Сообщения разработчиков на форуме

Riot_Guy: Официальная информация не публикуется в открытом доступе. Все остальное - источники, публикующие сомнительную информацию, которая ничем не подтверждается.

Riot_Guy: Смотря какая арта. Химмельсдорф не самая проблемная карта для САУ.
А Руинбергу в огне понерфили выпадение.

Riot_Guy: Чем выше результат, тем меньшее количество боев необходимо для появления отметок.
Со стабильно высоким результатом Вы можете ориентироваться примерно на 50 боев.

Riot_Guy: Если считать, зимний и летний вариант одной картой, то получается, что шанс выпадения в два раза выше, в сравнении с любой другой картой. Это да. 
Однако Химки являются одной из самых любимых карт среди игроков, поэтому снижать вероятность выпадения не имеет смысла.

Riot_Guy: Верить Вы можете во всё к чему лежит душа. Но факты остаются фактами:)

Riot_Guy: Верю. Подобраться к лесу стало значительно проще, так как добавили складок местности, новых зданий и проездов через реку.
Ну а все остальное уже дело техники.

Riot_Guy: Все логично же:) На высоких уровнях необходимо больше опыта на прокачку и поэтому бонус за нанесенные повреждения выше.

Knopka: Ответ, к сожалению, не предоставлен. Для решения проблемы воспользуйтесь советами разработчиков и модераторов, которые были даны в этой теме.   Тема закрыта.

Knopka:  

Knopka:
Ребята, при возникновении проблем технического характера при наличии установленных модификаций попробуйте удалить моды. Если решение не помогло - желательно переустановить клиент игры, воспользовавшись инструкцией. Если ни одного из решений не помогло - оформляем смело заявку в Центр поддержки пользователей, раздел - Технические вопросы, проблема с клиентом игры. И помните: нет нерешаемых проблем =-)   Тема закрыта.

Riot_Guy: Все карты выпадают с равной вероятностью. Кроме Руинберга в огне, ему в этом патче снизили шанс выпадения.

Riot_Guy: Как на нем играть каждый должен решать сам, исходя из техники, оборудования на ней и умений экипажа:) А если карту разглядели, то может и мнением своим поделитесь?

Knopka:
Тем не менее, это хороший ФПС, не критически низкий. А скачки бывают в том числе по вине динамического освещения. На каждой карте освещение и тени обрабатываются по-разному, влияет также и общая нагрузка на Ваш процессор. Была рада помочь с решением проблемы =-)   Тема закрыта.

unball:
Спасибо. Разберёмся с данным кланом.   Закрыто. 

Knopka:
Пожалуйста, отпишитесь о состоянии проблемы после переустановки клиента игры.

Knopka:
Через диспетчер задач пробовали ли выставить высокий приоритет процессу игры, и распределить нагрузку по ядрам (0 и 1 CPU)?

Knopka: К сожалению, ответ не предоставлен.

Knopka:  

Knopka: Убедительная просьба создать заявку в Центр поддержки пользователей (раздел - Технические вопросы, сетевые проблемы). К заявке прикрепить файлы трассировки в формате рр2 и дождаться получения ответа и рассмотрения Вашей проблемы.   Тема закрыта.

Knopka:
Еще один наводящий вопрос: у Вас, случаем, не установлен звук 5.1 или 7.1 в ОС? И все же жду репортов от Вас по температуре видеокарты и процессора. Затем приступим к дальнейшей диагностике.

Riot_Guy: Ммм, а подробнее можно?

Riot_Guy: Стоялово осталось по старой памяти, имхо. Можно провести пример с памятью формы у материалов. Разберется народ что к чему и стоялово должно уменьшится, если не исчезнуть совсем.

unball:
Портал может подсказать это 

Riot_Guy: Эту информацию можно поискать на портале.  На форуме сроки окончания ивента пока не разглашались:)

Kostuzik: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! — О чём задумались, мсье де Сен-Сир? — с преувеличенной бодростью обратился Ганс Шмульке к господину адъютанту. — Снова недовольны Renault UE 57? — Ну почему же, очень доволен, — грустно ответил француз. — Самая крошечная ПТ на нашей базе, экипаж с идеальной выучкой, масксеть-труба. Чтобы эту машинку заметить, надо вплотную подъехать. Я, герр унтер-офицер, о другом. Столько разговоров ходит о столетнем юбилее Первой мировой, англичане готовятся к параду в августе, громогласно заявляя о своем первенстве в танкостроении! Не понимаю, чем хуже Франция? — Э-э... — протянул Шмульке. — Давайте будем честны: самый первый танк всё-таки построили бритты, и они же первыми использовали Mark I в боевых условиях на Сомме. Французская республика несколько отстала от союзников в плане развития военной техники, пускай затем и компенсировала опоздание массовым выпуском самого удачного танка Великой войны — FT-17! Кроме того, Британское Адмиралтейство сразу начало выпускать оригинальные модели, то есть «ромбы», а первый серьёзный опыт Франции в этой сфере, то есть среднетяжёлый Schneider CA1, всё-таки был несколько вторичен... — Вторичен? — у адъютанта де Сен-Сира загорелись глаза. — Вы когда-нибудь слышали такое имя: полковник Жан-Батист Этьен? Впоследствии, кстати, бригадный генерал? — Первый раз слышу, — признался Ганс Шмульке. — Полагаю, ещё одно накрепко забытое имя в истории танкостроения? — Абсолютно верно, шер амиго! Почему-то все помнят имена Гудериана и Роммеля, Эрвина Адерса или Фердинанда Порше, но тех, кто стоял у корней, у истоков эпохи, вспоминать не принято. А полковник Этьен был примечательной личностью! Говорят, будто армия — механизм косный и консервативный, в мирное время сопротивляющийся всему новому и прогрессивному. Но только не в случае с Жаном-Батистом Этьеном. Крайне разносторонний человек. До начала Первой мировой считалось, что место авиации в боевых действиях даже не второстепенно, а ничтожно: тогда авиаторство считалось развлечением для богатых бездельников. Этьен же ещё в 1909 году разработал для авиагруппы в Реймсе тактику разведки и наблюдения за противником, которая успешно применялась в войне. — Так он был лётчиком? — не понял Шмульке. — Нет. Артиллерист. С началом боевых действий командует 22-м артполком, используя довоенные наработки: авиация корректирует огонь орудий, что существенно повышает боевое качество полка Этьена. Однако пехота несёт неприемлемые потери от пулемётного огня кайзеровских войск, и 25 августа 1914 года мсье Этьен произносит историческую фразу, зафиксированную штабными офицерами: «Господа, победа в этой войне будет принадлежать той из сторон, которая первая разместит 75-миллиметровую пушку на защищённый броней транспорт, способный двигаться по любой местности». У англичан соображения о подобном типе боевых машин появились только в ноябре месяце! Так кому принадлежит первенство? — Одно дело теория, и совсем другое — практика, — справедливо заметил унтер-офицер. — В Британии Уинстон Черчилль ухватился за идею создания «сухопутного крейсера» незамедлительно, и первый опытный образец, «Малыша Вилли», опробовали меньше, чем через год, 9 сентября 1915 года — этот день можно считать датой рождения танков как таковых. — Во Франции тоже не сидели без дела, — парировал адъютант де Сен-Сир. — И особенно полковник Этьен. На фронте он увидел, как английские союзники из Инженерного корпуса применяют трактор «Холт» для расчистки завалов, оценил проходимость гусеничной ходовой части и немедленно написал рапорт главнокомандующему Жозефу Жоффру. Как ни странно, соображения Этьена были приняты во внимание, и, несмотря на все тяготы войны, полковника отправили в фирму «Рено». Там заказ принять отказались, сославшись на перегруженность. Наконец Этьен вышел на компанию «Шнайдер», взявшуюся создать «Tracteur blindé et armé», сиречь «Бронированный и вооруженный трактор» на базе гусеничной ходовой части «Холта». — Вот, это название мне нравится куда больше, чем британская двусмысленность с «Ёмкостью для воды в Месопотамии», как по секретным документам англичан проходили первые «ромбы», — заметил Шмульке. — Хоть по делу. Трактор «Холт» в наличии, остаётся навесить броню и поставить пушку с пулемётами. И как, успешно? — Весьма так себе, — нехотя признался Сен-Сир. — Впрочем, немецкий A7V в плане эргономичности, удобства для экипажа и по ходовым качествам был гораздо хуже. «Шнайдер» хотя бы не переворачивался на каждой кочке. Бронирование, как и у англичан, противопульное и противоосколочное, машина для шести человек экипажа тесная, пушка в корпусе по правому борту. Скорость восемь километров в час. Не совсем танк, скорее самоходное штурмовое орудие. Но неугомонный полковник Этьен и тут успел отличиться: первым в мире разработал революционную тактику применения бронетехники! — Подождите, мсье адъютант, — помотал головой Шмульке. — Ладно, согласен, одно появление танков на поле боя было революцией в военной технике. Но англичане создавали свои «ромбы» строго с одной целью — прорыв оборонительных позиций и поддержка пехоты. В первую очередь — уничтожение глубоко эшелонированных оборонительных позиций, с колючей проволокой, пулемётами и прочими неприятными для пехотинца препятствиями. Этьен придумал что-то другое? — И вы снова правы, — воодушевлённо сказал мсье де Сен-Сир. — Внезапная массированная атака большим числом, на рассвете под прикрытием тумана, без предварительной артиллерийской подготовки. Там, где не ждут. Англичане работали по раз и навсегда принятой схеме: вначале длительная бомбардировка противника из орудий, что приводило к появлению уймы воронок, затруднявших продвижение танков, затем в бой идут десятка два или три машин, за ними подтягивается пехота. Полковник Этьен предвосхитил действия танковых соединений Второй мировой. — Кажется, понимаю, — согласно кивнул Шмульке. — Ранним утром взрёвывают моторы, и на ничего не подозревающих врагов двигается танковая армада? Верно? — От полусотни машин и более, — подтвердил адъютант. — К осени 1916 года Жану-Батисту Этьену присваивается звание бригадного генерал и поручается формирование принципиально нового рода войск — танковых. Танки сосредотачиваются под Аррасом, в бывшем графстве Артуа и готовятся к наступлению. К сожалению, бронированное войско Этьена оказалось в плохом месте и в плохое время... — Прошу прощения? — переспросил Ганс Шмульке. — То есть как? — Слышали о «Мясорубке Нивеля»? Утверждается, что это было самое крупное и самое бессмысленное сражение Первой мировой, продолжавшееся всего месяц, с апреля по май 1917 года. Чудовищные жертвы — триста сорок тысяч солдат со стороны Франции и Англии, пять тысяч русских из Экспедиционного корпуса. Немецкие потери — больше ста тридцати тысяч. Очень плохо просчитанное и ещё хуже реализованное массированное наступление, не приведшее к положительным результатам. Командующего, генерала Робера Нивеля, после этого провала сняли с поста и отправили от греха подальше в Африку, хотя следовало бы расстрелять за некомпетентность. — Так что танки? — напомнил унтер-офицер. — Не смотря на возражения Жана-Батиста Этьена, отстаивавшего свою концепцию неожиданного удара многочисленным стальным кулаком, «Мясорубка» началась с грандиозной артподготовки: за несколько дней больше семи тысяч орудий выпустили одиннадцать миллионов снарядов. Танковая группа из ста тридцати двух «Шнайдеров» была разделена, ни о каком эффекте внезапности и речи не шло... Вдобавок, верховное командование совершило ещё одну вопиющую глупость: Нивель отчего-то решил, что танки должны идти за пехотой, а не пробивать ей путь. Что напрочь лишило машины маневренности и скорости продвижения! «Шнайдеры» зависели от продвижения пехотных частей. — Признаться, я бы такого командующего тоже расстрелял, — заметил Шмульке. — Значит, неудача? — Катастрофа, — покачал головой де Сен-Сир. — Скопление двух групп танков было обнаружено, и германская артиллерия нанесла удар, уничтожив несколько машин. После взятия второй линии обороны взаимодействие танков и пехоты практически прекратилось, так как понёсшая серьёзные потери пехота уже не могла поддерживать наступление. Отдельные машины достигли третьего рубежа германской обороны, без пехоты ни захватить их, ни удержать они не смогли — вскоре был дан приказ к отступлению. Из 132 машин было потеряно 76, что являлось неприемлемыми потерями. — Очень не повезло, — сочувственно сказал унтер-офицер. — И как это воспринял генерал Этьен? — Продолжал воевать. Когда Робера Нивеля с позором отправили в отставку, его заменил Анри-Филипп Петэн и при нем танковые части начали добиваться серьёзных успехов: битва на Мальмезонском выступе, и, наконец, Марнское сражение — бригадный генерал Этьен наконец-то реализовал свою идею: танки скрытно доставлялись в места сосредоточения, детально прорабатывались маршруты движения и взаимодействие с пехотой, а также оставлен значительный резерв. Удар 347 средних и 220 лёгких танков ранним утром оказался сокрушающим. Однако задержки на второй линии обороны и опоздание кавалерийских дивизий не позволили воспользоваться успехом в полной мере: германские войска успели организовать оборону. — В любом случае впечатляет. После войны Этьен остался служить? — В 1922 году ушел на пенсию, но продолжал исследовательскую и теоретическую деятельность. Кстати, он оказался пророком, предсказав ход ведения будущей войны — «Представьте себе, господа, стратегическое и тактическое преимущество перед многочисленными армиями недавнего прошлого будет достигнуто, когда всего сто тысяч человек будут в состоянии покрыть восемьдесят миль в одну ночь с оружием и снаряжением в одном направлении и в любое время! Это может получиться при помощи восьми тысяч грузовых автомобилей, сопровождающих танки с поддержкой ударной группы в двадцать тысяч человек». Ничего не напоминает? — Напоминает, — согласился Ганс Шмульке. — Моторизованные корпуса. Танковые армии. Инструмент Блицкрига. — Генерала Этьена во Франции тогда никто не послушался, — заключил адъютант де Сен-Сир. — А его идеи в полной мере были реализованы в Германии. Так или иначе, он сохранил почетное звание «Père des chars» — «Отец танков». И очень жаль, что Жана-Батиста Этьена в нынешние времена позабыли... © А. Мартьянов. 02.06.2014

OLEG_PODAY_PASSATIZHI: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! — О чём задумались, мсье де Сен-Сир? — с преувеличенной бодростью обратился Ганс Шмульке к господину адъютанту. — Снова недовольны Renault UE 57? — Ну почему же, очень доволен, — грустно ответил француз. — Самая крошечная ПТ на нашей базе, экипаж с идеальной выучкой, масксеть-труба. Чтобы эту машинку заметить, надо вплотную подъехать. Я, герр унтер-офицер, о другом. Столько разговоров ходит о столетнем юбилее Первой мировой, англичане готовятся к параду в августе, громогласно заявляя о своем первенстве в танкостроении! Не понимаю, чем хуже Франция? — Э-э... — протянул Шмульке. — Давайте будем честны: самый первый танк всё-таки построили бритты, и они же первыми использовали Mark I в боевых условиях на Сомме. Французская республика несколько отстала от союзников в плане развития военной техники, пускай затем и компенсировала опоздание массовым выпуском самого удачного танка Великой войны — FT-17! Кроме того, Британское Адмиралтейство сразу начало выпускать оригинальные модели, то есть «ромбы», а первый серьёзный опыт Франции в этой сфере, то есть среднетяжёлый Schneider CA1, всё-таки был несколько вторичен... — Вторичен? — у адъютанта де Сен-Сира загорелись глаза. — Вы когда-нибудь слышали такое имя: полковник Жан-Батист Этьен? Впоследствии, кстати, бригадный генерал? — Первый раз слышу, — признался Ганс Шмульке. — Полагаю, ещё одно накрепко забытое имя в истории танкостроения? — Абсолютно верно, шер амиго! Почему-то все помнят имена Гудериана и Роммеля, Эрвина Адерса или Фердинанда Порше, но тех, кто стоял у корней, у истоков эпохи, вспоминать не принято. А полковник Этьен был примечательной личностью! Говорят, будто армия — механизм косный и консервативный, в мирное время сопротивляющийся всему новому и прогрессивному. Но только не в случае с Жаном-Батистом Этьеном. Крайне разносторонний человек. До начала Первой мировой считалось, что место авиации в боевых действиях даже не второстепенно, а ничтожно: тогда авиаторство считалось развлечением для богатых бездельников. Этьен же ещё в 1909 году разработал для авиагруппы в Реймсе тактику разведки и наблюдения за противником, которая успешно применялась в войне. — Так он был лётчиком? — не понял Шмульке. — Нет. Артиллерист. С началом боевых действий командует 22-м артполком, используя довоенные наработки: авиация корректирует огонь орудий, что существенно повышает боевое качество полка Этьена. Однако пехота несёт неприемлемые потери от пулемётного огня кайзеровских войск, и 25 августа 1914 года мсье Этьен произносит историческую фразу, зафиксированную штабными офицерами: «Господа, победа в этой войне будет принадлежать той из сторон, которая первая разместит 75-миллиметровую пушку на защищённый броней транспорт, способный двигаться по любой местности». У англичан соображения о подобном типе боевых машин появились только в ноябре месяце! Так кому принадлежит первенство? — Одно дело теория, и совсем другое — практика, — справедливо заметил унтер-офицер. — В Британии Уинстон Черчилль ухватился за идею создания «сухопутного крейсера» незамедлительно, и первый опытный образец, «Малыша Вилли», опробовали меньше, чем через год, 9 сентября 1915 года — этот день можно считать датой рождения танков как таковых. — Во Франции тоже не сидели без дела, — парировал адъютант де Сен-Сир. — И особенно полковник Этьен. На фронте он увидел, как английские союзники из Инженерного корпуса применяют трактор «Холт» для расчистки завалов, оценил проходимость гусеничной ходовой части и немедленно написал рапорт главнокомандующему Жозефу Жоффру. Как ни странно, соображения Этьена были приняты во внимание, и, несмотря на все тяготы войны, полковника отправили в фирму «Рено». Там заказ принять отказались, сославшись на перегруженность. Наконец Этьен вышел на компанию «Шнайдер», взявшуюся создать «Tracteur blindé et armé», сиречь «Бронированный и вооруженный трактор» на базе гусеничной ходовой части «Холта». — Вот, это название мне нравится куда больше, чем британская двусмысленность с «Ёмкостью для воды в Месопотамии», как по секретным документам англичан проходили первые «ромбы», — заметил Шмульке. — Хоть по делу. Трактор «Холт» в наличии, остаётся навесить броню и поставить пушку с пулемётами. И как, успешно? — Весьма так себе, — нехотя признался Сен-Сир. — Впрочем, немецкий A7V в плане эргономичности, удобства для экипажа и по ходовым качествам был гораздо хуже. «Шнайдер» хотя бы не переворачивался на каждой кочке. Бронирование, как и у англичан, противопульное и противоосколочное, машина для шести человек экипажа тесная, пушка в корпусе по правому борту. Скорость восемь километров в час. Не совсем танк, скорее самоходное штурмовое орудие. Но неугомонный полковник Этьен и тут успел отличиться: первым в мире разработал революционную тактику применения бронетехники! — Подождите, мсье адъютант, — помотал головой Шмульке. — Ладно, согласен, одно появление танков на поле боя было революцией в военной технике. Но англичане создавали свои «ромбы» строго с одной целью — прорыв оборонительных позиций и поддержка пехоты. В первую очередь — уничтожение глубоко эшелонированных оборонительных позиций, с колючей проволокой, пулемётами и прочими неприятными для пехотинца препятствиями. Этьен придумал что-то другое? — И вы снова правы, — воодушевлённо сказал мсье де Сен-Сир. — Внезапная массированная атака большим числом, на рассвете под прикрытием тумана, без предварительной артиллерийской подготовки. Там, где не ждут. Англичане работали по раз и навсегда принятой схеме: вначале длительная бомбардировка противника из орудий, что приводило к появлению уймы воронок, затруднявших продвижение танков, затем в бой идут десятка два или три машин, за ними подтягивается пехота. Полковник Этьен предвосхитил действия танковых соединений Второй мировой. — Кажется, понимаю, — согласно кивнул Шмульке. — Ранним утром взрёвывают моторы, и на ничего не подозревающих врагов двигается танковая армада? Верно? — От полусотни машин и более, — подтвердил адъютант. — К осени 1916 года Жану-Батисту Этьену присваивается звание бригадного генерал и поручается формирование принципиально нового рода войск — танковых. Танки сосредотачиваются под Аррасом, в бывшем графстве Артуа и готовятся к наступлению. К сожалению, бронированное войско Этьена оказалось в плохом месте и в плохое время... — Прошу прощения? — переспросил Ганс Шмульке. — То есть как? — Слышали о «Мясорубке Нивеля»? Утверждается, что это было самое крупное и самое бессмысленное сражение Первой мировой, продолжавшееся всего месяц, с апреля по май 1917 года. Чудовищные жертвы — триста сорок тысяч солдат со стороны Франции и Англии, пять тысяч русских из Экспедиционного корпуса. Немецкие потери — больше ста тридцати тысяч. Очень плохо просчитанное и ещё хуже реализованное массированное наступление, не приведшее к положительным результатам. Командующего, генерала Робера Нивеля, после этого провала сняли с поста и отправили от греха подальше в Африку, хотя следовало бы расстрелять за некомпетентность. — Так что танки? — напомнил унтер-офицер. — Не смотря на возражения Жана-Батиста Этьена, отстаивавшего свою концепцию неожиданного удара многочисленным стальным кулаком, «Мясорубка» началась с грандиозной артподготовки: за несколько дней больше семи тысяч орудий выпустили одиннадцать миллионов снарядов. Танковая группа из ста тридцати двух «Шнайдеров» была разделена, ни о каком эффекте внезапности и речи не шло... Вдобавок, верховное командование совершило ещё одну вопиющую глупость: Нивель отчего-то решил, что танки должны идти за пехотой, а не пробивать ей путь. Что напрочь лишило машины маневренности и скорости продвижения! «Шнайдеры» зависели от продвижения пехотных частей. — Признаться, я бы такого командующего тоже расстрелял, — заметил Шмульке. — Значит, неудача? — Катастрофа, — покачал головой де Сен-Сир. — Скопление двух групп танков было обнаружено, и германская артиллерия нанесла удар, уничтожив несколько машин. После взятия второй линии обороны взаимодействие танков и пехоты практически прекратилось, так как понёсшая серьёзные потери пехота уже не могла поддерживать наступление. Отдельные машины достигли третьего рубежа германской обороны, без пехоты ни захватить их, ни удержать они не смогли — вскоре был дан приказ к отступлению. Из 132 машин было потеряно 76, что являлось неприемлемыми потерями. — Очень не повезло, — сочувственно сказал унтер-офицер. — И как это воспринял генерал Этьен? — Продолжал воевать. Когда Робера Нивеля с позором отправили в отставку, его заменил Анри-Филипп Петэн и при нем танковые части начали добиваться серьёзных успехов: битва на Мальмезонском выступе, и, наконец, Марнское сражение — бригадный генерал Этьен наконец-то реализовал свою идею: танки скрытно доставлялись в места сосредоточения, детально прорабатывались маршруты движения и взаимодействие с пехотой, а также оставлен значительный резерв. Удар 347 средних и 220 лёгких танков ранним утром оказался сокрушающим. Однако задержки на второй линии обороны и опоздание кавалерийских дивизий не позволили воспользоваться успехом в полной мере: германские войска успели организовать оборону. — В любом случае впечатляет. После войны Этьен остался служить? — В 1922 году ушел на пенсию, но продолжал исследовательскую и теоретическую деятельность. Кстати, он оказался пророком, предсказав ход ведения будущей войны — «Представьте себе, господа, стратегическое и тактическое преимущество перед многочисленными армиями недавнего прошлого будет достигнуто, когда всего сто тысяч человек будут в состоянии покрыть восемьдесят миль в одну ночь с оружием и снаряжением в одном направлении и в любое время! Это может получиться при помощи восьми тысяч грузовых автомобилей, сопровождающих танки с поддержкой ударной группы в двадцать тысяч человек». Ничего не напоминает? — Напоминает, — согласился Ганс Шмульке. — Моторизованные корпуса. Танковые армии. Инструмент Блицкрига. — Генерала Этьена во Франции тогда никто не послушался, — заключил адъютант де Сен-Сир. — А его идеи в полной мере были реализованы в Германии. Так или иначе, он сохранил почетное звание «Père des chars» — «Отец танков». И очень жаль, что Жана-Батиста Этьена в нынешние времена позабыли... © А. Мартьянов. 02.06.2014

Kostuzik: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! ...— О чём идёт столь оживлённая беседа? — к адъютанту де Сен-Сиру и Гансу Шмульке подошёл товарищ Котятко. — Первая мировая? Похвально, изучать историю — дело нужное, поскольку главная цель — это не столько ознакомление с событиями прошлого, но и приобретение опыта на будущее время! — Очень верно замечено, мсье комиссар, — нейтрально ответил Сен-Сир. — Правда, я не до конца понимаю, как история столетней давности способна повлиять на будущий опыт. — Не скажите, — покачал головой Парамон Нилыч. — Мы ведь, кажется, обсуждали вопрос о том, что новые технологии всегда влекут за собой первые и часто непростительные ошибки? — Одновременно с ошибками — и передовые идеи, — ответил француз. — Мы только что говорили о бригадном генерале Этьене, задолго до Второй мировой разработавшем концепцию применения танков и механизированных соединений! — Далеко не в каждой стране отыщутся свои полковники Этьены, — заметил комиссар. — Хотите пример? Соединённые Штаты всегда считались государством, где частная инициатива поощряется, а выдающиеся изобретения моментально внедряются в производство. Примеров не счесть: Томас Алва Эдисон, Генри Форд, Сэмюэл Кольт, братья Райт... Но вот с танкостроением Америке решительно не повезло с самого начала. — Это мы отлично знаем, — фыркнул Ганс Шмульке. — Помните, несколько лет назад, когда появились машины американской ветки, сколько было хохота и шуточек на тему американских уродцев? Это при том, что инженерная мысль США времён до оплодотворения трофейной немецкой, заслуживает имени собственного, наподобие «сумрачного тевтонского гения». — Вы просто не видели, с чего всё начиналось, — усмехнулся Парамон Нилыч. — Стартовая модель в World of Tanks — Т1, танчик в целом ничем особенно не отличающийся от Renault FT-17, «Ляйхттрактора» или МС-1. Но аппараты, существовавшие до появления на свет Т1 в 1927 году, большинству наших танкистов малоизвестны или неизвестны вовсе. А ведь встречались изумительные экземпляры! Ночью привидится — седым проснёшься! — Вы, наверное, преувеличиваете, — недоверчиво сказал мсье адъютант. — Бронетехника Первой мировой и последующих лет вообще не отличалась пленительной внешностью. Не думаю, что американцы создали что-то из ряда вон выходящее. — Ещё как создали! Для начала придётся вспомнить о 75 Tracklayer или же CLB 75, названном так по трактору CLB, послужившему базой. Это в наши времена любая информация доступна, а тогда Интернета не было. С фронтов Великой Европейской войны начали поступать сообщения о применении неких «бронированных и вооружённых тракторов», причём фотографий в газетах практически не печатали: секретность, всегда сопровождающая появление новейшей техники. На базе Национальной гвардии в Калифорнии поразмыслили и решили: а почему бы и нам не сделать нечто похожее? Однако никто не представлял, как же выглядит европейский бронетрактор, оттого дизайн получился до крайности нестандартный. — Что там можно придумать нестандартного? — удивился Ганс Шмульке. — Французские «Сен-Шамон» и «Шнайдер» вместе с немецким A7V были сделаны по одинаковому принципу: на гусеничное шасси ставится прямоугольная коробчатая рама, которая обшивается бронёй. Проще не придумаешь! — А как вам корпус в виде перевёрнутой лодки с круглой башенкой, где неподвижно закреплены две 75-миллиметровые пушки? Башню, кстати, можно было вращать вручную — толкая казённик пушки изнутри по часовой стрелке. Словом, единственный построенный экземпляр CLB 75 больше напоминал подводную лодку на гусеничном ходу с приделанным спереди здоровенным управляющим колесом — похожая схема использовалась на немецком Orion-Wagen. — Зато удобно на переправах через реки, — съязвил унтер-офицер. — Загнал где поглубже, опрокинул и можно плыть. — Это было, так сказать, вступление, — продолжил товарищ Котятко. — К концу войны американцы вместе с англичанами разработали тяжелый «ромб» Mark VIII, так и не успевший повоевать, был проект «Парового танка» и так называемый Holt Gas-Electric Tank, но, поскольку война кончилась, в США решили, что танки им пока особо не нужны — не с Канадой же воевать? Но тут случилось непредвиденное... — Неужели война с Мексикой? — Хуже. В США прибыл некий британский майор Филипп Джонсон, известный на родине своим проектом Medium Mark D, вызвавшим в Адмиралтействе и военном ведомстве немало обмороков: ходовая с 28 опорными и поддерживающими катками на каждый борт, неподвижная клёпаная рубка со строго пулемётным вооружением и попытка сделать танк плавающим. Увы, не вышло, прототип плавал лишь чуть лучше, чем обычный топор. Проект отвергли в пользу более прогрессивного Vickers Mk I, и оскорбленный в лучших чувствах майор Джонсон отправился за океан, рассчитывая продать свои идеи доверчивым американцам — в конце концов, он прибыл из Британии, где строили настоящие танки, а не какие-то CLB 75! — Что же, в Англии идеи майора совсем не нашли применения? — спросил адъютант де Сен-Сир. — Мистер Джонсон пытался продвигать свои идеи на разных рынках — в 1922 году он хотел предложить проект Medium Mark D пехоте, но английские генералы мысль о пехотном танке такой компоновки с негодованием отвергли. Потом этот же прототип Джонсон попытался превратить в «Тропический танк» с асбестовой теплоизоляцией — гонять туземцев в колониях. И снова не прокатило. Наконец майор сообразил, что падкие на всякие новшества американцы наверняка заинтересуются его чудесными каракатицами: в САСШ к двадцатым годам всё еще плохо представляли, что такое «танк» и как он выглядит на самом деле. Следовательно, простодушным заокеанским реднекам можно было загнать любой агрегат, лишь бы у него были гусеницы! — Получилось? — Ганс Шмульке едва не рассмеялся. — А как же! Жертва утечки мозгов именовалась US M1921, впоследствии переродившийся в M1922 Medium Tank. Вокруг Джонсона собралась команда американских инженеров, которая в итоге породила на свет редкостного ублюдка: при боевой массе в 18,5 тонн корпус длиной 6,5 метров и шириной 2,5 с креплением бронелистов на болтах и заклёпках. Особенно трогательным был огромный трехстворчатый люк мехвода в переднем бронелисте — на петлях, с внутренним замком. Гусеницы заслуживают отдельного рассмотрения: 68 стальных траков с деревянными накладками на каждый. — Что-о? — не понял мсье де Сен-Сир. — Деревянные накладки? На каждый трак? Зачем? — Для меньшего износа звеньев: та же проблема, что и у ранних британских «ромбов»: очень хрупкий металл, отчего гусеницы постоянно лопались. Ну и «облегчение конструкции», разумеется. А прежде всего — невращающаяся башня с ещё одной пулемётной башенкой сверху. Об углах горизонтального и вертикального наведения 57-миллиметрового орудия можно только догадываться. — Красота! — восхищённо сказал Ганс Шмульке. — Вот они, истоки происхождения M3 «Генерал Ли» в не столь уж и отдалённом будущем! Неудивительно, что после столь грандиозного опыта американцы и дальше строили лютых уродов, доселе потрясающих воображение простых обывателей и заставляющих детей просыпаться ночами с криками ужаса! — Итог в целом предсказуем, — продолжил Парамон Нилыч. — US M1921 военные забраковали сразу, да и к модернизированному прототипу М1922 отнеслись прохладно: программой развития танковых сил, которую теперь формировала пехота, наличие танков массой более 15 тонн вообще не предусматривалось. Весовые ограничения накладывались исходя из грузоподъёмности большинства американских мостов, да и вообще, после Первой мировой войны танки в США стали считать чересчур дорогим удовольствием по уже озвученной причине: на американском континенте применять танки негде, а после Первой мировой все рассчитывали, что впредь таких колоссальных конфликтов не будет. Тем временем через 12 лет после экспериментов майора Джонсона и компании к власти в Германии приходит Гитлер... — И чем кончилась история с М1921-М1922? — Да ничем, собственно, — товарищ Котятко развел руками. — Армия так и не смогла изменить своего мнения относительно средних танков, остановив их развитие в США на 10 лет. Чем, собственно и было вызвано колоссальное отставание американцев от танкостроения в Германии и СССР. Оба прототипа в конце 20-х отправили на переплавку. — Но идея многоярусного вооружения прочно засела в головах конструкторов, — отозвался адъютант де Сен-Сир. — Иначе откуда бы через два десятилетия появился упомянутый M3 Lee?.. © А. Мартьянов. 02.06. 2014

OLEG_PODAY_PASSATIZHI: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! ...— О чём идёт столь оживлённая беседа? — к адъютанту де Сен-Сиру и Гансу Шмульке подошёл товарищ Котятко. — Первая мировая? Похвально, изучать историю — дело нужное, поскольку главная цель — это не столько ознакомление с событиями прошлого, но и приобретение опыта на будущее время! — Очень верно замечено, мсье комиссар, — нейтрально ответил Сен-Сир. — Правда, я не до конца понимаю, как история столетней давности способна повлиять на будущий опыт. — Не скажите, — покачал головой Парамон Нилыч. — Мы ведь, кажется, обсуждали вопрос о том, что новые технологии всегда влекут за собой первые и часто непростительные ошибки? — Одновременно с ошибками — и передовые идеи, — ответил француз. — Мы только что говорили о бригадном генерале Этьене, задолго до Второй мировой разработавшем концепцию применения танков и механизированных соединений! — Далеко не в каждой стране отыщутся свои полковники Этьены, — заметил комиссар. — Хотите пример? Соединённые Штаты всегда считались государством, где частная инициатива поощряется, а выдающиеся изобретения моментально внедряются в производство. Примеров не счесть: Томас Алва Эдисон, Генри Форд, Сэмюэл Кольт, братья Райт... Но вот с танкостроением Америке решительно не повезло с самого начала. — Это мы отлично знаем, — фыркнул Ганс Шмульке. — Помните, несколько лет назад, когда появились машины американской ветки, сколько было хохота и шуточек на тему американских уродцев? Это при том, что инженерная мысль США времён до оплодотворения трофейной немецкой, заслуживает имени собственного, наподобие «сумрачного тевтонского гения». — Вы просто не видели, с чего всё начиналось, — усмехнулся Парамон Нилыч. — Стартовая модель в World of Tanks — Т1, танчик в целом ничем особенно не отличающийся от Renault FT-17, «Ляйхттрактора» или МС-1. Но аппараты, существовавшие до появления на свет Т1 в 1927 году, большинству наших танкистов малоизвестны или неизвестны вовсе. А ведь встречались изумительные экземпляры! Ночью привидится — седым проснёшься! — Вы, наверное, преувеличиваете, — недоверчиво сказал мсье адъютант. — Бронетехника Первой мировой и последующих лет вообще не отличалась пленительной внешностью. Не думаю, что американцы создали что-то из ряда вон выходящее. — Ещё как создали! Для начала придётся вспомнить о 75 Tracklayer или же CLB 75, названном так по трактору CLB, послужившему базой. Это в наши времена любая информация доступна, а тогда Интернета не было. С фронтов Великой Европейской войны начали поступать сообщения о применении неких «бронированных и вооружённых тракторов», причём фотографий в газетах практически не печатали: секретность, всегда сопровождающая появление новейшей техники. На базе Национальной гвардии в Калифорнии поразмыслили и решили: а почему бы и нам не сделать нечто похожее? Однако никто не представлял, как же выглядит европейский бронетрактор, оттого дизайн получился до крайности нестандартный. — Что там можно придумать нестандартного? — удивился Ганс Шмульке. — Французские «Сен-Шамон» и «Шнайдер» вместе с немецким A7V были сделаны по одинаковому принципу: на гусеничное шасси ставится прямоугольная коробчатая рама, которая обшивается бронёй. Проще не придумаешь! — А как вам корпус в виде перевёрнутой лодки с круглой башенкой, где неподвижно закреплены две 75-миллиметровые пушки? Башню, кстати, можно было вращать вручную — толкая казённик пушки изнутри по часовой стрелке. Словом, единственный построенный экземпляр CLB 75 больше напоминал подводную лодку на гусеничном ходу с приделанным спереди здоровенным управляющим колесом — похожая схема использовалась на немецком Orion-Wagen. — Зато удобно на переправах через реки, — съязвил унтер-офицер. — Загнал где поглубже, опрокинул и можно плыть. — Это было, так сказать, вступление, — продолжил товарищ Котятко. — К концу войны американцы вместе с англичанами разработали тяжелый «ромб» Mark VIII, так и не успевший повоевать, был проект «Парового танка» и так называемый Holt Gas-Electric Tank, но, поскольку война кончилась, в США решили, что танки им пока особо не нужны — не с Канадой же воевать? Но тут случилось непредвиденное... — Неужели война с Мексикой? — Хуже. В США прибыл некий британский майор Филипп Джонсон, известный на родине своим проектом Medium Mark D, вызвавшим в Адмиралтействе и военном ведомстве немало обмороков: ходовая с 28 опорными и поддерживающими катками на каждый борт, неподвижная клёпаная рубка со строго пулемётным вооружением и попытка сделать танк плавающим. Увы, не вышло, прототип плавал лишь чуть лучше, чем обычный топор. Проект отвергли в пользу более прогрессивного Vickers Mk I, и оскорбленный в лучших чувствах майор Джонсон отправился за океан, рассчитывая продать свои идеи доверчивым американцам — в конце концов, он прибыл из Британии, где строили настоящие танки, а не какие-то CLB 75! — Что же, в Англии идеи майора совсем не нашли применения? — спросил адъютант де Сен-Сир. — Мистер Джонсон пытался продвигать свои идеи на разных рынках — в 1922 году он хотел предложить проект Medium Mark D пехоте, но английские генералы мысль о пехотном танке такой компоновки с негодованием отвергли. Потом этот же прототип Джонсон попытался превратить в «Тропический танк» с асбестовой теплоизоляцией — гонять туземцев в колониях. И снова не прокатило. Наконец майор сообразил, что падкие на всякие новшества американцы наверняка заинтересуются его чудесными каракатицами: в САСШ к двадцатым годам всё еще плохо представляли, что такое «танк» и как он выглядит на самом деле. Следовательно, простодушным заокеанским реднекам можно было загнать любой агрегат, лишь бы у него были гусеницы! — Получилось? — Ганс Шмульке едва не рассмеялся. — А как же! Жертва утечки мозгов именовалась US M1921, впоследствии переродившийся в M1922 Medium Tank. Вокруг Джонсона собралась команда американских инженеров, которая в итоге породила на свет редкостного ублюдка: при боевой массе в 18,5 тонн корпус длиной 6,5 метров и шириной 2,5 с креплением бронелистов на болтах и заклёпках. Особенно трогательным был огромный трехстворчатый люк мехвода в переднем бронелисте — на петлях, с внутренним замком. Гусеницы заслуживают отдельного рассмотрения: 68 стальных траков с деревянными накладками на каждый. — Что-о? — не понял мсье де Сен-Сир. — Деревянные накладки? На каждый трак? Зачем? — Для меньшего износа звеньев: та же проблема, что и у ранних британских «ромбов»: очень хрупкий металл, отчего гусеницы постоянно лопались. Ну и «облегчение конструкции», разумеется. А прежде всего — невращающаяся башня с ещё одной пулемётной башенкой сверху. Об углах горизонтального и вертикального наведения 57-миллиметрового орудия можно только догадываться. — Красота! — восхищённо сказал Ганс Шмульке. — Вот они, истоки происхождения M3 «Генерал Ли» в не столь уж и отдалённом будущем! Неудивительно, что после столь грандиозного опыта американцы и дальше строили лютых уродов, доселе потрясающих воображение простых обывателей и заставляющих детей просыпаться ночами с криками ужаса! — Итог в целом предсказуем, — продолжил Парамон Нилыч. — US M1921 военные забраковали сразу, да и к модернизированному прототипу М1922 отнеслись прохладно: программой развития танковых сил, которую теперь формировала пехота, наличие танков массой более 15 тонн вообще не предусматривалось. Весовые ограничения накладывались исходя из грузоподъёмности большинства американских мостов, да и вообще, после Первой мировой войны танки в США стали считать чересчур дорогим удовольствием по уже озвученной причине: на американском континенте применять танки негде, а после Первой мировой все рассчитывали, что впредь таких колоссальных конфликтов не будет. Тем временем через 12 лет после экспериментов майора Джонсона и компании к власти в Германии приходит Гитлер... — И чем кончилась история с М1921-М1922? — Да ничем, собственно, — товарищ Котятко развел руками. — Армия так и не смогла изменить своего мнения относительно средних танков, остановив их развитие в США на 10 лет. Чем, собственно и было вызвано колоссальное отставание американцев от танкостроения в Германии и СССР. Оба прототипа в конце 20-х отправили на переплавку. — Но идея многоярусного вооружения прочно засела в головах конструкторов, — отозвался адъютант де Сен-Сир. — Иначе откуда бы через два десятилетия появился упомянутый M3 Lee?.. © А. Мартьянов. 02.06. 2014

Kostuzik: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! — Между прочим, товарищи и господа, в текущем году нас ожидает весьма важный юбилей, — значительно сказал Парамон Нилыч Котятко. — Столетие начала Первой мировой войны. Говоря откровенно, праздновать особо нечего: конфликт был долгий, кровавый, да так и не приведший Европу к однозначному исходу и не установивший прочного мира на будущие времена. Впрочем, право разбираться с этими вопросами оставим историкам — нас интересует несколько иной разрез... — Понял! — воскликнул Ганс Шмульке. — На носу не только юбилей Великой войны, но и полная сотня лет с начала промышленного танкостроения! — В самую точку попал, — согласился комиссар. — Несколько обидно, что на нашей базе эпоха Первой мировой представлена лишь несколькими лёгкими машинами на базе Renault FT-17; командование до сих пор полагает, что в World of Tanks ниши для тяжёлых машин той эпохи пока нет, и в ближайшее время не предвидится... — Действительно, жаль, — вздохнул лейтенант Фюрст. — Я бы с огромным удовольствием испытал такие модели как A7V или «Колоссаль», «Маус» поздневикторианских времен, целых сто пятьдесят тонн! — Прокачка экипажа из двадцати двух человек будет особенно захватывающей, — саркастично ответил на это Ганс Шмульке. — Командир, два мехвода, радист, артиллерийский офицер, полтора десятка артиллеристов и пулемётчиков плюс два механика. Это, уж простите герр лейтенант, не танк, а натуральный броненосец, двигающийся со скоростью в семь с половиной километров в час по твёрдому грунту! — Ничего смешного, — комиссар Котятко пожал плечами. — Если вы не в курсе, то самыми первыми танками в истории человечества занималось военно-морское министерство Великобритании, более известное как Адмиралтейство Его Величества. И позиционировались танки именно как «сухопутные корабли»: спасибо Первому Лорду Адмиралтейства Уинстону Черчиллю, которому, собственно и принадлежала идея. — Ничуть не удивлён, — сказал Фюрст. — Отсюда и все чисто флотские особенности: орудия в спонсонах, причём снятые с настоящих эсминцев, клёпка корпусов производилась по военно-морским стандартам и так далее. — Это уже было сильно потом, — ответил Парамон Нилыч. — То есть когда было принято решение о серийном производстве. Самый первый танк, появившийся на свет, «Маленький Вилли», военных решительно не устраивал: прототип не мог перебраться через ров шире полутора метров, препятствие высотой в шестьдесят сантиметров было для него непреодолимым, а командование британским экспедиционными частями во Франции требовало спроектировать машину, способную преодолевать серьёзные препятствия. Особенности позиционной «траншейной» войны: это во Вторую мировую танки являлись инструментом стремительного наступления, вспарывая фронт противника и выходя в глубокий тыл. Тогда от бронированных машин ждали одного: раскатать эшелонированные оборонительные позиции противника со спиралями Бруно, пулемётными гнёздами и траншеями и позволить пехоте атаковать... — И что же Черчилль? Раз первый прототип отвергли? — Обратился к частной инициативе. А именно к инженерам небольшой линкольнширской фирмы William Foster & Co, с 1846 года занимавшейся производством различной сельскохозяйственной техники. Сеялки-веялки-молотилки, после появления карбюраторных двигателей компания Фостера взялась за трактора и тягачи, включая гусеничные. Эти имена в нынешние времена забыты накрепко, но инженер Уильям Триттон и армейский лейтенант Уильям Уилсон и придумали танк, превратившийся в символ Первой мировой. — «Английский ромб»? — Если точнее — параллелограмм. Гусеницы полностью обводили корпус, что позволяло радикально повысить высоту зацепления, которой так не хватало «Маленькому Вилли», — гусеничные обводы выдавались вверх и вперед, что позволяло преодолеть барьер в полтора метра, а, когда машина переезжала точку баланса, танк под собственной массой начинал крениться вперед, переваливая через стенку рва... Но, поскольку техника являлась принципиально новой и ранее невиданной, опыта конструирования танков не было вообще никакого, Триттон и Уилсон совершили несколько серьёзнейших ошибок, из-за которых ромбовидная схема в итоге изжила себя ещё до конца Великой войны, а затем была окончательно отвергнута. — Дайте догадаюсь, — задумался Ганс Шмульке. — Как наводчик, сразу же скажу, что полный обвод гусеницами корпуса создаёт огромную, просто немыслимую плоскость вертикального бронирования. Крайне уязвимые борта. Бронирование какое предполагалось? — Противопульное и противоосколочное, 10–12 миллиметров, что по современным представлениям — несерьёзно. — Во-от! Высота корпуса сколько? Два с половиной метра? А длина — восемь. Считаем площадь вертикальной поверхности и завидуем немецкому артиллеристу, к которому «ромб» повернулся бортом. Ни о каком рациональном наклоне брони и речи не идёт, болванка прошибала Mark I насквозь! — Согласен, — кивнул Парамон Нилыч. — Однако имелись и другие проблемы. Об отвратительном обзоре мехвода можно не упоминать: этим страдало большинство танков английского производства вплоть до знаменитых «Черчиллей», у которых гусеницы так же охватывали корпус и выступали далеко вперед: механик-водитель попросту не видел, что происходит справа и слева! Наконец, сами гусеницы: инженер Триттон полагал, что звенья должны быть сделаны из броневой стали — логично? — Вполне логично. — Не предусмотрели одного: коэффициент вязкости брони. Траки оказались настолько хрупкими, что в наставлении танкистам было категорически запрещено наезжать на большие камни и крупную щебёнку, а заодно преодолевать железнодорожные пути: при наезде на рельсы гусеницы незамедлительно лопались! Вдобавок они были никак не защищены от обстрела, и обездвижить танк прицельным пулемётным огнём по гусеницам было проще простого. — Но тем не менее это была прорывная технология, — сказал лейтенант Фюрст. — И плевать на отсутствие оптики, невыносимую жару внутри машины и отсутствие связи. Конечно, использовали сигнальные флажки, возили с собой почтовых голубей, а иногда за танком тянулся телефонный кабель, разматывавшийся с катушки по мере продвижения... Появление Mark I на фронте вызвало настоящий фурор. — Битва на Сомме, одно из самых масштабных сражений, — согласился комиссар Котятко. — Кстати, мало кто знает, но танкостроительный проект был в Британии наглухо засекречен и считался одной из ключевых государственных тайн: Черчиллю не хотелось потерять фактор внезапности. Во всех документах танки проходили под названием «Water carriers for Mesopotamia», рабочим, собиравшим корпуса, начальство сказало то же самое: невиданная машина предназначена для перевозки пресной воды в Ираке. Водовоз. Общепринятое название «танк» появилось несколько позднее... — И сколько «Водных цистерн для Месопотамии» успели склепать к Сомме? — спросил Шмульке. — Полсотни без одной единицы. Проблема «детских болезней» обозначилось моментально: перед началом сражения семнадцать танков сломались по самым разным причинам: двигатели, трансмиссия, ненадёжные гусеницы. В один из танков ухитрились вместо бензина залить денатурат. В итоге к немецким позициям выдвинулись всего тридцать две машины, из которых ещё четырнадцать на боевом марше вышли из строя по техническим причинам или застряли в грязи. Остальные вполне успешно доехали до цели и продвинулись в глубину немецкой обороны на пять километров — кайзеровские войска были настолько изумлены и напуганы, что не догадались выкатить артиллерию на прямую наводку, а винтовки и пулемёты против танков оказались неэффективны. — Так и началась новая эпоха, — подвёл итог лейтенант Фюрст. — Никто и представить тогда не мог, что эти неповоротливые и тихоходные страшилища в итоге станут символом войны как таковой. Остаётся только поблагодарить британское Адмиралтейство, перенёсшее морские сражения на сушу... © А. Мартьянов. 25.05. 2014

OLEG_PODAY_PASSATIZHI: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! — Между прочим, товарищи и господа, в текущем году нас ожидает весьма важный юбилей, — значительно сказал Парамон Нилыч Котятко. — Столетие начала Первой мировой войны. Говоря откровенно, праздновать особо нечего: конфликт был долгий, кровавый, да так и не приведший Европу к однозначному исходу и не установивший прочного мира на будущие времена. Впрочем, право разбираться с этими вопросами оставим историкам — нас интересует несколько иной разрез... — Понял! — воскликнул Ганс Шмульке. — На носу не только юбилей Великой войны, но и полная сотня лет с начала промышленного танкостроения! — В самую точку попал, — согласился комиссар. — Несколько обидно, что на нашей базе эпоха Первой мировой представлена лишь несколькими лёгкими машинами на базе Renault FT-17; командование до сих пор полагает, что в World of Tanks ниши для тяжёлых машин той эпохи пока нет, и в ближайшее время не предвидится... — Действительно, жаль, — вздохнул лейтенант Фюрст. — Я бы с огромным удовольствием испытал такие модели как A7V или «Колоссаль», «Маус» поздневикторианских времен, целых сто пятьдесят тонн! — Прокачка экипажа из двадцати двух человек будет особенно захватывающей, — саркастично ответил на это Ганс Шмульке. — Командир, два мехвода, радист, артиллерийский офицер, полтора десятка артиллеристов и пулемётчиков плюс два механика. Это, уж простите герр лейтенант, не танк, а натуральный броненосец, двигающийся со скоростью в семь с половиной километров в час по твёрдому грунту! — Ничего смешного, — комиссар Котятко пожал плечами. — Если вы не в курсе, то самыми первыми танками в истории человечества занималось военно-морское министерство Великобритании, более известное как Адмиралтейство Его Величества. И позиционировались танки именно как «сухопутные корабли»: спасибо Первому Лорду Адмиралтейства Уинстону Черчиллю, которому, собственно и принадлежала идея. — Ничуть не удивлён, — сказал Фюрст. — Отсюда и все чисто флотские особенности: орудия в спонсонах, причём снятые с настоящих эсминцев, клёпка корпусов производилась по военно-морским стандартам и так далее. — Это уже было сильно потом, — ответил Парамон Нилыч. — То есть когда было принято решение о серийном производстве. Самый первый танк, появившийся на свет, «Маленький Вилли», военных решительно не устраивал: прототип не мог перебраться через ров шире полутора метров, препятствие высотой в шестьдесят сантиметров было для него непреодолимым, а командование британским экспедиционными частями во Франции требовало спроектировать машину, способную преодолевать серьёзные препятствия. Особенности позиционной «траншейной» войны: это во Вторую мировую танки являлись инструментом стремительного наступления, вспарывая фронт противника и выходя в глубокий тыл. Тогда от бронированных машин ждали одного: раскатать эшелонированные оборонительные позиции противника со спиралями Бруно, пулемётными гнёздами и траншеями и позволить пехоте атаковать... — И что же Черчилль? Раз первый прототип отвергли? — Обратился к частной инициативе. А именно к инженерам небольшой линкольнширской фирмы William Foster & Co, с 1846 года занимавшейся производством различной сельскохозяйственной техники. Сеялки-веялки-молотилки, после появления карбюраторных двигателей компания Фостера взялась за трактора и тягачи, включая гусеничные. Эти имена в нынешние времена забыты накрепко, но инженер Уильям Триттон и армейский лейтенант Уильям Уилсон и придумали танк, превратившийся в символ Первой мировой. — «Английский ромб»? — Если точнее — параллелограмм. Гусеницы полностью обводили корпус, что позволяло радикально повысить высоту зацепления, которой так не хватало «Маленькому Вилли», — гусеничные обводы выдавались вверх и вперед, что позволяло преодолеть барьер в полтора метра, а, когда машина переезжала точку баланса, танк под собственной массой начинал крениться вперед, переваливая через стенку рва... Но, поскольку техника являлась принципиально новой и ранее невиданной, опыта конструирования танков не было вообще никакого, Триттон и Уилсон совершили несколько серьёзнейших ошибок, из-за которых ромбовидная схема в итоге изжила себя ещё до конца Великой войны, а затем была окончательно отвергнута. — Дайте догадаюсь, — задумался Ганс Шмульке. — Как наводчик, сразу же скажу, что полный обвод гусеницами корпуса создаёт огромную, просто немыслимую плоскость вертикального бронирования. Крайне уязвимые борта. Бронирование какое предполагалось? — Противопульное и противоосколочное, 10–12 миллиметров, что по современным представлениям — несерьёзно. — Во-от! Высота корпуса сколько? Два с половиной метра? А длина — восемь. Считаем площадь вертикальной поверхности и завидуем немецкому артиллеристу, к которому «ромб» повернулся бортом. Ни о каком рациональном наклоне брони и речи не идёт, болванка прошибала Mark I насквозь! — Согласен, — кивнул Парамон Нилыч. — Однако имелись и другие проблемы. Об отвратительном обзоре мехвода можно не упоминать: этим страдало большинство танков английского производства вплоть до знаменитых «Черчиллей», у которых гусеницы так же охватывали корпус и выступали далеко вперед: механик-водитель попросту не видел, что происходит справа и слева! Наконец, сами гусеницы: инженер Триттон полагал, что звенья должны быть сделаны из броневой стали — логично? — Вполне логично. — Не предусмотрели одного: коэффициент вязкости брони. Траки оказались настолько хрупкими, что в наставлении танкистам было категорически запрещено наезжать на большие камни и крупную щебёнку, а заодно преодолевать железнодорожные пути: при наезде на рельсы гусеницы незамедлительно лопались! Вдобавок они были никак не защищены от обстрела, и обездвижить танк прицельным пулемётным огнём по гусеницам было проще простого. — Но тем не менее это была прорывная технология, — сказал лейтенант Фюрст. — И плевать на отсутствие оптики, невыносимую жару внутри машины и отсутствие связи. Конечно, использовали сигнальные флажки, возили с собой почтовых голубей, а иногда за танком тянулся телефонный кабель, разматывавшийся с катушки по мере продвижения... Появление Mark I на фронте вызвало настоящий фурор. — Битва на Сомме, одно из самых масштабных сражений, — согласился комиссар Котятко. — Кстати, мало кто знает, но танкостроительный проект был в Британии наглухо засекречен и считался одной из ключевых государственных тайн: Черчиллю не хотелось потерять фактор внезапности. Во всех документах танки проходили под названием «Water carriers for Mesopotamia», рабочим, собиравшим корпуса, начальство сказало то же самое: невиданная машина предназначена для перевозки пресной воды в Ираке. Водовоз. Общепринятое название «танк» появилось несколько позднее... — И сколько «Водных цистерн для Месопотамии» успели склепать к Сомме? — спросил Шмульке. — Полсотни без одной единицы. Проблема «детских болезней» обозначилось моментально: перед началом сражения семнадцать танков сломались по самым разным причинам: двигатели, трансмиссия, ненадёжные гусеницы. В один из танков ухитрились вместо бензина залить денатурат. В итоге к немецким позициям выдвинулись всего тридцать две машины, из которых ещё четырнадцать на боевом марше вышли из строя по техническим причинам или застряли в грязи. Остальные вполне успешно доехали до цели и продвинулись в глубину немецкой обороны на пять километров — кайзеровские войска были настолько изумлены и напуганы, что не догадались выкатить артиллерию на прямую наводку, а винтовки и пулемёты против танков оказались неэффективны. — Так и началась новая эпоха, — подвёл итог лейтенант Фюрст. — Никто и представить тогда не мог, что эти неповоротливые и тихоходные страшилища в итоге станут символом войны как таковой. Остаётся только поблагодарить британское Адмиралтейство, перенёсшее морские сражения на сушу... © А. Мартьянов. 25.05. 2014

Kostuzik: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! — Знаете, даже как-то неловко становится, когда думаешь, что танки изобрели англичане, — заявил Ганс Шмульке. — В то время как у абсолютного большинства само слово «танк» ассоциируется либо с Германией, либо с Советским Союзом, а две самые «звёздные» бронетехнические знаменитости это вовсе не британские модели, а немецкий «Тигр» и русский Т-34! — Отдельно замечу, — товарищ Котятко назидательно воздел палец к небесам, — что в Первую мировую наиболее массовую серию танков произвели не англичане и не немцы, а французы — историю малыша Renault FT-17 мы как-то обсуждали, но я напомню, что первый в истории танк классической компоновки, то есть с вращающейся башней и установленным в ней орудием, был выпущен в непредставимом по тем временах количестве: более трёх тысяч восьмисот машин. Тогда как Германия ограничилась всего двумя десятками тяжёлых «Железных капутов» A7V и вообще катастрофически опоздала к началу танковой эпохи... — Лучше двадцать A7V, чем вообще ничего, — парировал лейтенант Фюрст. — Вы так думаете? — изумлённо сказал Парамон Нилыч. — Двадцать машин против четырёх тысяч французских и трёх тысяч английских танков всех типов, начиная с помянутого FT-17 и заканчивая тяжёлыми сорокатонными Mark VIII? — Как всегда, вопрос производства вооружений упирается в экономические возможности государства, — не сдавался Отто Фюрст. — A7V предполагалось выпустить крупной серией в сто машин, но кайзеровская Германия уверенно катилась к экономическому кризису. Нехватка ресурсов, денег, комплектующих. Конечно, будь у нас бездонный ресурсный источник в виде колониальной империи, как у бриттов, можно было бы реализовать и другие проекты — а таковых хватало с избытком. Три модификации лёгких Leichter Kampfwagen, прорывной средний Oberschlesien — самый настоящий танк с пушкой в башне и двумя маленькими пулемётными башенками! Просто не успели... — Вы ещё вспомните такие невероятные проекты как Orion-Wagen, — рассмеялся комиссар. — Не слышали о таком? Только вообразите: уникальная ходовая часть, напоминающая сороконожку, закрученную в ленту: на ось ставились штанги, оканчивавшиеся чем-то наподобие «башмака», в довесок — вынесенное вперёд направляющее колесо, чересчур узкое, а потому обычно застревавшее в грязи. Сверху эта изумительная конструкция накрывается внешним корпусом в форме гроба и вооружается четырьмя пулемётами. Можно ехать. Прототип сперва чуть не довёл до сердечного приступа генералов Гинденбурга и Людендорфа, но инженеры как-то сумели пробить финансирование и выпустить «Орионы» малой серией — ухитрились построить двадцать девять машин, из них шестнадцать передать в войска. Они поступили в Armee-Kraftwagen-Kolonne 1116, немного поработали там транспортёрами, а когда военные начали громко протестовать — машины разукомплектовали к ноябрю 1918 года. — Жаль, что ни одной не сохранилось, — вздохнул Ганс Шмульке. — Всё-таки первый в истории шагающий танк. Не совсем, конечно, шагающий, но все-таки... — Главное — это не то, сколько в Германии имелось прототипов и конструкторских идей, — продолжил товарищ Котятко. — Прежде всего надо думать о вопросе, сколько танков отправилось на фронт! Тогда как английские и французские машины начали активно использоваться, кайзеровская армия имела на вооружении исключительно броневики. После битвы на Сомме, начавшейся 1 июля 1916 года, немецкое командование проснулось только к ноябрю и решило, что танк — вещь в войне полезная и надо бы обзавестись своими... — Воображаю, — кисло сказал лейтенант Фюрст. — Танки не появляются из ничего, будто мыши в старых тряпках. Разработка, проект, подрядчики, смежники, поставки... Напомню, что во Вторую мировую для сборки одной «Пантеры» требовалось взаимодействие ста тридцати предприятий... — Тут, конечно, вышло чуть попроще, — кивнул Парамон Нилыч. — Если британская разработка Mark I являлась полностью оригинальной, от корпуса до ходовой, то Германия в условиях военного цейтнота взяла за основу трактор фирмы Holt Manufacturing Company, английской, кстати, из Бирмингема: ходовая часть выпускалась по довоенной лицензии. На готовое шасси ставится прямоугольная коробчатая рама, на раму навешивается броня — посерьёзнее, чем у британских «ромбов». От двадцати до тридцати миллиметров, против двенадцати у противника — осколочно-фугасные снаряды лёгкой полевой артиллерии A7V уже не брали. Плюс два двигателя «Даймлер» по сто лошадиных сил каждый. — Это же сколько по сумме масса получалась? — Боевая? С установленным вооружением, экипажем и боезапасом? Много. Тридцать тонн. Отсюда не лучшая проходимость из-за высокого центра тяжести и узких гусениц. Если британцам на Mark I и последующих модификациях «ромбов» можно было не бояться опрокидывания, то A7V, попадая в ров или воронку, заваливался на бок. Про жуткие условия работы экипажа и говорить нечего: в сравнении с комфортабельнейшей «Пантерой», выехавшей из заводских ворот всего двадцать шесть лет спустя, это был сущий ад! — Слышал, как же, — согласился Ганс Шмульке. — Два «Даймлера», расположенные по центру конструкции, нагревали воздух в танке до шестидесяти градусов, поговаривают, что рекорд — восемьдесят. Поэтому-то на марше вне боевых условий экипаж предпочитал ездить на крыше. — Были совершены и другие конструктивные ошибки, — дополнил комиссар. — Тогда были уверены, что, чем больше вооружения в танке, тем он эффективнее. Первыми несуразность этого постулата поняли французы, создав FT-17 с экипажем всего из двух человек, а на «Шнайдерах» и «Сен-Шамонах» снизив число танкистов до шести и восьми соответственно. Тогда как A7V обслуживали восемнадцать человек! Шесть пулемётов и 57-миллиметровая пушка. Проще надо быть! — До требуемой «простоты» эмпирическим путем дошли только к началу Второй мировой, — заметил лейтенант Фюрст. — В межвоенный период увлечение танками с многочисленным вооружением продолжалось с удвоенной силой, особенно в СССР, где были спроектированы многобашенные СМК, Т-35 или Т-28. — Минимализм в танкостроении тоже не выход, — отозвался комиссар. — Надеюсь, не надо напоминать о ПТ-САУ «Фердинанд» в первоначальном варианте, когда даже курсовой пулемёт для обороны от пехоты предусмотрен не был? Но и перебирать с вооружением тоже не следует: дикая жара в A7V, от которой члены экипажа часто теряли сознание, вызывалась не только работой двигателей: в бою раскалялись пулемёты, пороховые газы орудия... Словом, быть германским танкистом в Первую мировую — настоящий подвиг. Здоровье надо иметь бычье. — Но зато, — гордо сказал Шмульке, — малочисленные A7V вошли в историю, поучаствовав в первой исторической битве танков с танками! Хотя процентная вероятность столкновения с бронетехникой противника на тысячекилометровом фронте была невелика. — Почему же? Насыщение танками англо-французского фронта к весне 1918 года было достаточным по меркам Великой войны. Однако и впрямь вышла неожиданность: A7V всего-навсего должны были отбить у англичан деревню Вилле-Бретонно, а точнее — расчистить дорогу пехоте. Двенадцать машин успешно выполнили задание и продолжили наступление двумя группами. Первая, из трех танков, внезапно наткнулась на три «ромба» Mk.IV и заставила их отойти. Вторая группа встретилась со средними британскими «Уиппетами» — была подбита одна машина и повреждены три. Впервые в истории танк проявил себя как противотанковое средство! Правда, больше до конца Первой мировой ни единого сражения по схеме «танки против танков» так и не состоялось. — И всё равно дебют германской бронетехники можно считать лишь техническим, — заключил господин лейтенант. — Массового применения танков не было, два десятка машин позволили получить лишь определённый минимальный опыт и не более. Тогда как Антанта применяла бронетехнику сотнями боевых единиц. — На том в Антанте и успокоились, — почти мстительно сказал Ганс Шмульке. — Англичане и французы так и не поняли, что танки способны на гораздо большее, чем прорыв оборонительных позиций и противодействие пехоте. И только когда машины Гудериана выкатились на просторы Франции весной 1940 года... — Это уже совсем иная история, — пожал плечами комиссар. — Другое время, другие обстоятельства и совершенно другой уровень развития военной техники. Не будем же мы сравнивать наполеоновских гусар и тяжёлую рыцарскую конницу? Вроде бы те и другие — кавалеристы, но выполняли они принципиально разные задачи. © А. Мартьянов. 25.05. 2014

OLEG_PODAY_PASSATIZHI: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! — Знаете, даже как-то неловко становится, когда думаешь, что танки изобрели англичане, — заявил Ганс Шмульке. — В то время как у абсолютного большинства само слово «танк» ассоциируется либо с Германией, либо с Советским Союзом, а две самые «звёздные» бронетехнические знаменитости это вовсе не британские модели, а немецкий «Тигр» и русский Т-34! — Отдельно замечу, — товарищ Котятко назидательно воздел палец к небесам, — что в Первую мировую наиболее массовую серию танков произвели не англичане и не немцы, а французы — историю малыша Renault FT-17 мы как-то обсуждали, но я напомню, что первый в истории танк классической компоновки, то есть с вращающейся башней и установленным в ней орудием, был выпущен в непредставимом по тем временах количестве: более трёх тысяч восьмисот машин. Тогда как Германия ограничилась всего двумя десятками тяжёлых «Железных капутов» A7V и вообще катастрофически опоздала к началу танковой эпохи... — Лучше двадцать A7V, чем вообще ничего, — парировал лейтенант Фюрст. — Вы так думаете? — изумлённо сказал Парамон Нилыч. — Двадцать машин против четырёх тысяч французских и трёх тысяч английских танков всех типов, начиная с помянутого FT-17 и заканчивая тяжёлыми сорокатонными Mark VIII? — Как всегда, вопрос производства вооружений упирается в экономические возможности государства, — не сдавался Отто Фюрст. — A7V предполагалось выпустить крупной серией в сто машин, но кайзеровская Германия уверенно катилась к экономическому кризису. Нехватка ресурсов, денег, комплектующих. Конечно, будь у нас бездонный ресурсный источник в виде колониальной империи, как у бриттов, можно было бы реализовать и другие проекты — а таковых хватало с избытком. Три модификации лёгких Leichter Kampfwagen, прорывной средний Oberschlesien — самый настоящий танк с пушкой в башне и двумя маленькими пулемётными башенками! Просто не успели... — Вы ещё вспомните такие невероятные проекты как Orion-Wagen, — рассмеялся комиссар. — Не слышали о таком? Только вообразите: уникальная ходовая часть, напоминающая сороконожку, закрученную в ленту: на ось ставились штанги, оканчивавшиеся чем-то наподобие «башмака», в довесок — вынесенное вперёд направляющее колесо, чересчур узкое, а потому обычно застревавшее в грязи. Сверху эта изумительная конструкция накрывается внешним корпусом в форме гроба и вооружается четырьмя пулемётами. Можно ехать. Прототип сперва чуть не довёл до сердечного приступа генералов Гинденбурга и Людендорфа, но инженеры как-то сумели пробить финансирование и выпустить «Орионы» малой серией — ухитрились построить двадцать девять машин, из них шестнадцать передать в войска. Они поступили в Armee-Kraftwagen-Kolonne 1116, немного поработали там транспортёрами, а когда военные начали громко протестовать — машины разукомплектовали к ноябрю 1918 года. — Жаль, что ни одной не сохранилось, — вздохнул Ганс Шмульке. — Всё-таки первый в истории шагающий танк. Не совсем, конечно, шагающий, но все-таки... — Главное — это не то, сколько в Германии имелось прототипов и конструкторских идей, — продолжил товарищ Котятко. — Прежде всего надо думать о вопросе, сколько танков отправилось на фронт! Тогда как английские и французские машины начали активно использоваться, кайзеровская армия имела на вооружении исключительно броневики. После битвы на Сомме, начавшейся 1 июля 1916 года, немецкое командование проснулось только к ноябрю и решило, что танк — вещь в войне полезная и надо бы обзавестись своими... — Воображаю, — кисло сказал лейтенант Фюрст. — Танки не появляются из ничего, будто мыши в старых тряпках. Разработка, проект, подрядчики, смежники, поставки... Напомню, что во Вторую мировую для сборки одной «Пантеры» требовалось взаимодействие ста тридцати предприятий... — Тут, конечно, вышло чуть попроще, — кивнул Парамон Нилыч. — Если британская разработка Mark I являлась полностью оригинальной, от корпуса до ходовой, то Германия в условиях военного цейтнота взяла за основу трактор фирмы Holt Manufacturing Company, английской, кстати, из Бирмингема: ходовая часть выпускалась по довоенной лицензии. На готовое шасси ставится прямоугольная коробчатая рама, на раму навешивается броня — посерьёзнее, чем у британских «ромбов». От двадцати до тридцати миллиметров, против двенадцати у противника — осколочно-фугасные снаряды лёгкой полевой артиллерии A7V уже не брали. Плюс два двигателя «Даймлер» по сто лошадиных сил каждый. — Это же сколько по сумме масса получалась? — Боевая? С установленным вооружением, экипажем и боезапасом? Много. Тридцать тонн. Отсюда не лучшая проходимость из-за высокого центра тяжести и узких гусениц. Если британцам на Mark I и последующих модификациях «ромбов» можно было не бояться опрокидывания, то A7V, попадая в ров или воронку, заваливался на бок. Про жуткие условия работы экипажа и говорить нечего: в сравнении с комфортабельнейшей «Пантерой», выехавшей из заводских ворот всего двадцать шесть лет спустя, это был сущий ад! — Слышал, как же, — согласился Ганс Шмульке. — Два «Даймлера», расположенные по центру конструкции, нагревали воздух в танке до шестидесяти градусов, поговаривают, что рекорд — восемьдесят. Поэтому-то на марше вне боевых условий экипаж предпочитал ездить на крыше. — Были совершены и другие конструктивные ошибки, — дополнил комиссар. — Тогда были уверены, что, чем больше вооружения в танке, тем он эффективнее. Первыми несуразность этого постулата поняли французы, создав FT-17 с экипажем всего из двух человек, а на «Шнайдерах» и «Сен-Шамонах» снизив число танкистов до шести и восьми соответственно. Тогда как A7V обслуживали восемнадцать человек! Шесть пулемётов и 57-миллиметровая пушка. Проще надо быть! — До требуемой «простоты» эмпирическим путем дошли только к началу Второй мировой, — заметил лейтенант Фюрст. — В межвоенный период увлечение танками с многочисленным вооружением продолжалось с удвоенной силой, особенно в СССР, где были спроектированы многобашенные СМК, Т-35 или Т-28. — Минимализм в танкостроении тоже не выход, — отозвался комиссар. — Надеюсь, не надо напоминать о ПТ-САУ «Фердинанд» в первоначальном варианте, когда даже курсовой пулемёт для обороны от пехоты предусмотрен не был? Но и перебирать с вооружением тоже не следует: дикая жара в A7V, от которой члены экипажа часто теряли сознание, вызывалась не только работой двигателей: в бою раскалялись пулемёты, пороховые газы орудия... Словом, быть германским танкистом в Первую мировую — настоящий подвиг. Здоровье надо иметь бычье. — Но зато, — гордо сказал Шмульке, — малочисленные A7V вошли в историю, поучаствовав в первой исторической битве танков с танками! Хотя процентная вероятность столкновения с бронетехникой противника на тысячекилометровом фронте была невелика. — Почему же? Насыщение танками англо-французского фронта к весне 1918 года было достаточным по меркам Великой войны. Однако и впрямь вышла неожиданность: A7V всего-навсего должны были отбить у англичан деревню Вилле-Бретонно, а точнее — расчистить дорогу пехоте. Двенадцать машин успешно выполнили задание и продолжили наступление двумя группами. Первая, из трех танков, внезапно наткнулась на три «ромба» Mk.IV и заставила их отойти. Вторая группа встретилась со средними британскими «Уиппетами» — была подбита одна машина и повреждены три. Впервые в истории танк проявил себя как противотанковое средство! Правда, больше до конца Первой мировой ни единого сражения по схеме «танки против танков» так и не состоялось. — И всё равно дебют германской бронетехники можно считать лишь техническим, — заключил господин лейтенант. — Массового применения танков не было, два десятка машин позволили получить лишь определённый минимальный опыт и не более. Тогда как Антанта применяла бронетехнику сотнями боевых единиц. — На том в Антанте и успокоились, — почти мстительно сказал Ганс Шмульке. — Англичане и французы так и не поняли, что танки способны на гораздо большее, чем прорыв оборонительных позиций и противодействие пехоте. И только когда машины Гудериана выкатились на просторы Франции весной 1940 года... — Это уже совсем иная история, — пожал плечами комиссар. — Другое время, другие обстоятельства и совершенно другой уровень развития военной техники. Не будем же мы сравнивать наполеоновских гусар и тяжёлую рыцарскую конницу? Вроде бы те и другие — кавалеристы, но выполняли они принципиально разные задачи. © А. Мартьянов. 25.05. 2014

BYBY3EJIA:
Таблице на форуме. Узнаю, что там с Вики, исправим, если ошибка.

BYBY3EJIA:
Ради этого фактора практически все делается в интернете

Knopka:
Доброго дня!   Как Вам уже верно писали, на форуме существует тема, перечисляющая время плановой перезагрузки серверов.   Плановые перезагрузки серверов проходят по следующему расписанию:
РУ1: 2:00 UTC (6:00 МСК) каждые понедельник, среда, пятница. Ориентировочное время перезагрузки сервера - 45 минут. В данный период недоступен только указанный сервер.
РУ2: 1:30 UTC (5:30 МСК) каждые вторник, четверг, суббота. Ориентировочное время перезагрузки сервера - 45 минут. В данный период недоступен только указанный сервер.
РУ3: 1:30 UTC (5:30 МСК) каждые вторник, четверг, суббота. Ориентировочное время перезагрузки сервера - 45 минут. В данный период недоступен только указанный сервер.
РУ5: 2:30 UTC (6:30 МСК) каждые понедельник, среда, пятница. Ориентировочное время перезагрузки сервера - 45 минут. В данный период недоступен только указанный сервер.
РУ6: 1:30 UTC (5:30 МСК) каждые вторник, четверг, суббота. Ориентировочное время перезагрузки сервера - 25 минут. В данный период недоступен только указанный сервер.
РУ7: 1:30 UTC (5:30 МСК) каждые понедельник, среда, пятница. Ориентировочное время перезагрузки сервера - 25 минут. В данный период недоступен только указанный сервер. РУ8: 0:00 UTC (4:00 МСК) каждые вторник и пятница. Ориентировочное время перезагрузки сервера - 25 минут. В данный период недоступен только указанный сервер.
Центральный сервер*: 3:30 UTC (7:30 МСК) каждый день. Ориентировочная продолжительность перезагрузки - 5 минут. В данный период может быть недоступен вход в игру, клановые чаты.
*Центральный сервер — не игровой сервер, который предназначен для хранения всех данных игровых аккаунтов World of Tanks и управления работой игровых серверов РУ-региона.   Тема закрыта.

Djak0n: Рад был помочь 
Вот мануал по фото от нашего модератора. 
Надеюсь он поможет вам и другим участникам.
 

Djak0n: Рад был помочь 
Вот мануал по фото от нашего модератора. 
Надеюсь он поможет вам и другим участникам.
 

Djak0n: Рад был помочь 
Вот мануал по фото от нашего модератора. 
Надеюсь он поможет вам и другим участникам.
 

Djak0n: Рад был помочь 
Вот мануал по фото от нашего модератора. 
Надеюсь он поможет вам и другим участникам.
 

Djak0n: Рад был помочь 
Вот мануал по фото от нашего модератора. 
Надеюсь он поможет вам и другим участникам.
 

Djak0n: Рад был помочь 
Вот мануал по фото от нашего модератора. 
Надеюсь он поможет вам и другим участникам.
 

Djak0n: Рад был помочь 
Вот мануал по фото от нашего модератора. 
Надеюсь он поможет вам и другим участникам.
 

Knopka: К сожалению, запрошенные данные не были предоставлены. Для решения проблемы автору темы следует обратиться в Центр поддержки пользователей, раздел для оформления заявки - Технические вопросы, проблемы с клиентом игры.   Тема закрыта.

unball:
Рекомендую воспользоваться Календарём Событий - гораздо удобнее всё отслеживать. 

unball:
Спасибо. Будем разбираться с данным рестораном. 

Knopka:
Добрый день!   Скажите, а при игре у Вас ноутбук подключен через шнур к сети электропитания, или же он работает на мощностях батареи? Игру запускаете из-под администратора? В других приложениях не наблюдается фризов? И давайте на всякий случай проверим видеокарту и процессор на перегрев. Время летнее, даже небольшое количество пыли в ноутбуке способно вызвать понижение его производительности.