — Что посоветуете? — Лично я каждый бой на «Бофайтере» начинаю с набора высоты, — сообщил Вася. — Вообще оптимальной высотой считается тысяча пятьсот метров. И многие игроки стараются выше не подниматься. С моей точки зрения — ошибка. — Да? — Гастингс изогнул бровь. — Я предпочитаю начинать бой, имея высоту не ниже двух тысяч пятисот, — продолжал Вася, не обращая внимания на выразительную мимику англичанина. — Причем высоту набираю в направлении строго от позиций врага. Иначе столкновение может произойти раньше, чем мой «Бофайтер» успеет занять господствующее положение. — Вот как, — выдал Гастингс. — Набираю высоту обычно в три приема, — Вася увлекся, принялся размахивать руками. — Сначала под углом в сорок градусов без форсажа, пока стартовая скорость не упадет до трехсот километров в час. Потом на форсаже под углом градусов в сорок пять. На самом конце длительности форсажной тяги — кстати, у «Бофайтера» она длинная, — снова под углом в сорок градусов… После этого выравниваю самолет и разворачиваюсь лицом к врагу. Тут-то и начинается веселье. — И с кем вы деретесь на такой высоте? — Гастингс внимательно слушал. — Естественно, для начала ищу высотников. Для «Бофайтера» оптимальное ведение огня — на встречных курсах или в лобовой атаке. Здесь «Бофайтер» превосходит почти всех «немцев». Германские высотные истребители ведь существа избалованные, они привыкли к мощи своего оружия. Поэтому их спровоцировать на такой бой легко. Умный враг постарается использовать преимущества в маневре, но даже такого можно «перекружить», хотя это очень непросто: приходится сбрасывать тягу до нуля и использовать закрылки, чтобы существенно сократить длину виража. Ну и на худой конец — надежда на турель. Последние патчи существенно улучшили ее возможности, увеличив угол поражения целей. — Иными словами, вы предлагаете наносить первый удар фюзеляжным и крыльевым оружием, а затем, сохраняя дистанцию и угол, не позволяющий врагу вест прицельный огонь, попытаться добить его турельным вооружением, — подытожил Гастингс. — Что значит — «попытаться»? — возразил Вася. — Просто добить! Не хочу утверждать, что сделать это просто, но реально, а главное — интересно. Такой бой, кстати, может длиться долго. Мне случалось кружить с немцем-тяжеловесом минут семь! — Мощно, — выдохнул Гастингс. — А я о чем? — подхватил Вася. — Правда, ситуация здорово осложняется, если к немцу подключаются союзники на легких истребителях. Они успевают, хоть и издалека, нанести вам существенный урон. Отбиваться от них следует короткими контратаками. При лобовой атаке сверху у легкого истребителя против «Бофайтера» шансов нет. Если же от вашей атаки легкий истребитель увернулся, преследовать его крайне не рекомендуется. Сначала следует разобраться с противником-«тяжем». — Ну-ка, ну-ка, — Гастингс теперь слушал с видом крайней заинтересованности. — И какую тактику вы, товарищ младший лейтенант, применяете? — Давайте говорить потише, — Вася опасливо огляделся по сторонам, словно боялся, что его кто-то подслушивает. — Боитесь, что тактические тайны станут достоянием общественности? — засмеялся Гастингс. — Это-то как раз меня не пугает, рано или поздно каждый из нас опробует свои тактические наработки друг на друге, — сказал Вася. — Нет. А вот если меня сейчас случайно услышит майор Штюльпнагель, он непременно «припашет» делать доклад на очередном семинаре по обмену летным опытом. — Ну и сделали бы доклад, не переломились. — А вы безжалостный, товарищ флайт-лейтенант, и очень черствый, — упрекнул Вася. — Я вам по дружбе рассказываю. — Ну и рассказывайте, нечего от каждой тени шарахаться. — Ладно. — Вася вздохнул. — Итак, отпугивая атакующую подмогу противника, вы уже потеряли высоту и увеличили скорость. У врага-тяжеловеса теперь больше преимуществ. Он заходит сзади и сверху. Ваша скорость удлиняет ваш вираж. В этой ситуации лучше постараться вернуть высоту. Особенно если противник сильнее и опытнее. И только после набора высоты постарайтесь оторваться от него резким снижением. Постарайтесь вести его за собой туда, где крутиться как можно больше ваших союзников. Тогда даже если «немец» вас собьет, это станет для него последней победой. — А что на малых высотах? — спросил Гастингс. — «Бофайтер» здесь уязвим, — ответил Вася. — В принципе, он годится для преследования штурмовиков и на небольшой высоте. Но тут нужно внимательно смотреть по сторонам и делать это лишь в тех случаях, когда вы убедились в том, что вражеские легкие истребители не придут вашей жертве на помощь. Увязнув на высоте ниже пятисот метров, «Бофайтер» обречен. Поэтому, Гастингс, запомните мою последнюю заповедь: если вам внезапно показалось, что вы просто обязаны ринуться вниз, в гущу боя, — не делайте этого. Боритесь с соблазном. На малой высоте ваш самолет соберет на себя целую стаю атакующих врагов и будет бесславно сбит. Флайт-лейтенант Гастингс покачал головой: — Вы так зажигательно об этом говорите, что мне просто захотелось выкатить из ангара «Бофайтер», стряхнуть с него пыль и взлететь! — Так за чем же дело стало? — Вася ободряюще хлопнул англичанина по плечу. — Вперед, мой герой! Гастингс, напевая песенку из репертуара «Матушки Гусыни», зашагал к ангару. А из офицерского клуба вышел майор Штюльпнагель. Он обтер губы платком, поглядел на небо, хмыкнул и направился к Васе. — С большим удовлетворением послушал вашу беседу с флайт-лейтенантом, — сообщил майор. — Вы увлеклись, говорили громко, а окна открыты… Хорошо говорили, убежденно, аргументировано. Не хотите сделать доклад на очередной тактической учебе? Ну, не отводите глаза, младший лейтенант. Конечно, хотите. Не нужно ложной скромности. Готовьтесь. Заслушаем вас через пару дней.   Читать сказку на портале.

Catus_domesticus: «Кубанская этажерка» — лётчики нашего аэродрома спорят о тактике воздушного боя, изобретенной трижды Героем Советского Союза А. Покрышкиным. Майор Штюльпнагель прошелся перед собравшимися в столовой пилотами, заложив руки за спину. — Господа летчики! — провозгласил он. И, покосившись на Брунгильду Шнапс, сидящую впереди с видом прилежной ученицы, добавил: — И госпожи летчицы! Гхм! Сегодня я лично вылетал на задание, чтобы убедиться… гхм!.. в готовности летного состава к режиму «Восемь на восемь». — Ого! — прошептал младший лейтенант Вася на ухо своему другу, вахмистру Вольфу. — Слыхал, Герман? Сам Штюльпнагель… Интересно, на чем это он летал? — Мне другое интересно, — тихо ответил Вольф, — не сбили ли мы его с тобой, часом? — Вам есть, что доложить? — Майор впился в Германа Вольфа мертвящим взором. Вахмистр Вольф встал и отрапортовал: — Пока нет, господин майор! — Хорошо! — рявкнул Штюльпнагель. — Итак, господа, я намерен поделиться с вами своими впечатлениями. И впечатления эти неутешительные. Я взял хороший, прочный самолет — Ла-5. Полагаю, многих из вас в первую очередь интересует именно эта тема. Возможно, некоторые господа задают себе вопрос: в какую машину поместится командир гешвадера. Да? — Он вонзил взор в американца, который как раз вытащил из кармана жвачку и сунул за щеку. — Не так ли, штаб-сержант Хопкинс? Билл Хопкинс ответил, невозмутимо продолжая жевать: — Вообще-то это первое, о чем мы обычно спрашиваем друг друга, вернувшись с задания. — Хорошо! — отрубил майор. — Итак, я летал на Ла-5. Мы сражались над картой «Крепость». «Лавочкиных» было, включая меня, три. Но! — Он поднял палец. — Было совершено несколько ошибок. И существенных ошибок. Хотя команда и пыталась наладить взаимодействие. Полагаю, эти попытки связаны в первую очередь с тем, что каждый сознавал свою ответственность: не каждый день пилотам выпадает честь вылетать под моим чутким руководством. — Это да, — прошептал Вася громко. Майор покосился на него, но комментировать не стал. Он продолжил: — В общем и целом из стремления сражаться согласованно ничего толком не вышло. Летчики скорее мешали друг другу, чем помогали. И главная ошибка — не было учтено распределение по оптимальной высотности. В результате более высотные «Лавочкины» оказались на нижнем ярусе. Противник окружил их. При попытке построиться в карусель они, увы, больше попадали друг по другу, чем по противнику. — Аналогичная ситуация наблюдалась в сорок третьем году, — вставила Брунгильда Шнапс. Она развернула тетрадку, где были тщательно прорисованы схемы и выписаны рассуждения. — Послушаем, — благосклонно кивнул Штюльпнагель. Фройляйн Шнапс чуть покраснела, встала. — Собственно, я хотела доложить о так называемой «кубанской этажерке», — заговорила она. — Это ведь изобретение товарища Покрышкина? — вставил Вася. — Объективно говоря, такое тактическое построение представляет собой результат, скорее, коллективного творчества, нежели индивидуального, — поправила Брунгильда Шнапс. — Хотя мы смело можем называть имя товарища Покрышкина как одного из авторов… и, во всяком случае, человека, который обобщил идею и постарался ее воплотить. — А что, — сказал Вася, — разве нельзя просто вылетать и сражаться один на один? Это ведь так интересно! — Это интересно на сервере, — возразил Франсуа Ларош. — Когда пилоту ничего не грозит. А когда речь идет о реальном сражении — другое дело. — Кроме того, — добавил Уилберфорс Гастингс, — мы ведь хотим почувствовать себя настоящими летчиками военных лет. А для этого нам, возможно, имеет смысл пройти тот же путь, что и реальные летчики. И учиться… — …Учиться и учиться, — заключил младший лейтенант. — Я уж думал, мы свое отучились. — А вот товарищ Покрышкин, несмотря на большой опыт боев, так не считал, — упрекнула его Брунгильда Шнапс и снова углубилась в свою тетрадку. — В начале сорок третьего ему выпало время подумать. Обобщить опыт двух лет войны. И в конце концов он пришел к выводу, что советские пилоты, несмотря на весь свой героизм, действовали тактически неграмотно. Одной только храбростью, говорил он, всего не решить. — Золотые слова, — майор Штюльпнагель поднял палец. — Вы слушайте, господа, и мотайте на ус! — С чего начал Покрышкин той весной сорок третьего, над Кубанью? — продолжала Брунгильда. — С того, что обычный метод патрулирования — по большому кругу над объектом прикрытия, — он счел устаревшим. Да, да, как и техника, тактика устаревает. Вылетев шестеркой, группа Покрышкина набрала высоту, затем развернулась. На развороте пары перестроились, пошли правее ведущего со стороны солнца. Затем самолеты перешли в пологое снижение, что позволило разогнать машины до высокой скорости. Таким образом советские летчики обеспечивали внезапность появления над районом прикрытия и стремительность удара по возможному противнику. За счет разогнанной на снижении скорости они могли быстро захватить превосходство и в высоте. — Умно и… довольно логично, если на словах или в альбоме, — кивнул Уилберфорс Гастингс. — Но это же надо долго тренироваться в парах и группой. — А может, и не так долго, если хорошенько представлять себе маневр, — возразил Франсуа Ларош. — Положим, я представляю себе маневр, вы его себе представляете… Если мы вылетим вместе, то без лишних слов поймем, как нам действовать. — Для этого нужно желание… и теоретическая подготовка, — сказал майор. Брунгильда кивнула: — Вот конкретный пример из боевой биографии Покрышкина. Когда он со своими товарищами вылетел патрулировать над станицей Крымская — все той же весной сорок третьего, — то увидел ниже звено «ЛаГГов», которые ходили по большому кругу на малой скорости. Хвосты самолетов то и дело подставлялись под солнце — наиболее опасное положение в том случае, если враг вздумает атаковать внезапно. Эта карусель над объектом ужаснула Покрышкина. Он, кстати, не жалеет выразительных слов в адрес тех, кто написал инструкцию, утверждающую подобную форму маневра. — Не будем отвлекаться! — майор постучал по столу костяшками пальцев. — Что говорилось в инструкции? — Ну вот это самое и говорилось, — отозвалась Брунгильда немного растерянно. Вася встал: — Чтобы экономить горючее и, соответственно, увеличивать продолжительность патрулирования, установили скорости, соответствующие экономическому режиму работы мотора. Патрулирование требовали вести точно над объектом. Но это, разумеется, какой-то горе-теоретик писал. И летали самолеты, «как комары». Снизу-то выглядело так, что объект, мол, надежно прикрыт, но на самом деле… Он махнул рукой и сел. — Ну вот! — нахмурился майор Штюльпнагель. — Видите? — Суть нового метода заключалась в том, — продолжала Брунгильда, — что истребители перешли от обороне к готовности атаковать. Они проносились над объектом метеорами, а не кружили каруселькой. — Расскажите подробнее про боевой порядок «этажерка», — просил Франсуа Ларош. — Пары рассредоточены по фронту и высоте, как ступеньки крыльца, — Брунгильда показала рукой. — От ведущей пары они уходят в сторону и вверх. При таком построении каждому летчику больше не нужно постоянно следить за задней полусферой: взаимный поиск пар позволяет на большом удалении обнаруживать противника. — А маневренность? — спросил Ларош. — Пары и группа целиком фактически так же маневренны, как одиночный самолет, — ответила Брунгильда. — Возвращаюсь к рассказу Покрышкина о патрулировании над Крымской. — Кстати, на чем он с товарищами летал? — спросил Билл Хопкинс. — Вам будет приятно услышать, Билл, что на «Аэрокобрах», — кивнула Брунгильда. — Итак, звено «Кобр» пронеслось, пикируя, ушло, затем вернулось… И видит: четверка ЛаГГов-3 атакована группой Bf.109G. Мы все знаем, какой это опасный противник. ЛаГГи встали в оборонительный круг, а десятка «мессеров» пыталась их уничтожить. Немецкие истребители в то время шли перед бомбардировщиками, очищая небо от советских самолетов. — И тут… — предвкушающее произнес Вася. — Да, товарищ младший лейтенант, — кивнула фройляйн Шнапс, — и тут товарищ Покрышкин на своей «Аэрокобре» с пикирования нанес удар ведущему Bf.109G. На большой скорости он выстрелил в упор, и самолет противника превратился в пылающий факел. Покрышкин рванул ручку управления на себя, резко ушел вверх. Тем временем вторая пара «Аэрокобр» зажгла еще один Bf.109G. Вражеская группа попыталась уйти вверх, и самолеты верхних «ступенек» согнали их вниз, где их и добили «нижние» истребители. Бомбардировщики после этого разгрома так и не появились. — Поучительная история, — вставил майор Штюльпнагель. — Можно вопрос? — Капитан Хирата встал и вытащил блокнот. Как и Брунгильда Шнапс, он любил теоретические занятия и тщательно к ним готовился. — Вот имеется мнение генерала Люфтваффе Вальтера Швабедиссена. Он писал, что «кубанский эскалатор» — так в его труде названа «этажерка» — не принесла никаких выдающихся успехов. Этот метод, утверждает он, был весьма неудобен с тактической точки зрения. Он требовал концентрации сил в одном месте в то время, как в другом истребительное прикрытие отсутствовало. Он закрыл блокнот и сел. — Это мнение не совсем верно, — возразил Вася. — Для «этажерки» бывает достаточно всего двух пар истребителей. Собственно, что-то вроде этажерки — скажем так, «недоэтажерки», — нам довелось попробовать уже в наших боях парой. Если, конечно, повезло встретить в небе толкового напарника. В принципе, товарищ Покрышкин считал оптимальным вылет в составе группы из восьми самолетов. — Поэтому новый метод и называется «Восемь на восемь», — добавил майор Штюльпнагель. — Кроме того, — продолжал Вася, — если этот метод был таким «неудачным», что же сами немцы его копировали? Причем, что забавно, использовали его не истребители, а бомбардировщики. — Если позволите, — встал флайт-лейтенант Гастингс, — я хотел бы рассказать о своем опыте. Я только что с Восточной границы. У меня был изумительный союзник — «Спитфайр» Mk.IX. Сам я вылетал на Яке-3. Мы сразу разошлись по высоте. Сперва союзник спустил ко мне вражеский Як-15. На малой высоте, где я чувствовал себя превосходно, Як-15 потерял все свои преимущества, и я попросту расстрелял его. Затем я загнал к моему другу-«Спиту» наверх Ме.410. Панически набирая высоту, «Мессер» без толку сжег весь форсаж, и мой товарищ «Спитфайр» убрал его прежде, чем высотник очухался, оказавшись в своей стихии. Пока я восхищался работой союзника, на хвосте у меня повис «Мустанг» Р-51Н, и «Спитфайр» ловко снял его. Но и это еще не все. Мы не расставались до конца боя. Мой союзник сбросил ко мне «Корсара». Тот, бедолага, пытался набрать скорость, однако я успел повредить ему двигатель. Тут-то он и потерял свое преимущество. Кстати, «Корсар» попался опытный: он попытался сбавить обороты, чтобы я обогнал его и подставил ему хвост. — Гастингс скромно улыбнулся. — Однако на эту удочку я не попался. Я сделал петлю и вышел на него с «шести часов». И все это время мой союзник — «Спитфайр» страховал меня… Франсуа Ларош отвел глаза. Гастингс заметил это: — Неужели это были вы, Ларош? Французский летчик скромно пожал плечами: — Не исключаю… — Выводы! — загремел майор Штюльпнагель. — Что у вас есть по работе в режиме «Восемь на восемь»? — Он обвел всех глазами. — Младший лейтенант? — Я считаю, в обычном режиме — «Пятнадцать на пятнадцать» — групповое взаимодействие наладить сложнее. Как говорил товарищ Покрышкин, получается не строй, а рой, — проговорил Вася. — Согласен,  — встал капитан Хирата. — Режим «Восемь на восемь» удобнее для работы парами и «этажеркой». — Недостатки? — Майор оскалил зубы, как бы готовясь устроить разнос невидимому ослушнику. — Все те же, — подал голос Билл Хопкинс. — Найти союзников, способных понять тебя без предварительных переговоров в чате, трудно. Во всех глубоко сидит привычка охотника за фрагами — «брось все и бей что увидишь». В результате ведомые бросают ведущих, разрушается строй этажерки. Более высотные самолеты в прогоне за добычей упорно продолжают преследовать противника почти до самой земли. В этом уязвимом положении их почти никогда не прикрывают. — Что еще хуже, — добавил Вася, — отдельные несознательные товарищи даже ждут, пока попавший в беду союзник будет сбит. Тогда-то им достанется больше фрагов. В режиме «Восемь на восемь» подобный, извините за выражение, «метод» губителен. — А я вот что хотел бы заметить, — вставил вахмистр Вольф. — Режим «Восемь на восемь» оказался неожиданно удобным для дуэльного принципа. Из-за малого количества самолетов на карте удобно бывает уединиться с противником и вволю поупражняться в пилотаже. Тут, понятно, свои засады. Единоличнику хорошо бы помнить: пока он наслаждается дуэлью, более организованная команда противника может сделать из его союзников мелкий фарш. И тогда наш бретер останется один против пятерых. Тут-то, понятно, никто больше в дуэль с ним играть не станет, и конец «Сирано де Бержерака» будет плачевным. В столовую заглянул Горыныч. — Ну что, прозаседавшиеся? — грянул дракон. — Все совещаетесь? А там, между прочим, бои идут! Под Сталинградом, в пустыне, в горах! Кто в полет? Загрохотали стулья — летчики бросились в ангары к своим самолетам.   Читать сказку на портале.