Сообщения разработчиков на форуме

Fleget:   Для начала, старый гайд не актуален уже...             

Fleget: Игрокам будет очень полезно. Спасибо за простоту и доступность информации, а так же за видео. 

intellidjent: Всем привет!

Команда мобильных разработок Wargaming выводит в стадию бета-теста абсолютно новое приложение - WGTV.

WGTV станет мобильным «окном» в видео-вселенную Wargaming. Приложение даст возможность быстро и удобно получить доступ ко всему контенту канала Wargaming на YouTube, а это не только развлекательные передачи, видео-презентации, трейлеры и т.д., но и бесценные гайды, которые помогут игрокам эффективнее вести сражения.   Помимо просмотра всех каналов и программ Wargaming, добавления в Избранные, поиска и т.д., приложение обзаведётся поддержкой Chromecast, что, несомненно, придётся по вкусу владельцам «больших экранов». И речь вовсе не о 6-дюймовых смартфонах, а о телевизорах! Это позволит транслировать ролики на экран телевизора прямо с мобильного устройства, а, если видео очень понравится, то его с лёгкостью можно будет скачать в выбранном качестве!   Для участия в бета-тесте вам понадобится: 1. Со своего смартфона открыть следующую ссылку (QR-код ниже): https://groups.google.com/forum/#!forum/wgtv-beta-test (сокращенная ссылка: http://bit.ly/1i6J1ay) и перейти в режим отображения для настольных компьютеров (desktop). 2. Нажать Подать заявку на вступление в группу.           3. После подтверждения заявки администратором группы вам будет отправлено письмо с сообщением о вступлении в группу WGTV Beta Test. Перейдите в саму группу (Visit This Group) и снова переключитесь в режим страницы для настольных компьютеров (desktop). В описании группы нажмите на ссылку Принять участие в бета-тестировании. Ссылка: https://play.google.com/apps/testing/net.wargaming.wg_tv/         4. В появившемся окне подтвердите участие в бета-тесте (Участвовать в тестировании). Поздравляем! Вы стали тестировщиком! Нажмите "Скачать WGTV из Play Маркета".       
Обновление версий приложения Как только обновленная версия приложения становится доступной для установки, в строке статуса отобразится оповещение о новой версии приложения. Чтобы начать установку, перейдите в Google Play и нажмите обновить. 

Отзывы

Своё мнение или сообщение об ошибке вы можете написать в отзывах к приложению, а также в текущей ветке форума.

Reytar1979:   О методике работы которую доверяют волонтерам вы можете прочесть ТУТ уважаемый.

GreyWind: А вы какой самолет имели ввиду. В данной беседе, идет разговор про Ил-40 - самолет реально существовал.

Lesley_Knife: В ближайшее время мы проведем викторину, посвященную новой ветке американских тяжелых истребителей. 

Jluca: Ох, наконец-то я добралась до темки. Хочу поделиться.   На выходных сбылось моя маленькая мечта. Я наконец-то послушала орган вживую. Было немного страшно. Потому что я очень любила этот интсрумент, и надеялась что не разочаруюсь. Это было великолепно!!! С первых минут пробирают мурашки, к минуте 15ой твою душу выдергивает из тела и выбрасывает в космос. А когда заиграла Ave Maria я расплакалась. Ух. Честно я под впечатлением.  

Lesley_Knife: Вопрос оптимизации управления находится под особым контролем. Как только появится решение, об этом станет известно, следите за новостями. И, конечно же, все предложения будут рассмотрены, в том числе и ваше.

Reytar1979:
Уважаемый игрок, вынужден вас разочаровать - в этом случае реставрацией занимаются профессионалы. Помощь добровольцев используется на второстепенных работах.        

ADckii: Филин

Lesley_Knife: Топик не будет удален, нам ваше мнение интересно. Но в целом скажу -  на данный момент мы прорабатываем целый ряд мер нацеленных на то, чтобы новичкам в игре было максимально комфортно. Когда эти меры будут реализованы, мы будем обсуждать новые методы рекламной кампании. 

Priolia: Нет

Sgt_Kabukiman: Уважаемые игроки! 22 апреля с 05:00 до 05:30 (МСК) Личный кабинет будет недоступен в связи с техническими работами.

Jluca: Акция завершена. Закрыто.

Fleget: Да, можно))))

Lesley_Knife:    

Lesley_Knife: Официально - первая песня в мире в стиле хэви метал:  

Matty: Вот это поворот, Михаил, не ожидал от тебя такого 
Прикольно вышло.)

Lesley_Knife:   Ну и финальная песня   ЗЫ Бабизьян рулит! ЗЫЫ Ждем фильма про Фредди нашего Меркури Ждем!

Lesley_Knife: Они и так получают опыта минимально, те кто не активно участвует в бою.

Lesley_Knife: Так много что забыли. Например, More А еще Боб Дилан был...  

Lesley_Knife: Ну, это только одной ветки развития касается. На самом деле, предложение не лишено смысла, вряд ли стоит столь иронически его комментировать.

Ivan_Kulbich: Позже отпишусь подробнее. Проблема известна, но простых удовлетворительных решений мы не видим. Сложные будут, но позже. Как первый шаг конкретно по звеньям - в сегодняшнем балансировщике звенья раскидывает поровну между командами. (этот балансировщик планируется выключить завтра в 11-00 по Киеву).

Grenoli: Акции призваны развлекать привлеченных, а не привлекать новых=).

Sgt_Kabukiman: Два лётчика из команды неожиданно пропали. Их не видели уже несколько дней. Где же они? Оказывается, штаб-сержант Билл Хопкинс и капитан Хирата выполняют особое задание майора Штюльпнагеля — летают на экспериментальной технике — «Лайтинги» и «Тайгеркэты», сражаются над новыми картами... О своих впечатлениях герои рассказывают товарищам. Сказка   — Друзья, кто в последний раз видел Билла Хопкинса? — обратился младший лейтенант Вася ко всем собравшимся в столовой. — А чего ты, собственно, беспокоишься? — откликнулся вахмистр Вольф, с удовольствием откусывая сразу полсардельки, щедро намазанной горчицей. — Не могли же его убить, правильно? И в плен врагу он попасть тоже не мог. Исключено самими условиями нашего существования. — А вдруг эти условия взяли да поменялись? — пробурчал Вася. Брунгильда Шнапс пожала плечами: — Если бы такое произошло, например, если бы появилась возможность очутиться в плену, нас бы поставили в известность. Майор Штюльпнагель обязательно бы провел собрание, зачитал приказ, а потом еще вывесил бы его на общее обозрение. Чтобы до личного состава довести, так сказать, в полном объеме. Нет, тут нечто другое… — Полагаете, мадемуазель, наш штаб-сержант настолько увлекся полетами, что забыл даже дорогу в столовую? — подал голос французский летчик. — Что-то не верится. Американцы всегда были не дураки покушать. — И Горыныч тоже куда-то делся, — прибавил Вася с убитым видом. — Ну, уж с Горынычем точно ничего случиться не могло! — заверил Вольф. В столовую вошел майор Штюльпнагель собственной персоной. Молодецки повел плечами, оглядел обедающих и рявкнул: — Все в сборе? Очень хорошо! Ларош, Шнапс — где доклады о ваших последних полетах? Через час чтобы все отчеты лежали у меня на столе! — Господин майор, — Франсуа Ларош встал, — мы вот с камрадами интересуемся: куда запропастился Билл Хопкинс? — Куда надо, туда и запропастился, — ответил майор. — У него секретная миссия. — С этими словами он величаво покинул столовую. — Кстати, капитана Хираты тоже нет, — вставил флайт-лейтенант Гастингс. Он тихонько сидел на самом дальнем конце стола и аккуратно ел овсяную кашу. — Итак, у нас пропали два летчика, — подытожил Вася. — Как хотите, товарищи, а я нахожу ситуацию тревожной. — И напрасно, — раздался голос штаб-сержанта Хопкинса. «Потерявшийся» американец преспокойно входил в столовую. Вася вскочил и бросился к нему. — Ну ты даешь, Билл! Куда ты запропастился? — Товарищ младший лейтенант, дайте Хопкинсу взять себе обед, — остановила его заботливая Брунгильда. — Вот когда он поест, отдохнет и утратит бдительность, — тут-то  мы его и допросим. Если нужно, с пристрастием. — Она погрозила штаб-сержанту вилкой. Билл засмеялся. — В угрозах нет надобности, фройляйн Шнапс, я и так все расскажу, и с большой охотой. Он сел, позволив Васе принести для него тарелку. — Выкладывай, — сурово приказал Вася, усевшись напротив штаб-сержанта. — И заодно поведай нам, куда ты подевал капитана Хирату и Змея Горыныча. — Они в прекрасной стране Суоми, — сообщил штаб-сержант. — Да и я только что оттуда. — Суоми? — изумился Вася. — Похоже, майор Штюльпнагель не шутил, когда утверждал, будто у тебя какая-то секретная миссия. — Майор Штюльпнагель никогда не шутит, — хмыкнул Билл. — Хотя ничего особо секретного в моей миссии нет. Могу рассказать прямо сейчас. Я был на тестовом задании. — И как там, как? — прицепилась Брунгильда. — Очень хорошо! — выдохнул Хопкинс. — Просто сказка, если честно. Новые модели самолетов, новые карты… Но дело, в общем, не только в этом, хотя новое всегда приятно. Дело в улучшенном качестве управления самолетами. И при этом высотники остаются высотниками, а виражники — виражниками, их основные свойства сохраняются. Просто они — лучше. Вираж более отчетлив, более гладок и в то же время машина лучше слушается управления. А при наборе высоты на высотнике не возникает мерзкого ощущения, будто тащишь в гору мешок картошки. Простите за ассоциацию. — Ничего, — подбодрила его Брунгильда. — Мы все знаем, что американцы произошли от фермеров. После такого странного — чтобы не сказать бестактного — заявления на короткое время повисла тишина, которую разрядил спокойный голос Уилберфорса Гастингса: — Чрезвычайно интересно, дружище. Продолжайте, прошу вас. Билл Хопкинс тряхнул головой: — Что еще… Например, самолеты, приспособленные для атаки сверху, такие, как «Мустанг» или «Ла-5», точнее и лучше выходят из пике, при этом сохраняя скорость для последующего набора высоты. При уходе от погони с восходящей или даже горизонтальной «бочкой» пилот — если у него руки прямые, а не, скажем, кривые, — получит в спину гораздо меньше попаданий. Уменьшен разброс при стрельбе. Штурмовик не впадает в фатальный ступор, увидев, что «Лавочкин» накрывает его огнем, превышающим ширину крыльев. Зато при точном попадании урон гораздо больше — при большом разбросе, естественно, такого не будет. — Звучит как песня, — мечтательно проговорил Ларош. — Мне тоже понравилось, — Билл Хопкинс скромно опустил глаза. — Расскажи про Суоми, — потребовал Вася. — Я побывал, если говорить точно, на двух новых картах — «Секретный аэродром» и «Зимняя война». В основном на «Зимней», — кивнул американец. — Невероятно красиво там, братцы. Тем более что карта эта — ночная. — Ночные бои — специализация англичан, — ревниво вставил Гастингс. — Не понимаю, почему американцу доверили проводить ночные атаки! — Мы же не находимся посреди реальной Битвы за Англию! — засмеялся Билл Хопкинс. — Не нужно разводить тут узколобого национализма, дружище. Американцам тоже хочется полетать ночью. Тем более над Финляндией. Представляете, друзья: светит огромная луна… Внизу видны огни наземных целей… Вокруг тебя — синий мрак ночного неба… И в то же время враги и союзники видны вполне отчетливо. — В реальном бою такого, конечно, не было, — проворчал Гастингс. — Английские летчики летали по приборам, иногда ошибались, а случалось летели вообще вслепую в кромешной тьме, не зная, не столкнутся ли вдруг с незримой целью. Каждое мгновение ждали гибели… — В «Зимней войне» ничего похожего, — заверил Билл Хопкинс. — Красота и наслаждение. Внизу — заснеженный пейзаж, замерзшее озеро. Словом, прекрасная Суоми. — А на что похож «Секретный аэродром»? — поинтересовался Вася. — Немного напоминает «Арктику», — ответил Хопкинс. — Льды, море, торосы… Я что хочу сказать? В моей секретной — точнее, не секретной, — миссии графика безумно красива, а обилие деталей ничуть не повлияло на качество. Самолеты летают прекрасно. — Ладно, — младший лейтенант махнул рукой. — Мы уже поняли, что ты только что съел самый вкусный в мире яблочный пирог. На чем летал-то? — Я взял «Лайтинг» Р-38F, — ответил американец. — Четыре пулемета калибром двенадцать и семь миллиметров, пушка на тридцать семь миллиметров. — Неплохо так, — вставил Ларош. — Все вооружение расположено в носовой части фюзеляжа, — продолжал штаб-сержант, — и пристреляно как курсовое. То есть урон противнику от моего попадания, простите за выражение, наносится совершенно чумовой. За считанные мгновения благодаря мощным двигателям я набрал высоту до трех километров. Взлетаю, такой могучий, быстрый, с прекрасной скороподъемностью… И, в общем, в первом бою мне это не пригодилось. — А что, враги были слишком ничтожны для тебя, могучего и быстрого? — съязвил Вася. Видно было, что он завидует. — Вася, майор Штюльпнагель выбрал меня для этой миссии потому, что я более дисциплинирован, — попытался утешить его штаб-сержант. — А Горыныча? — горестно вопросил Вася. — Ему-то за что такое счастье? — Горынычу никто не задает вопросов, — напомнил Хопкинс. — Не будьте ребенком, товарищ младший лейтенант. С драконом даже майор Штюльпнагель спорить побоится. Так что Змей улетел на новые карты самостоятельно. — Не мешайте Биллу рассказывать, товарищ Вася, — попросила Брунгильда Шнапс. Она уже делала пометки в своем заветном блокноте. — Итак, я лечу в одиночестве на высоте трех километров, — продолжал Хопкинс, — а вся свалка разворачивается внизу, подо мной. Причем «Лайтинги» из вражеской команды тоже там, в гуще народной. Я понял, что мое вмешательство необходимо, и начал спускаться. Хотя очень не хотелось. — Почему? — спросил Гастингс. — Для начала потому, что атака из отвесного пике у меня никогда не получается, — честно признал Хопкинс. — Я спускался широкими спиралями, убрав газ до нуля. Но к моменту атаки все равно имел скорость свыше пятисот  километров  в час. Нацелился я на вражеский «Киттихоук». Тот упорно атаковал моего союзного «тяжа». Прочность у «Киттихоука» невысокая, к тому же бедняга был слишком увлечен своим занятием. Так что я его уничтожил практически мгновенно. Произнеся это, Билл Хопкинс засунул в рот бутерброд с сыром и принялся жевать. Потом он выпил целый стакан горячего какао. Все терпеливо ждали, пока он продолжит рассказ. — И тут, — «страшным» голосом вновь заговорил американец, — на меня накинулись сразу двое — «ЛаГГ-3» и «Спитфайр». Причем «ЛаГГ» атаковал в лоб, а «Спит» заходил сбоку сзади. Я дал короткую очередь по «ЛаГГу», а тот упрямый — не отворачивает. Ну, я рванул машину наверх, пронесся над «ЛаГГом»… Что бы произошло в обычной ситуации? — Ничего хорошего, — хмуро ответил Вася. — Большинство тяжелых истребителей при таком положении теряет скорость. Высоту набирают медленно. И именно в этот момент их, как правило, и расстреливают. — Именно, — кивнул американец. — И каково же было мое удивление, друзья, когда «Лайтинг» неожиданно справился. Мне удалось оторваться от «Спитфайра». Что до «ЛаГГа», то он меня вовсе потерял. Тут я отошел подальше и постарался развернуться как можно резче. «Сплит» получился какой-то смятый, полубоком, но от этого еще эффектнее. Практически меня развернуло на месте. Тем временем парочка моих врагов переключилась на другого «тяжа» — того самого, которого пытался «распилить» взорванный мной «Киттихоук». — И надо всем этим великолепием сияет огромная северная луна, — мечтательно добавила Брунгильда. — Любоваться красотами было уже, честно говоря, некогда, — признал Билл Хопкинс. — Я вернулся и добил «ЛаГГ». Он пытался увернуться от меня, но совершил ошибку: уворачивался он с набором высоты, а уж «ЛаГГу»-то стоило бы уходить наоборот — со снижением. Поэтому в «горке» я его быстро сбил. Тем временем злобный «Спит» оказался у меня в хвосте. Друзья, он меня почти сбил — во всяком случае, здорово повредил мне фюзеляж. — «Спитфайр», особенно в умелых руках, — отличная машина, — хладнокровно заметил Уилберфорс Гастингс. Он покончил с овсянкой и взялся за вареное яйцо. — Лучший истребитель Второй Мировой. — Я бы поспорил, — внезапно послышался голос капитана Хираты. Японец вошел в столовую и поклонился собравшимся. — Я продолжаю считать лучшим истребителем той поры «Зеро». — О, дружище, это ваше полное право! — откликнулся Гастингс. — Что до меня, то я остаюсь при своем мнении. — Вы тоже были на секретной миссии, капитан? — спросила Брунгильда. — Это уже не секрет, — ответил Хирата. — Кстати, о том «Спитфайре», который так настойчиво атаковал нашего бравого американца… — Неужели это были вы, капитан? — Штаб-сержант покачал головой. — Я должен был догадаться по искусному и агрессивному стилю боя. — К тому же капитан Хирата — англоман, — добавил флайт-лейтенант. — Просто интересуюсь английскими самолетами, — пояснил японец. — Они такие забавные. Франсуа Ларош расхохотался, а Хирата с самым серьезным видом обратился к Биллу Хопкинсу: — Я уж думал, что разделался с вами, когда наделал вам дырок в фюзеляже. — Мотор у «Лайтинга» оказался потрясающим, — ответил американец. — После сильного форсажа двигатель успел остыть. Это  меня и выручило. Я просто глазам своим не поверил, когда увидел, что могу дать большую скорость. Чем я, собственно, и воспользовался, удирая от «Спитфайра». Черт возьми, я выжал из своей машины все, на что она была способна! — А способна она оказалась на многое, — добавил Хирата. — Я был страшно разочарован. Мне уж казалось, что победа у меня в кармане. Увы, не все происходит по нашему желанию. — Я не успел снизиться, — продолжал Хопкинс, — для резкого набора высоты скорости мне все-таки не хватало. Поэтому удирал я по прямой. В обычной ситуации безнадежное дело, если приходится уходить от «Спитфайра». Мне удалось оторваться почти на километр. Правда, из моего самолета валил густой дым… — Меня добили ваши союзники, — вздохнул Хирата. — Хороший был бой. — Кстати, помимо «Лайтингов», в тесте летают «Тайгеркэты», — неожиданно сообщила Брунгильда, снова раскрывая свой блокнот. Все собравшиеся дружно повернулись в ее сторону. — А вам-то это откуда известно, Frau Leutnant? — осведомился Вася. Фройляйн Шнапс скромно пожала плечами: — Всего-навсего задала пару вопросов майору Штюльпнагелю. Мне Горыныч намекнул, что отправляется на задание и собирается там разделаться с парой новых самолетов. Ну я и начала наводить справки. — Такое ощущение, что я один ничего не знаю! — горестно произнес младший лейтенант. — Кстати, если тебя это утешит, Вася, до «Тайгеркэта» я не успел докачаться, — сказал Билл Хопкинс. — Утешит, но слабо, — отозвался Вася. — Кажется, от всех этих дел я заболеваю… — «Тайгеркэт» F7F фирмы «Грумман» ко Второй Мировой войне практически опоздал, — заметила Брунгильда. — Незавидная судьба: усовершенствованный истребитель, но — поршневой. Устарел мгновенно. — Не так уж и мгновенно, — возмутился Билл Хопкинс. — И вооружен он был очень хорошо: четыре пулемета в носовой части калибром двенадцать и семь и четыре двадцатимиллиметровые пушки в корне крыла. Плюс еще бомбы: под крылом четыреста килограммов, под фюзеляжем — девятьсот. Внушительная машина. — Высотник и «тяж», — вздохнул Вася. — Жуть берет. Вот бы полетать на таком. — Мечты, мечты, — сказала Брунгильда Шнапс. — В сорок пятом этот самолет торопились ввести в дело. Осваивали его в американских эскадрильях ускоренным темпом. Попутно возникло предложение перегнать эти самолеты на Гавайи своим ходом, а не везти их по морю, где не дай бог транспорт может быть торпедирован противником. Естественно, нужно было доказать, что F7F способен летать так далеко. И вот один из командиров авиабазы «Шерри Пойнт» Джо Реннер совершил беспосадочный перелет из «Шерри Пойнт» в Сан-Диего. Потом он полетел обратно. В общем, летал туда-сюда, демонстрируя командованию возможности самолета. Командование однако на эти «телодвижения» внимания не обратило, и F7F как миленькие отправились на Гуам морем. В бой вступить они уже опоздали. — Так «Тайгеркэты» хоть где-то себя проявили? — поинтересовался Герман Вольф. — На Корейском полуострове, уже после Второй Мировой, — ответил Вася. — Я правильно говорю, фройляйн Шнапс? — Абсолютно, — ответила Брунгильда, сверившись с блокнотом. — Первые «Тайгеркэты» прибыли в Корею в начале осени пятидесятого года. Эскадрилья отплыла из Сан-Диего, одиннадцатого сентября прибыла в японский порт Йокосука, а уже через неделю ее перебросили на авиабазу Кимпо, неподалеку от Сеула. Первую воздушную победу «Тайгеркэт» одержал первого июля пятьдесят первого года. — Кстати, долго пришлось ждать, — вставил Вася. — Это был экипаж капитана Лонга и оператора радиолокационной связи офицера Бакингема, — продолжала Брунгильда. — Они перехватили и сбили северокорейский По-2 севернее Сеула. Из-за малой высоты полета и невысокой скорости, а также малой радиолокационной заметности, По-2 являлся весьма трудной целью. Поэтому американцам удалось сбить его лишь с третьего захода. — Как-то не очень достославно звучит, — хмыкнул Уилберфорс Гастингс. — По-2 вообще неприятная для противника цель, — заметил вахмистр Вольф. — В умелых руках недостатки этого устаревшего самолета превращаются в достоинства. — Но как же быть с F7F? — заговорил Вася. — Вроде бы, сильный самолет. — Да, его способность долго находиться в воздухе и мощное вооружение использовались вовсю в ночных ударных операциях, — продолжала Брунгильда. — Но тут против «Тайгеркэтов» сработал прогресс: у летчиков Северной Кореи появились реактивные истребители. У поршневых машин шансов оставалось мало, так что к началу лета пятьдесят второго «Тайгеркэты» отправились на заслуженный отдых. В середине пятидесятых их полностью сняли с вооружения. — Эх, вот бы нам на них полетать! — Вася заложил руки за голову и мечтательно уставился в потолок. — Кто знает, может быть, «Секретный аэродром» и прекрасная ночная Суоми со всеми этими прекрасными самолетами станут скоро нашим общим достоянием. — Кто знает, — эхом откликнулся Гастингс. — Но спрашивать об этом у майора Штюльпнагеля я бы все-таки поостерегся. © Е. Хаецкая. 16.04. 2014. Читать сказку на портале.

Sgt_Kabukiman: Вахмистр Герман Вольф вылетел на советском штурмовике Ил-2. «Летающий танк» — знаменитый самолет Ильюшина — показал себя во всей красе. Наши герои обсуждают не только ход игрового сражения, но и главную проблему, стоявшую перед авиаконструктором: как найти гармонию между защищённостью, бронированностью самолёта и тем обстоятельством, что это всё-таки самолёт, которому необходимо летать и который, следовательно, не должен быть перетяжелён. Сказка Вахмистр Вольф отер лоб платком. — Вроде, наладил. — Он кивнул на свой искалеченный Ил-2, который только что вернулся из боя. Товарищ младший лейтенант Вася сидел в ангаре своего приятеля на перевернутом ящике и наблюдал за ходом ремонта. — Почему ты сам ремонтируешь самолет? — спросил наконец Вася. — А что такого? — Вольф повернулся к нему, начал опускать закатанные рукава. — Интересно же. — Я думал, у нас один только штаб-сержант Хопкинс любит поковыряться в технике, — объяснил Вася. — У тебя такой узкий кругозор, Вася, потому что ты истребитель, — отозвался Герман Вольф преспокойно. Краем глаза он наблюдал за реакцией собеседника. Реакция оказалась предсказуемо бурной. — Ты что имеешь в виду? — Вася подскочил на месте. — Что значит — «истребитель»? Я на любом типе самолетов летаю! Я универсал! Если помнишь, я вообще начинал как танкист, а потом освоил совершенно новую для себя специальность. — И что ты кипятишься? — преспокойно осведомился вахмистр. — В душе ты все равно истребитель. Скажешь, не так? — Ну, может быть, — сдался Вася. — Не бомбер я, это точно. В душе. И насчет «узкого кругозора» попрошу прояснить. — А то обидишься? — Немецкий летчик рассмеялся. — Ладно, объясню… Чтение документальной литературы создает такое впечатление, что в подавляющем большинстве общество считало настоящими летчиками именно истребителей. Остальные — так, недолетчики. Непонятно что. Это, кстати, сказывалось и на награждениях, и на представлениях к званию Героя Советского Союза. — Гм, — Вася откашлялся, но высказываться пока не стал. — Истребитель считает, что он, такой прекрасный, вылетел на свободную охоту, сбил бедного «Дорнье» или еще кого, — и все, герой героем. — Ты же знаешь, Герман, что это абсолютно не так! — не выдержал Вася. Вахмистр Вольф расхохотался: — Ну, не так… Однако мнение такое имеется. — Не знаю, у кого, — буркнул Вася. — Сам ты узколобый, если так считаешь. — Вот посмотри на мой прекрасный штурмовик, — продолжал Вольф. — Смотрю, — сказал Вася. — Дыра на дыре. — И все же не был сбит, — заключил Герман Вольф. — О чем это говорит? Самолет исключительно надежный. Я на нем сейчас летал над Адриатикой, там сложный рельеф, очень удобный, чтобы прятаться от истребителей. Для штурмовики он, правда, не очень подходит. Поэтому я пошел вдоль северной границы карты, низко над ущельем, и выбрался к вражеским позициям. А врага там не встретил. — И чем занимался? Любовался пейзажами? — хмыкнул Вася. — А пробоины откуда? — Немецкий летчик улыбнулся. — Нет, я делом занимался, можешь не сомневаться. Я начал атаку с южного направления и начал с зенитных установок. Если летаешь на штурмовике, Вася, то с зениток начинать — самое милое дело. — Ну да, пока они не начали с тебя, — кивнул Вася. — Уничтожил я первые три цели без особых затруднений, — рассказывал Вольф, мечтательно поглаживая крыло Ила-2. — Даже ракеты и бомбы не трогал. Топовые пушки вполне справлялись с задачей. Чтобы дать моим пушечкам время пострелять, я не только выпускал закрылки, но и тягу сбрасывал до минимума. — И долго ты так развлекался? — прищурился Вася. — Естественно, нет, — кивнул Вольф. — И в конце концов оказался я, друг мой, возле самого вражеского штаба. А там уже истребители, спешат ко мне, злые такие. Потратил я на штаб несколько залпов, отдал четыре ракеты из восьми, сбросил заодно три бомбы. Уничтожил штаб, чем очень доволен. Ну, и тут началось… Вася вздохнул: — Отчаянный ты, Вольф. — Можно подумать, ты сражаешься иначе, — покачал головой вахмистр. — Словом, вот — набросился на меня вражеский штурмовик. Я его даже не заметил поначалу. Пришлось контратаковать в лоб. Разошлись мы курсами, поснимали взаимно по трети ХП. А пока я «здоровался» с чужим штурмовиком, насели на меня и истребители. Атаковали сверху, злыдни такие. Вася покачал ногой: — Ну так а что, все правильно. Так тебе и надо. Не будешь плохо об истребителях говорить. Вахмистр пропустил эту стрелу мимо ушей: — Я старался не уворачиваться в сторону, а закладывал вираж под трассы их орудий. Это заставляло их снижаться с каждым заходом. В конце концов мой бортстрелок сбил вражеский «Як-7». Остались против меня один «Спитфайр», еще один «Як» плюс их штурмовик. Пришлось опускаться еще ниже. Снизился буквально до девятнадцати метров. Дождался, пока «Спит» окажется прямо у меня за хвостом, и сбросил бомбу. — Слушай, Герман, ну это же совсем «детский» трюк! — не выдержал Вася. — Будь я на том «Спитфайре», ты бы меня так легко не подловил. — Так то был не ты, а какой-то камрад, который считал, что раз он истребитель на «Спитфайре», то он круче всех и уж точно круче бедолаги на тяжелом, неповоротливом, медлительном Ил-2, — Вольф едва сдерживал смех. — «Спитфайр» был уничтожен взрывной волной от моей бомбы. «Як» это видел и начал отходить подальше. Готовил себе пространство для долгой пологой атаки. — А ты? — спросил Вася. — Ну, пока он там маневрировал, я занялся штурмовиком. Выпустил по нему ракеты — и промазал. К сожалению. — Значит, и Герман Вольф ошибается? — Не надо язвить, товарищ младший лейтенант, — ответил немецкий вахмистр. — Конечно, я ошибаюсь. Все промахиваются. Боюсь, даже ты. — Мы сейчас не обо мне говорим, — с достоинством ответил Вася. Он только что вылетал на «Яке-3» и был сбит «Мессершмиттом». Но распространяться на данную тему у него не было никакого настроения. — В общем, добил я штурмовика, — подытожил Герман Вольф. — Пришлось за ним погоняться. Тем временем чужой «Як» наносил мне урон, причем весьма чувствительный, как видишь. — Он кивнул на самолет. — Бортстрелок мой не справлялся с задачей. Так что пришлось мне удирать, беспорядочно петляя между скалами. Продержался, пока не подошли дружественные истребители и не разделались с моим врагом. — Таким образом, — с торжеством заключил Вася, — мы наблюдаем превосходство истребителей над штурмовиком в маневренном бою. — А я этого и не отрицаю, — отозвался Герман Вольф. — Естественно, так и должно быть. «Ил-2» вообще по скорости от истребителя оторваться не может. Да он же для другого предназначен. И это еще хорошо, что есть борстрелок, а то ведь до октября сорок второго самолет существовал в одноместном варианте. — Насколько я помню, Ильюшин начал проектировать свой «летающий танк» еще до войны, — сказал Вася. — Задачка была не из простых: сочетать вес самолета, броню, оружие и скорость. Понятно, что требовались компромиссы. Вопрос только, в чем и какие. Кстати, Ильюшин уже тогда считал, что штурмовик — самолет поля боя — должен быть двухместным. — Самолет все равно получался слишком тяжелым, — подхватил Вольф. — Ильюшин считал, что необходимо проектировать машину, у которой все жизненные части — мотор, маслосистема, бензосистема, бомбы, ну и экипаж, конечно, — должны быть защищены, забронированы. «Летающий танк», короче. Естественно, не один Ильюшин был такой умный, до него и одновременно с ним разрабатывались другие проекты бронированных штурмовиков. Но все они были перетяжеленными. — Стало быть, требовался принципиально другой подход к решению проблемы, — кивнул Вася. — Я до сих пор считаю, что решение Ильюшина было гениальным. То есть сейчас оно выглядит простым до примитивности, но додуматься же до этой простоты требовалось. В случае с тяжелой броней Ильюшин поступил очень просто: он сделал ее не мертвым грузом, как его предшественники, а компонентом конструкции самолета. Собственно, так родилась сама идея бронекорпуса. Все жизненно важные элементы самолета, о которых ты упоминал, были заключены в бронекорпусе. Причем броня варьировалась по толщине: на более уязвимых местах защита толще, на менее уязвимых — тоньше. И последнее: бронекорпусу была придана обтекаемая аэродинамическая форма. Всё. — Какое же это, прости, «всё», — не выдержав, перебил Герман Вольф, — когда это только начало? Что обычно стоит на пути реализации гениальных идей? — Косная материя, — вздохнул Вася. — Технологические возможности. Если идея гениальная, а производство «не дотягивает», — ее можно смело нести в музей и забыть. А в случае с воплощением ильюшинского штурмовика в металле это был как раз бронекорпус. Ильюшин предлагал его штамповать. А специалисты предупреждали: штамповать авиационную броню нельзя. Но материаловеды, заводские инженеры и простые рабочие поддержали Ильюшина, разработали производственный цикл и запустили производство. Ильюшин лично летал на предприятия и смотрел за производством. — Это тогда он чуть не разбился? — припомнил вахмистр Вольф. — Ага, двадцать первого апреля тридцать восьмого, — хмыкнул Вася. — Вылетел в Воронеж вместе с Иваном Васильевичем Жуковым, своим другом, конструктором. Торопился — случилась авария: самолет, созданный в его КБ, сел на дом. Понятно, что ЧП и надо срочно разбираться на месте. У всех жуткое настроение. Летит Ильюшин и видит: указатель скорости не работает. Скоро стемнеет. В общем, плоховато дело. А Жуков доверял Ильюшину как летчику и спокойно себе задремал. То есть самому разбиться — жуткое дело, а уж товарища угробить… Солнце уже садится. Видит наш гениальный авиаконструктор — рядом Задонский монастырь. Сделал левый вираж, заметил рядом аэродром. Ночь тем временем упала, а слева поползла огромная черная туча. Ильюшин сбросил записку с просьбой, чтобы на аэродроме ему выложили фонари… Волнительно? — Да чего волноваться, мы же знаем, что Ильюшин жив остался, — пробормотал Герман Вольф. — Нет, все равно волнительно! — решительно отрезал Вася. — За тридцать километров от аэродрома двигатель «захлопал», вот-вот остановится. Внизу — шоссе, а дальше — Дон. Проскочил Ильюшин шоссе и сел на поле. В Москву тем временем успели доложить, что конструктор Ильюшин только что разбился под Воронежем… — А в чем причина-то была аварии? — спросил Вольф. — Утечка масла, только и всего… И вот что я тебе замечу, товарищ вахмистр: самолет Ильюшина отличался поразительной живучестью. Может, какое-то влияние эта авария вообще оказала на то, какую машину он сделал. И он с самого начала, как я уже говорил, — Вася вернулся к прежней теме, — хотел делать самолет двухместным. В феврале сорокового года Ил-2, облетанный Владимиром Коккинаки, был готов к запуску в серию. Тут появились претензии к его скорости, высотности… — Так ведь это штурмовик, самолет поля боя, — перебил вахмистр Вольф. — Зачем ему порхать, яко истребитель? — Это ты хорошо ввернул старинное русское слово «яко», — захохотал Вася. — Учитывая, что «порхали» «Яки»… — Ну тебя! — отмахнулся Герман Вольф. — Шутки у тебя какие-то… дубовые. Наверное, слишком много летаешь на «ЛаГГах» — И у кого теперь дубовые шутки? — огрызнулся Вася. — Так или иначе, потребовали отказаться от стрелка. Мол, брони достаточно. И в декабре сорокового начали выпускать «Илы» в одноместном варианте. К началу войны их было около ста. Вообще говоря, считается, что они какую-то роль сыграли, громили скопления войск, вражескую технику… Но все же, создается впечатление, что все это были единичные случаи, имевшие, скорее, моральное значение. И то лишь для тех, кто был тому непосредственным свидетелем. К тому же выпуск штурмовиков замедлился, поскольку заводы, выпускавшие «Ил-2», были эвакуированы, когда фронт приблизился. Производство наладили только через два месяца после эвакуации. А штурмовики требовались фронту. — Кстати, в связи с чем вернули стрелка на самолет? — поинтересовался Герман Вольф. — Так называемая обратная связь, — кивнул Вася. — В начале сорок второго состоялась конференция фронтовых летчиков и техников штурмовых частей. Ильюшин тоже прибыл послушать, что говорят о его самолете. В основном отмечали живучесть «Илов». Меня на той конференции не было, но из воспоминаний летчиков, написанных уже после войны, можно вычленить еще такой нюанс: далеко не всегда штурмовики ходили с истребительным прикрытием. Вообще к истребителям у штурмовиков накопилось, скажем так, «много вопросов». Случалось, прикрытие бросало штурмовики. Совсем как у нас. Только для нас это не имеет таких фатальных последствий. — А броня? — напомнил Вольф. И снова погладил свой самолет. — Вот на броню и надеялись в подобных ситуациях, — продолжал Вася. — Между тем уйти от «Мессера» «Ильюшин» не может — скорость не та. Что остается? Не пускать его себе в хвост? А если уже пролез? Надеяться на броню? Задняя полусфера штурмовика оставалась не то чтобы совсем беззащитной, но… — Уязвимой, — подсказал Вольф. — Товарищ Сталин поступил, как обычно: вызвал к себе Ильюшина и сообщил, что во-первых, конвейер останавливать ни в коем случае нельзя — самолеты нужны фронту; во-вторых, требуется прямо сейчас из одноместного штурмовика сделать двухместный; в-третьих, заметил вскользь, что помнит о возражениях Ильюшина, когда было принято решение запустить в серию одноместный вариант самолета. Словом, признал, что Ильюшин был прав — и теперь Ильюшину же исправлять чужие ошибки. Разумеется, задание было выполнено, а как иначе? Решили не менять технологию и оснастку заводов («не останавливать конвейер»), штамповать кабину стрелка из той же брони. — А как компенсировали увеличившийся вес? — спросил Вольф. — Более мощный двигатель, все просто, — ответил Вася. — И в октябре сорок второго первые двухместные штурмовики уже прибыли на фронт. Скорость самолета у цели достигала четырехсот километров в час, летал он на восемьсот километров. Кстати, поставили «топовые», как мы бы выразились, пушки — более мощные, калибра двадцать три миллиметра. Так что штурмовик мог вести бой в воздухе с бомбардировщиками и даже с истребителями противника, особенно на малой высоте. Хотя, конечно, лучше всего было бы взаимодействовать с дружественными истребителями, «по классике». — Я несколько раз читал в воспоминаниях трогательный эпизод — как подбитый, весь дырявый штурмовик возвращается на свой аэродром, боясь только одного: новой встречи с парой-тройкой «Мессеров». И вдруг видит «ястребка» из незнакомой эскадрильи. И этот «ястребок» провожает товарища до аэродрома, а потом, покачав ему крыльями, улетает… — Я тоже такие эпизоды встречал, — кивнул Вася. — По-моему, это просто здорово. — Но главная наша задача, я хочу сказать — задача штурмовиков, — это все-таки поддержка пехоты на поле боя и уничтожение наземных целей, — проговорил Герман Вольф. — В идеале — это танки. На Курской дуге появились «тигры» и «пантеры», а ответом им стали тридцатисемимиллиметровые пушки штурмовиков и противотанковые авиационные бомбы кумулятивного действия… Ильюшин собирал все донесения о действиях своего самолета в особый альбом. В июле сорок третьего там появились фотографии горящих «тигров». — Лично мне больше всего нравится, что этот самолет был невероятно живучим, — сказал Вася. — Впрочем, толковый летчик-истребитель, хорошо владеющий своим «Яком» или «Мессером», может, думается мне, разобраться и с Ильюшинским монстром. — Предлагаешь попробовать? — прищурился Герман Вольф. — Почему бы и нет? — пожал плечами Вася. — Ты передохнул? Тогда — вперед! Читать сказку на портале.

Jluca:
Отлично, а у нас есть где-нибудь прокат?

Matty:
Зачем что-то выжимать?
Я думаю одного раза достаточно..Глупо засиживать до упора одно и тоже самое..(Лично моё мнение)

Grenoli: Пересмотрим принципы начисления "Героев битвы" в следующих обновлениях. Что касается баланса +\- один уровень, то это крайне неоднозначное решение - у нас есть несколько медалей, предназначенных за уничтожение целей на 2 уровня выше.

Lesley_Knife: Чистый опыт, конечно. И не забывайте, что БЗ это не принудиловка, а возможность получить за игру в свое удовольствие приятный бонус. 

Ivan_Kulbich:   Есть предложение как распределить данные самолеты среди двух команд лучше?   Вариант - оставить лишние самолеты ждать не очень. Во-первых, эти игроки уже больше минуты стояли в очереди. Бой 5*5  (без звена, без самолета 9-го уровня потому что без звена их только три, без самолета 8-го уровня потому что их 5 без звена) - может быть скучен. А сколько еще другое звено ждать?   Выглядит как оптимальное решение дать всем поиграть, и разбить настолько поровну насколько возможно.

Jluca: Эм, я с удовольствием присоединюсь, если вы поможете избавиться от страха и научите)

Lesley_Knife: Речь и идет о режиме. Следовательно, именно отключаемая опция.

Grenoli:  

Grenoli: Сейчас разберемся.  Узнал - необходима простая перезагрузка сервера, совсем скоро сможете летать.

Grenoli:  

Grenoli: Боюсь, плохой посыл заставлять кого-то летать на нелюбимых уровнях. Просьбу я озвучил, дальше уже все от вас зависит. Мое мнение - все и так будут стараться посмотреть на 8-10 уровни, там все к вечеру будут сосредоточены. 

Grenoli: Разные маркеры для наземных и воздушных целей.

Fleget: Спецпризы есть практически всегда)))

Grenoli: Что-то такое будет в 1.4. По-моему.

Grenoli: Доля правды есть в Вашем утверждении. Поэтому просьба всем "сосредоточиться" на нескольких уровнях техники, это поможет собрать необходимую статистику. Про тест на основном сервере пока говорить рано.