«Дети» Вилли Мессершмитта

Catus_domesticus: «Дети» Вилли Мессершмитта — немецкие «тяжи»: гроза европейского неба эпохи Второй мировой. И гроза небес World of Warplanes. Франсуа Ларош выглядел обеспокоенным. Белый шарф французского летчика взметнулся от сильного порыва ветра — на ВПП опустился И-16. Он обернулся. Из самолета браво выскочил вахмистр Вольф. — Здравия желаю! — обратился он к Ларошу. — У вас краски часом не найдется? Хочу нарисовать пару новых звездочек на фюзеляже. — Накрошили врагов? — улыбнулся Ларош. — Так почему же звездочки? — А что мне, по-вашему, рисовать? — удивился Герман Вольф. — Я же летал на советском самолете. Звездочки — это логично. — Логично, — согласился Ларош. — И кого вы ухитрились на такой машине насбивать? — Не поверите — двух «немцев», — захохотал Герман Вольф. — Вот такой парадокс. Понятно, что это были не самые сильные самолеты — Ао.192 и Fw.57. Если бы их хорошенько поддерживали их же союзные легкие истребители, тогда мне бы пришлось туго. Но, «к счастью», игра в команде у нас до сих пор не в большом почете, и эти двое остались передо мной беззащитными. Вообще, думаю, есть что-то порочное в том, чтобы эти самолеты — не быстрые, с малой скоростью набора высоты, — изображали из себя штурмовиков на картах низких уровней… Их может сбить даже «Бульдог»! Ну, если постарается. — У меня складывается впечатление, что «немцы» — в принципе очень неприятный враг, — заметил Ларош. Он кивнул на свой самолет. «Спитфайр» Mk.I лежал с простреленным фюзеляжем и наполовину оторванным крылом. — Встретил Bf.110B, и он меня разделал просто в пух и прах. — Да, Bf.110B — серьезный противник для легкого истребителя, от второго до шестого уровней, — не стал спорить Герман Вольф. — Я бы тоже не хотел с ним схлестнуться один на один… Две двадцатимиллиметровые пушки, четыре пулемета калибром 7,92. Плюс надо учитывать, что он сравнительно легко набирает высоту и выходит из пике с незначительной потерей скорости… — И что, управы на него нет? — уныло протянул Франсуа Ларош. — Почему же нет? — Вахмистр лукаво усмехнулся. — Управа найдется на кого угодно. Собственно, и в реальных небесах дела обстояли так же. Практически для каждого самолета, будь он хоть «ужас на крыльях ночи», находился адекватный противник… — Вольф оглянулся на И-16. — Мда, смешно и горько думать, что реальные И-16 могли на что-то надеяться, встречаясь с «детьми» Вилли Мессершмитта… Кстати, у нас — я имею в виду, на сервере, — стоит помнить о том, что Bf.110B уступает на высоте в маневренности «Бленхейму», а по вооружению слабее, чем «Бофайтер». Даже с незначительными повреждениями фюзеляжа и крыльев этот самолет теряет подъемную скорость, так что полноценный «бум-зум» на нем затруднителен. А если его повредить, то потом останется лишь пустить за ним в погоню легкие истребители — и готово дело, «немец» сбит. — По-вашему, вы смогли бы разделаться с ним на И-16? — Не то чтобы разделаться, — протянул Вольф. — Недооценка врага — опасна. Но для того, чтобы успешно противостоять Bf.110B на том же И-16, достаточно просто не подниматься выше четырехсот метров и внимательно отслеживать — когда «немец» пойдет в атаку. А тогда увернуться от него — это, в общем, для опытного пилота не так и сложно. — Есть же более мощные «Мессеры», — напомнил Франсуа. — Ну, Bf.110С, — сказал Герман Вольф. — Оружие у него сильнее, чем у Bf.110B. Однако на высоте этот самолет менее маневренный. — Зато более быстрый, — заметил французский летчик. — Он запросто отрывается от погони легких истребителей. И вообще на легком истребителе уделать такой самолет труднее, чем Bf.110B. — Да я бы вообще не рискнул преследовать такого монстра, как Bf.110С, — в сердцах бросил Франсуа Ларош. — Одна только его сильная турель чего стоит!.. — Ну так заходите ему не в хвост, а в бок, — посоветовал Герман Вольф. — Раз уж вы взялись противодействовать Bf.110С на легком истребителе… Да, и не увлекайтесь погоней с набором высоты. Когда средний легкий истребитель теряет скорость, Bf.110С только-только разгоняется как следует. Со всеми вытекающими для вас, легкого истребителя, плачевными последствиями. — Когда я думаю о немецких тяжелых высотниках, — признался Франсуа Ларош, — меня порой охватывает ощущение безнадежности. Они такие сильные. И разные. В них скрыта какая-то несокрушимая мощь. — И это ошибка — так настраивать себя, — упрекнул его вахмистр Вольф. — Как говорит товарищ младший лейтенант Вася, против лома нет приема, окромя другого лома. Что бы это ни означало. — Это такой тактический прием? — грустно улыбнулся Франсуа Ларош. — Ну вот что мне делать, если я встречаю Bf.110Е? Это же чудовище. Высокие скорости, большая скороподъемность, удвоенная огневая мощь. На высоте с ним может состязаться разве что «Бофайтер». Даже более высокий по уровню «Москито» — и тот гораздо слабее. — Франсуа, вас недаром называли «парень с этажерки», — вздохнул Герман Вольф. — Вот не в обиду вам будь сказано. Я слыхал, что многие летчики, начинавшие на бипланах, с трудом воспринимают монопланы. Наверное, тут какое-то другое мышление нужно, не знаю… Но у вас есть сколько угодно времени и возможностей для тренировки! Учитесь, наблюдайте, делайте выводы. Нельзя всю жизнь летать на «этажерках». — Так я и взял «Спитфайр», — указал Ларош. — И толку? — Герман Вольф раскраснелся. — Вы же встретили Bf.110Е и испугались. Да? — Ну и что? — Ларош пожал плечами и отвернулся с независимым видом. — Да ничего… Бояться не зазорно. Наоборот, некоторая толика здорового страха только на пользу делу. А вот теряться не стоит. Следует заманивать Bf.110Е вниз, на высоту ниже километра. Лучше всего окружить его тремя-четырьмя истребителями. Но если вы даже один, зато на «Спитфайре» Mk.V, особенно в пушечном варианте, — у вас все шансы его сбить. — Вот видите, а я был на первом «Спите», — вздохнул Франсуа. — Вас это утешает? — Отчасти. — Французский летчик засмеялся. — Вы правы, нужно как можно больше знать о противнике. Опасаться его, но не теряться. И постараться работать в команде… А что скажете о Bf.109Z? — Быстрый, жуткий с виду, хорошо вооруженный, довольно маневренный, — начал перечислять вахмистр Вольф. — «Z» — означает «Zwilling», близнец. Два фюзеляжа. И по характеристикам силен. Однако слабое место есть и у него — он плоховато бронирован. — И? — с надеждой спросил Ларош. — И даже пулеметная версия «Спитфайра» может распилить его в один заход, — заключил Герман Вольф. — Особенно если умело использовать знаменитую маневренность этого прекрасного английского истребителя. Конечно, «Цвиллинг», как уже говорилось, производит устрашающее впечатление. При идеальных условиях он поистине смертоносен. — И как выглядят, по-вашему, идеальные условия для Bf.109Z? — поинтересовался французский пилот. — Ну, это высота приблизительно в две тысячи метров. Летит такой «мессер» и по одному убивает всех своих преследователей… Для этого он, собственно, и был задуман. Но в жизни такое счастье встречается нечасто. — Кстати, о жизни, — заговорил после паузы Франсуа Ларош. — Когда я задумываюсь о творческой биографии Вилли Мессершмитта, я поражаюсь количеству созданных им поистине убийственных машин. — И это при том, что в ряде случаев репутация машин Мессершмитта была в какой-то мере выше их реальных достоинств, — указал вахмистр Вольф. — Работу над Bf.110 Вилли Мессершмитт начал еще в тридцать четвертом году. Сама по себе идея стратегического двухдвигательного истребителя выглядела революционно. — Вообще программа перевооружения Люфтваффе имела вполне революционный вид, — согласился Франсуа. — А новый самолет предназначался для сопровождения бомбардировщиков, перехвата самолетов противника, разведки, нанесения бомбовых и штурмовых ударов по наземным войскам. В общем, всё сразу. Неудивительно, что Геринг, увлекающаяся натура, буквально влюбился в грядущий многоцелевой самолет и захотел его «сейчас-сейчас», так что сроки для проектирования определил самые сжатые. В тридцать шестом впервые взлетел прототип Bf.110, в тридцать седьмом окончательно было решено, что именно детище Мессершмитта будет принято на вооружение, и в тридцать восьмом началось формирование тяжелых истребительных групп на Bf.110. — Помнится, велись какие-то страшные подковерные интриги, связанные с этой затеей, — хмыкнул Герман Вольф. — Где Геринг — там всегда подковерные интриги, уж такой это был персонаж… — Видно было, что собеседник вахмистра не на шутку был увлечен темой и о Геринге знал довольно много. — Геринг называл этот самолет «разрушителем» и жаждал создать эскадрильи тяжелых истребителей как можно скорее. А в Люфтваффе было не так много летчиков — собственно, военно-воздушные силы Германии возникли буквально вот-вот. И основную часть пилотов составляли летчики-истребители. Их-то Геринг и заграбастал для формирования совершенно других частей. — То есть, люди учились летать на Bf.109, а их пересаживали на Bf.110? — уточнил Вольф. — Именно. И несмотря на крики, что Геринг «снимает сливки» и крадет их для себя, формирование новых частей тяжелых стратегических истребителей продолжалось, — продолжал Франсуа. — И это при том, что упорно поговаривали, что самолет неудачный, — сказал Герман Вольф. — Вот что значит — репутация! Вообще я считаю, что Bf.110 — самолет удачный, если уметь им пользоваться. До марта сорок пятого их выпустили свыше шести тысяч. Кажется, боевой дебют «сто десятого» состоялся в Испании? — Нет, — покачал головой Франсуа Ларош, — к войне в Испании он опоздал. Впервые его увидели над Польшей в тридцать девятом. Он использовался почти исключительно для поддержки наземных сил во время восемнадцатидневной войны и реального противодействия истребителей фактически не встретил. На чем же поляки могли сражаться с этим монстром? На своих PZL-ах? Силы были неравны… Впоследствии со «сто десятыми» познакомились Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия, Франция, Англия, Греция, Югославия… И вот вам, кстати: в начале войны Bf.110 успешно справлялся с истребителями противника. — До появления «Спитфайра», — вставил Герман Вольф. Ларош кивнул с покаянным видом: — Приму как упрек. — Примите. Во время битвы за Англию выяснилось, что Bf.110 не может вести на равных маневренный бой с легким одномоторным истребителем. Франсуа Ларош задумался: — Впервые, кажется, с английскими самолетами «сто десятые» столкнулись в декабре тридцать девятого. Тогда соединение из двадцати двух бомбардировщиков «Веллингтон» атаковало корабельные стоянки в Вильгельмстхафене и было перехвачено подразделением на Bf.109Е и Bf.110. Бомбардировщики шли без эскорта, и им пришлось туго. Вторая довольно легкая победа была одержала в апреле сорокового года во время германского вторжения в Норвегию. Тогда против Bf.110 были «Гладиаторы». Сами понимаете… — И кто же остановил победоносные «сто десятые»? — прищурился Герман Вольф. — «Харрикейны» и «Спитфайры». — Ларош вздохнул и рассмеялся. — Тогда же, в сороковом, над Ла Маншем. Статистика потерь Bf.110 начала вызывать тревогу. Тем не менее к битве за Англию привлекли именно этот самолет — в качестве истребителя-бомбардировщика. В больших воздушных боях над Кентом и Сассексом этот самолет проявил все присущие ему недостатки. — Это какие? — Вахмистр Вольф ободряюще кивнул. — Перечисляйте, перечисляйте. Это помогает справиться с неуверенностью. — На больших дальностях выявилось, что, если требуется уклониться от боя, скорости самолету не хватает, — заговорил Франсуа Ларош. — Вообще Bf.110 медлителен в маневрах уклонения. Радиус виража большой, а большая площадь крыла и хвостового оперения делает их отличной мишенью. Единственный хвостовой пулемет не отвечал требованиям успешной обороны. Да, на носу имелась грозная батарея, но если истребители атаковали «сто десятый» сзади — а они это делали, — то… — Мечта о тяжелом истребителе начала таять? — подхватил Герман Вольф. — Вы знаете это не хуже меня. Стратегические истребители должны как бы «прорезать» путь для бомбардировочных соединений. Буквально расшвыривать по сторонам «Спитфайры» и «Харрикейны». Но этот номер, как говорится, не прошел.  Поэтому концепция поменялась, и «сто десятые» начали применяться для ударов по наземным целям и в качестве разведчика. А когда англичане начали свои знаменитые ночные бомбовые налеты на промышленные районы Германии, «сто десятые» перешли в ведомоство ПВО и использовались в качестве ночного истребителя. — А в России? — не без хитрого умысла поинтересовался Герман Вольф. — Не так часто, как в Европе. И в основном — в качестве истребителей-бомбардировщиков. Если же Bf.110 приходилось атаковать воздушные цели, то без фактора внезапности делать было нечего: в маневренном бою «сто десятые» проигрывали даже устаревшим истребителям. — И вот вам, опять же, пример в укоризну, мсье Ларош, — заметил вахмистр Вольф, —  известен случай — возможно, легендарный, — когда летом сорок первого года советский летчик сбил под Таганрогом Bf.110 на самолете И-15. Вдумайтесь в этот факт. — Если только это факт, а не легенда, — заметил Ларош. — Да хоть бы и легенда, она не на пустом месте зародилась… А уж когда появились Яки и ЛаГГи — «сто десятые» с Восточного фронта практически ушли. Вот так-то, — заключил Герман Вольф. — А на других фронтах? Там этот самолет ведь по-прежнему действовал, не станете отрицать? — Только там, где летчики «сто десятхы» не ожидали встретить первоклассного истребительного противодействия: на Балканах, в Финляндии, Северной Африке, Южной Европе… — перечислил вахмистр. — Погодите, — остановил собеседника Франсуа. — Вот еще о каком немецком монстре я хочу вас спросить — о Ме.410 Hornisse. — А что с ним? — Герман Вольф хмыкнул. — Сильный самолет. Скорость еще больше, чем у Bf.110, вооружение еще мощнее: две тридцатимиллиметровые подвесные пушки, две двадцатимиллиметровые пушки, два пулемета… Это сильное оружие первого удара. Но и у него есть слабое место — скороподъемность небольшая. Выводы делайте сами. Франсуа Ларош подумал немного и кивнул: — Выводы, я полагаю, будут такие: на каждый, самый страшный самолет противника можно найти контрмеру. Или, на крайний случай, попытаться удрать. — Вот это по-нашему! — одобрил вахмистр Вольф. — Ну что, попробуем? — Что вы имеете в виду? — Французский летчик пристально посмотрел на своего собеседника. — Я возьму Bf.110B, а вы — ну хотя бы пятый «Спитфайр». Готовы? — Готов! — кивнул Ларош. — В небо!   Читать сказку на портале.