Сообщения разработчиков на форуме

Jluca: Список кланов, допущенных в совет. Golden Warrior [GW]- командир GlebBukin Squad [SQUAD]- командир KUKep Royal Air Force [RAF]- командир Arngrim_RN, дипломат ShrikeVerner Свободное игровое сообщество Небо [SKY]- командир Elene_, дипломат SKY_Romuldkor X I I I [XIII]- командир Aftermax, дипломат redwar6 Клан АC [AC]- командир AC_Admiral Клан кому за 40 [KKZ]- командир mishelcOLD дипломат Delopup Клуб Веселых Пилотов [SMILE]- командир Smile_Pilot, дипломат CHlLD Партизаны [PZN]- командир Bergal63, дипломат Zizitop0007 Blitzkrieg Team Russia [BTR]- командир WolfNN Bad Boys [BB] - командир Vejron Full Metal Panic [FMP] - командир mcnerrian, дипломат KaylusGremory Игровое сообщество Legion of Sky Team [LOST]. - командир AlexJGor, дипломат yuriybolotin99 Клан Объединенная Стальная Армия [OCA] - командир GEDSTAL, дипломат MACTEP__AC Для получения доступа и попадания в текущий список, командир клана должен написать мне личное сообщение на форуме, указав: Ссылку на клановую тему В клановой теме должен присутствовать актуальный список клана Указать никнейм дипломата, если таковой имеется для добавления его в совет дополнительно к командиру, дипломат должен присутствовать в списке в клановой теме Состав клана должен превышать 10 игроков

Lesley_Knife: От имени разработчиков - присоединяюсь. 

Lesley_Knife: Это не боевая, а танцевальная музыка. Вы предлагаете под нее в бой идти?

Lesley_Knife: В планах есть командные бои, следите за новостями.

Jluca: Поздравляю С Днем рождения сына. Здоровья сыну и тебе))))) И удачи) завидую сыну. Тоже хочу синтезатор, аж ручки ломает.

Lesley_Knife: Ответ.

Lesley_Knife: Это доказательство того, что просьбы коммьюнити не игнорируются. 

Lesley_Knife: Думаю, у них работа не подразумевает наличие нужды в фоновой музыки как таковой.

Lesley_Knife: В танках будет отключение чата. С новым патчем.

kokerus: Зависит от настроя) Эмбиент- хорошо, но можно и более бодрые композиции.

Lesley_Knife: Если пытаться танцевать, то да. Но сосредоточиться помогает.

Lesley_Knife: Возможно. Следите за новостями, если в этой сфере грянут изменения, мы сообщим обязательно.

Lesley_Knife: Какую музыку вы используете для создания фона? Считаю, что для работы нет музыки лучше эмбиента. Один из наиболее интересных представителей - Роберт Рич. А вы любите фоновую музыку?

Lesley_Knife: Я не реагирую. Нет смысла.

Lesley_Knife: Это совершенно другая плоскость.  

Lesley_Knife: То есть? Скрины с ненормативом? Конечно не позволим. А звездочки выкладывайте сколько угодно.

Lesley_Knife: Стандартные фразы скоро набьют оскомину, а вместо звездочек фантазия допишет что угодно. 

Jluca: Ух, у нас -24))) Ветер)) солнце)) Бодрит. Бррррр.

Lesley_Knife: 1. Запомните, кто вас обматерил, и подайте жалобу после боя. 2. Разжигание межнациональной розни по сути от оскорблений и провокаций не отличается ничем. На это вы можете пожаловаться в первом пункте. Остальное - учтем.

Catus_domesticus: Женская вспомогательная служба ВМС Британии внесла свой вклад в победу над нацизмом.    
25 декабря 1980 года, Доррери Лодж, Англия В доме Кармайклов было шумно и весело. На Рождество собралась вся семья. В центре праздника неизменно находилась тетя Маргарет — красивая бодрая пожилая леди. Пока поспевал рождественский пирог, внуки обступили ее и начали приставать: — Тетя Маргарет, расскажи, как ты была на войне! — Да вы уже сто раз про это слышали, — отбивалась тетя Маргарет. — Дороти не слышала, — дети вытащили за руку подругу одной из внучек, приглашенную на праздники в дом Кармайклов. — Ну тетя Маргарет, тебе что, жалко? — Ладно, — с притворной покорностью сдалась тетя Маргарет. — Слушайте. Я закончила школу в июле тридцать девятого. Тогда уже было ясно, что война с Германией неизбежна. Не знаю, что там говорили политики, нам, простым людям, было это очевидно. Я совершенно не хотела сидеть дома и вязать носки, когда Британия готовилась встретить врага. Поэтому я записалась в женскую вспомогательную службу военно-морских сил — Wren. Записалась и поехала домой — ждать вызова. Жду, жду. Время идет. Наконец повестка в Ливерпуль. И что выясняется? Им нужны девушки в водолазном снаряжении, которые помогали бы под водой монтировать мины. Представляете, плавать вокруг корабля и соединять какие-то проволочки? Ой-ой, я такого не могу!.. Так что я снова отправилась домой. Прошло несколько месяцев — и приходит письмо: интересует ли меня радиомеханика? И заодно — как у меня дела с математикой? Есть ли способности к технике? К технике у меня были способности не больше, чем у нашей кошки, да и по математике я ухитрилась получить в школе самый низкий балл. Но мне так надоело ждать, что я написала в ответ: «О да, я сильно интересуюсь техникой и прекрасно разбираюсь в математике!» Так что меня взяли в колледж Вестфилд в Хэмпшире. Это очень красивый колледж. Почему-то больше всего вспоминается, как мы одевались. В наше время у девушки было два комплекта одежды: повседневная и воскресная. Воскресную берегли, а повседневную за те шесть месяцев, что мы учились, мы затрепали просто до неприличия. Когда нам наконец выдали обмундирование, наши юбки и блузы превратились в какие-то лохмотья! Нас было восемнадцать девушек, одетых как попало. Помню, забираемся мы в автобус и едем по Кенсингтон Хай-стрит, а кондуктор объявляет: «Баркс, Понтингс, Дерри и Том, Тиддлвинкс и Лудо» — почему-то нам этот перечень названий казался ужасно смешным. А возвращались мы в общежитие уже в темноте. Город был погружен во мрак — затемнение. У нас еще и не топили. Приезжаем — дома холодно, переодеваемся в темноте. У нас была одна ванна на тридцать шесть человек. Сейчас кажется, что условия были ужасными, но в те годы мы их как-то просто не замечали. Не забивали себе голову, и всё. Мы изучали свойства электричества, магнетизма, закаляли сталь, учились делать инструменты, вроде отверток, пользоваться амперметрами, другими приборами. Вообще это было непросто. Цель учебного курса была нам неясна. Мы просто учились, и все. Как все это пригодится нам в нашей битве за Англию — никто из нас и понятия не имел. Через шесть месяцев нас отправили по разным станциям воздушного оповещения военно-морского флота. Нас называли «радиомеханиками», хотя на самом деле мы понятия не имели, что это означает. Девять из нас получили направление в Доннибрайстл. Никогда не забуду, как после утреннего построения мы топали позади мужчин — их было не меньше тысячи, — а нас девять девчонок. Форму нам пока не выдали, так что пришлось надевать то, что не подошло мужчинам. Комбинезоны из грубой ткани. Здоровенные противогазные сумки изо всех сил лупили нас по ногам. Да уж, видок у нас был! Мы закатывали штанины и подкалывали их булавками, потому что брюки были нам велики и волочились по земле. Стояли к тому же жуткие холода, так что все мы писали домой, выпрашивая у отцов и дедушек их старые кальсоны. Сейчас мне с трудом верится, что мы делали такое, но тогда это была наша работа: мы грузили и монтировали на самолеты радары и специальное радиооборудование. Помню, нужно было перетащить пять или шесть громоздких деталей и все смонтировать на «Свордфишах» и «Альбакорах». На такую работу уходили два-три дня. Все эти громоздкие штуки — трубы, заглушки, приводы — мы таскали на спине, монтировали и потом молились, чтобы все это функционировало как надо. Мы устанавливали генератор радиочастот, настраивали антенны… Отрезать проволоку, паять — все это приходилось делать голыми руками. Требовалась абсолютная точность. Руки страшно  мерзли. Зимой нас продувало до костей в наших тощих комбинезонах. Тут уж нам стало не до смеха. Когда монтаж был закончен, следовало проверить, хорошо ли работает оборудование. Нужно было настроить антенну, так чтобы приборы точно показывали высоту и направление. В то время мы использовали бипланы — «Свордфиш», «Альбакор» и «Вальрус». У «Вальруса» шасси убирались, и если их вдруг заклинивало, то самолет летал кругами и делал разные фигуры, чтобы выпустить или убрать шасси. А вообще «Вальрус»  был замечательный — истинный джентльмен среди самолетов. Помню, как мы с еще одной девушкой из вспомогательной службы летали на «Вальрусе», отлаживая оборудование. Я была в тот день за навигатора. Мы уже возвращались на базу. Моя подруга занимала место воздушного стрелка. Она проверяла работу рации, когда мы вдруг почуяли мерзкий запах гари: один из наших передатчиков загорелся. У «Вальруса» два больших люка, спереди и сзади. Нам удалось отодрать горящий передатчик — вместе со здоровенным куском другого оборудования. Все это добро мы выбросили через задний люк. Мы даже не сказали об этом пилоту и вообще не представляли себе, где находимся. Просто выбросили горящее оборудование вниз, и все. Может, он кому-то на голову упал? Пилот спросил, что мы делаем. «О, сэр, все уже в порядке! У нас тут передатчик горел, но мы его выкинули». Возвращаемся мы в Доннибрайстл, там уже ждут. «Паркинсон, Тревор — в офис капитана, немедленно!» А мы понятия не имеем, чего это нас зовут, да еще так сердито! В офисе капитана стоит огромного роста разгневанный фермер. Вы бы его видели — настоящий шкаф! Оказывается, выброшенное нами оборудование убило одну из его коров. А мы еще считали себя такими умными и хитрыми… Ну так а что, мы были первыми девушками из вспомогательной службы, которые начали летать. Таких тогда не было. Бывало, летчики передавали нам управление во время полета, и мы потихоньку осваивали пилотирование. Однажды нам нужно было налаживать оборудование на одном из «Вальрусов», а свободного пилота не оказалось. И я подняла самолет в воздух. А сажала его на море. Как не убилась сама и никого не угробила — загадка! Вообще-то такие вещи не дозволялись. И когда о моих подвигах стало известно, мне строго-настрого запретили повторять подобные эксперименты. Счастье, что немцы меня не обнаружили! Большинство наших «Свордфишей» красились белой краской. Мы грузили их на корабли, которые называли MAC — MACships. Знаете, что это такое? МАС расшифровывается как «Merchant aircraft carriers» — «торговое судно-перевозчик самолетов». Это были здоровенные грузовые суда и нефтяные танкеры. Там создали по минимуму удобства для перевозки и обслуживания самолетов. Задача самолетов — прикрывать от нападения противника груз, который перевозили эти корабли. Рассказывают, что тогдашний директор торгового судостроения сэр Джеймс Литгоу набросал приблизительную схему такого перевозчика на обратной стороне конверта и предложил переделать подобным образом два судна, которые сейчас как раз возводились на принадлежащей ему верфи. Единственное условие, которое он поставил, — чтобы Адмиралтейство не чинило ему помех. Вот как он разговаривал с начальством! И на такие корабли, на сухогрузы, мы и помещали наши «Свордфиши». Они должны были охранять от немцев грузы для России. Да, да, они шли на север. Россия тогда уже вовсю сражалась с Германией. В те дни в мире только Россия и Англия бились с нацизмом, остальные ждали… В России, говорят, тогда часто показывали документальные фильмы о нашей работе. Не знаю, так ли это. Но кинооператор к нам приезжал и снимал небольшой сюжет о том, как мы живем и сражаемся. «Женщины Британии в борьбе за свободу Британии». Так вот, жалко было смотреть на наши бедные «Свордфиши», когда мы заталкивали их на палубу «торговцев». У них было по два фута с каждой стороны, теснота — как сельди в бочке. Просто чудо, что они куда-то доплыли и еще большее чудо — что они вернулись. Их запускали по очереди с катапульты. Представляете, пилот сидел в кабине в полной готовности и ждал: не появится ли противник. Чтобы самолет сразу могли запустить в воздух с этой самой катапульты. Взлетной палубы на сухогрузах ведь не было. Корабли старались идти не слишком далеко от берегов, чтобы летчик мог в случае чего посадить самолет на землю. Случалось, самолет поднимали краном из воды и вытаскивали пилота. Но никто из них не бросал самолет, все старались сохранить машины, даже с риском для жизни… Я думаю, эти люди больше, чем кто-либо, заслужили Крест Виктории!.. многие, очень многие не вернулись… Но вообще, хочу я сказать, это было чудесное время и чудесное место для нас, девушек из вспомогательной службы. Мы работали бок о бок с моряками, простыми матросами и офицерами. И я была совершенно счастлива, когда шагала на работу на аэродром со своими восемью подругами. Мы топали, а на наших головах болтались каски. Наш аэродром назывался «Доуп-ярд», от слова dope — «ядовитое вещество». Там здорово воняло лаком. Этим особенным зловонным лаком покрывали древесину старых самолетов. А когда их покрывали лаком, то заводили в специальный «ангар» — на самом деле под навес из полотна, — и там, для быстрой обсушки, продували. Как в аэродинамической трубе. Ну и ветрище стоял! Нас так и побросало на землю. Если бы не наши дорогие моряки, уж не знаю, как бы мы и справились. Они нас вытащили… Были у нас и развлечения, не одна только тяжелая работа. Не забывайте, нас было девять девушек, а вокруг — полно молодых привлекательных мужчин. Конечно, мы влюблялись… Однажды нас пригласили принять участие в концерте. Страшно представить, как мы там выступили! Но всем понравилось. Мы вышли на сцену, и я спела песенку: Рыба в море плавает, Птица в небе парит, А я парня буду любить, Пока сердце мое стучит. Ну вот такое что-то… Это было здорово, потому что мой парень — он был крылатый. Я любила летчика. Потом мы еще показывали пантомиму. Я была феей. Да, да, с крылышками. В это  сейчас трудно поверить, но у меня осталась фотография… Все развлечения устраивал один замечательный человек, его звали Билл Мэчен, он был старше всех нас и воевал еще во время Великой войны. Он был ужасно добр к нам. Все мы казались ему детьми — ведь большинство пришло прямо со школьной скамьи. Помню, как он говорил нам: «Не все люди ангелы, поэтому будьте всегда начеку. Помните, кто вы есть». Поскольку мы работали на свежем воздухе, нам выдавали ром. Ну какой ром для девчонок! Мы его не пили, предпочитали чай или сок. Поэтому наши ромовые пайки мы копили, чтобы потом отдать парням. Но как это сделать? Не на борт же самолета тащить. На борту пить нельзя. Поэтому мы договаривались и прятали бутылки у телеграфных столбов: первый столб для Нельсона, второй для кого-то еще — и так далее… А закончилась моя служба неожиданно. У меня случились две аварии в один день. Первый раз самолет приземлился на пшеничном поле. Это была вынужденная посадка — неполадки с топливным баком, мы теряли горючее. Мы не пострадали, но вообще-то я перепугалась и меня здорово тряхнуло. Нас забрал армейский транспорт и повез на базу. И по дороге этот транспорт опять попал в аварию! После этого я целый год приходила в себя, лечилась. В конце концов, меня направили в Глазго, на корабль, который ходил по реке Клайд. Предстояло стать секретарем капитана, заниматься радарами и прочим. Капитана моего звали Дональд Кармайкл, и за него я в конце концов и вышла замуж. Вот и вся моя история, — заключила тетя Маргарет. — А теперь, судя по запаху, пирог готов — прошу всех к столу!       Читать рассказ на портале.

Catus_domesticus: Первые шаги военно-морской авиации. 1912-1916 годы, Королевский флот Британии обзавёлся невиданными за всю историю мореплавания кораблями — авианосцами.       10 января 1912 года, недалеко от острова Грейн Линкор Королевского флота «Африка» стоял на якоре. Корабль выглядел необычно: на носу был установлен особый наклонный помост. Неподготовленному зрителю нипочем не угадать, для чего он предназначается. Лейтенант Чарльз Рамни Самсон стоял возле аэроплана «Шорт» S.38. Он выглядел невозмутимым, уверенным в себе. Казалось, спроси его — волнуется ли он оттого, что сегодня, возможно, ему предстоит стать первым британцем, взлетевшим с палубы авианосного корабля? — и Самсон пожмет плечами: «Не замечаю в этом ничего особенного, сэр!» Разумеется, о сенсационных полетах американца Юджина Эли в Британии знали. Вообще зарубежные коллеги отнеслись к достижениям Эли куда более благосклонно, нежели его сограждане — и особенно военные. Британцы сразу же поставили вопрос: «А можем ли мы повторить — или, лучше сказать, превзойти мистера Эли?» Ответ был очевиден: «Разумеется!» — и в Истчерче с марта одиннадцатого года начали тренировку специально отобранные пилоты. Пилотов было четверо, самолетов — два, зато бипланы: по крылу на летчика, шутили британцы. Тридцатилетний Самсон выделялся среди них. Его жизнь была связана с флотом, начиная с пятнадцати лет, когда он стал курсантом Королевского военно-морского училища. В двадцать два Самсон — первый лейтенант и служит на крейсере Его Величества. А потом он вызвался добровольцем — поскольку не хватало желающих — и поступил в Королевский аэроклуб, который окончил в одиннадцатом году. Общее время налета составило семьдесят одну минуту, а расстояние, которое Самсон проделал по воздуху, — шестьдесят восемь километров. Однако именно этого офицера, аккуратного и внимательного, признали годным для обучения полетам с кораблей. «Инициативен, хорошо образован, умен, умеет мыслить широко и на перспективу» — так оценил его Лорд Адмиралтейства.  И вот — взлет с палубы корабля. Первый в истории Великобритании. «Шорт» поднялся в воздух и уверенно направился к берегу, где совершил посадку. — Это только начало, — сказал вечером того же дня Самсон, обращаясь к своему товарищу — по морскому училищу, по аэроклубу и по Истчерчу — лейтенанту Мэлоуну. — Скоро наши морские самолеты себя покажут. 8 мая 1912 года, борт линкора «Иберния» Военно-морской парад был призван продемонстрировать силу, мощь и красоту британского флота. — Сегодня задачка посложнее, а? — Мэлоун не мог сдержать улыбки. Ему предстояло лететь вместе с Самсоном в качестве летчика-наблюдателя. Это усложняло задачу, поскольку самолет становился тяжелее. Кроме того, «Иберния» не стояла на месте — корабль шел со скоростью в двенадцать узлов. — Готов? «Шорт» S.38 взмыл в воздух с помоста и уверенно приземлился на пляже. Эта демонстрация возможностей авиации была приурочена к инспекции флота Его Величеством. — Весьма впечатляет! — заметил король. Судя по всему, он был доволен. 6 июня 1912 года, Лондон — Что ж, коммандер, могу вас поздравить от души! — Мэлоун пожал Самсону руку. Морское крыло королевских военно-воздушных сил, созданное утвержденным сегодня указом, возглавлял Чарльз Самсон. — Теперь остается только обучать пилотов да совершенствовать навыки, — заметил Мэлоун. — А вы будете в числе тех, кто проложит им путь, — предрек Самсон. 1 июля 1912 года, борт линкора «Лондон» «Шорт» S.38 оторвался от палубы. Мэлоун чувствовал, как послушна ему машина. Все ощущения были новыми, необычными. «Лондон» шел со скоростью в двенадцать узлов. Начало действительно положено, думал пилот. Конечно, он не первый. В Британии он — второй. И все же, все же… За морской авиацией — будущее! 1 августа 1914 года, Лондон Морской министр был непреклонен. — Пока время было мирное, мы кое-как мирились с прихотями авиаторов, которым — честно сказать — место в цирке. Но сейчас все стало серьезно. Мы не можем больше позволить им переделывать военные корабли. Все эти взлетные палубы мешают судам вести артиллерийскую стрельбу и тем самым выполнять свое истинное предназначение. Самсон знал об этом мнении. Знал и о том, что все линкоры «раздели» и авиацию с них изгнали. Нужно было срочно что-то делать. Коммандер пытался протестовать, отстаивая свои идеи: — Еще два года назад я разрабатывал беспроводные устройства для связи самолета и корабля, бомбы, торпеды, изучал возможности ночных полетов, воздушных обстрелов противника в интересах флота. Неужели все это не имеет значения? — Послушайте, Самсон, у нас тут война! Самолеты, конечно, могут приносить пользу, но не такую, как корабельная артиллерия! — В таком случае прошу разрешения переоборудовать под авианосцы гражданские суда, — твердо произнес Самсон. 1 января 1915 года, Биркенхед — С самого начала было понятно, что «Арк Ройял» не справляется с задачей. — Самсон выглядел довольным. Несколько месяцев назад угольщик «Арк Роял» был преобразован в авианесущий корабль. Самолеты грузились в трюм, а при необходимости извлекались палубными кранами и опускались на воду. Когда гидроаэропланы возвращались на свою плавучую базу, их подхватывали все те же краны и водружали обратно в ангар. Система, конечно, надежная — как все примитивные системы, — но она требовала идеально тихой погоды. Кроме того, «Арк Ройял», казалось, и сам изумлялся произошедшей с ним метаморфозе: он не мог развивать большую скорость. Этот тихоход попросту не поспевал за боевыми кораблями. Поэтому Самсон добился реквизиции паромов, ходивших через Ла Манш: «Мэнкомен», «Импресс», «Энгадайн», «Ривьера», «Виндекс». Но общим любимцем стал «Бен-май-Шри» — на мэнском языке это означает «Леди моего сердца». «Бен-май-Шри» был переделан весьма основательно: большой ангар для размещения гидросамолетов занял значительную часть палубы. Там же были установлены краны для подъема аэропланов на борт. «Бен-май-Шри» был в состоянии поднять на борт шесть самолетов: два больших, двухместных, и четыре маленьких — для одного пилота. Палубой ниже находилась ремонтная мастерская: три токарных и два бурильных станка, дисковая пила, другое оборудование. Бывший паром вооружили: он получил четыре двенадцатифутовых пушки и четыре зенитных орудия. Теперь наступило время для тренировки обоих экипажей — моряков и летчиков. Один за другим прибывали самолеты: это были «Шорты». 26 апреля 1915 года, Калсхот Тренировки только-только начались — и уже несчастье. Коммандер Мэлоун стоял на палубе и видел, как самолет неожиданно потерял управление и рухнул в воду. — Шлюпки! — кричал он, хотя моряки и так уже спускали на воду спасательные лодки. Мэлоун перегнулся через борт, высматривая в волнах летчиков. Но из воды вытащили лишь мертвые тела — лейтенант Медикотт и рядовой Хьюз погибли. Погибли во время простого тренировочного полета!.. Что же будет, когда «Бен-май-Шри» войдет в зону военных действий? Предстояло направляться к Дарданеллам. Основная задача гидросамолетов — разведка и корректировка артиллерийского огня. 12 августа 1915 года, 16 часов, Мраморное море Майор Чарльз Эдмондс готовился к боевому вылету. Ему требовалось облегчить самолет, и он решил не брать с собой наблюдателя, лететь в одиночку. Запас топлива был уменьшен до минимума. Все ради торпеды. Вчера был замечен турецкий корабль. — Попробуем уничтожить его с воздуха! — предложил Мэлоун. Торпеда весила почти четыреста килограммов. — Не промахнитесь, дружище, — добавил Мэлоун. — Тут поблизости есть турецкое госпитальное судно. Не торпедируйте его по ошибке. Эдмондс поднял свой «Шорт» на высоту в пятьсот метров и взял курс на северо-восток. Наконец он увидел цель — большой парусный транспортник. Приблизившись к нему, Эдмондс опустил самолет и выпустил торпеду, когда шел на высоте всего пятнадцать метров. Солнце светило летчику в спину. Он хорошо видел мишень. С палубы что-то мерцало. — Кажется, в меня стреляют, — подумал Эдмондс, резко набирая высоту и уходя от корабля. Но он еще успел заметить, как торпеда поразила корабль в борт возле грот-мачты. Затем раздался взрыв. Из воды поднялся столб, в котором заметны были какие-то обломки. Этот водяной столб был невероятно высоким — высотой с сам корабль. Летчик описал круг и вернулся посмотреть — какие разрушения причинила его торпеда. Корабль уходил под воду кормой, но еще не тонул. Берег находился близко, так что у людей, бывших на борту, оставалась хорошая надежда спастись. — Но использовать это корыто они уже больше не смогут, — удовлетворенно констатировал Эдвардс. Он решил заодно произвести разведку близлежащей местности и пролетел над участком суши, занятом турками. Отметил линию окопов. Оттуда его приветствовали выстрелами. Затем приметил скопления живой силы противника, пролетел над дорогой. Засек лагерь возле траншеи к северу от дороги. Конечно, наблюдатель сейчас бы пригодился. Но скорость и возможность торпедировать транспорт — важнее. Когда Эдмондс вернулся, коммандер крепко пожал ему руку. — Вы — первый пилот, который торпедировал корабль и потопил его. На самом деле транспортник, как выяснилось, был уже поврежден английской подводной лодкой и сидел на мелководье. Но торпеда с воздуха добила его, и сбрасывать это со счетом все-таки не стоит. 17 августа 1915 года, 5 часов утра, Мраморное море — Для атаки должны быть подготовлены два самолета, — приказал Мэлоун. — У нас есть два «Шорта», способных нести торпеды. Полетят майор Эдмондс и лейтенант Дакре. Цель — войсковой транспорт. Разведчики заметили его вот здесь. — Он показал на карте. — Готовьтесь, джентльмены. Самолеты вылетели один за другим. Эдмондс увидел цель незадолго до шести утра. На море отчетливо видны были корабли противника — всего три. Летчик снизился и сбросил торпеду. Средний из трех кораблей получил удар в борт. Снова, как и несколько дней назад, взрыв — столб воды. Довольный, Эдмондс направился обратно. Лейтенант Дакре услышал, что мотор работает с перебоями. Скоро самолет затрясся. Плохо дело! А вот и турецкий плавучий госпиталь, о котором его предупреждали. На палубе корабля-больницы забегали, засуетились люди. Очевидно, опасались нападения. Дакре, с трудом удерживая самолет в воздухе, успокоил медиков дружеским взмахом руки. Воевать с госпиталями английских джентльменов не учили! Турки, кажется, поверили. Ни одного выстрела по британцу не сделали, и он потащился дальше — в поисках своей цели. В конце концов он обнаружил турецкий буксир, который укрылся в бухте. Ситуация складывалась непростая. На берегу находились турецкие позиции. Если самолет сейчас развалится, то летчик, может, и спасется, но окажется в плену. Дакре видел, что выхода нет: надо садиться на воду. Он снизился. Мотор тарахтел, но продолжал работать. Поднимая буруны и взбивая пену, он мчал машину вперед. Дакре сбросил торпеду, и она устремилась на цель. Турецкий буксир взорвался. Берег отозвался градом выстрелов — турецкая пехота выскочила на пляж и открыла огонь по гидросамолету. И тут… Избавившись от тяжелой торпеды, «Шорт» как будто вздохнул облегченно… и поднялся. Он снова подчинялся летчику. Винт был измочален ударами о воду, но не развалился и тянул. А вот и «Бен-май-Шри». — Дорогая, я дома! — сказал Лакре, сажая самолет.       Читать рассказ на портале.  

Catus_domesticus: 14 ноября 1910 года, знаковая дата в истории авиации: самолёт управляемый Юджином Эли впервые поднялся в небо с палубы боевого корабля. День рождения авианосцев.       3 ноября 1910 года, Балтимор Авиационная выставка пользовалась грандиозным успехом. Кругом толпился народ. Всем хотелось получше рассмотреть удивительные летательные аппараты. То и дело происходила демонстрация полетов. Под общие аплодисменты впечатлительных американцев отважные мужчины — пилоты — поднимали в воздух свои машины. Немолодой мужчина в военной форме прокладывал себе путь в толпе. Это был капитан второго ранга Чамберс. Он прибыл сюда не развлекаться. У него имелось серьезное задание. Несколько месяцев Чамберс, по поручению морского министра, изучал все, что было написано по поводу авиации, и пришел к важным выводам. В  своем обобщающем докладе он писал: «Несомненно, нас ждет быстрое развитие самолетов. Они будут технически совершенствоваться. В конце концов самолеты, возможно, смогут даже сражаться в воздухе. Однако в ближайшее время основной их задачей можно считать разведку с воздуха, в первую очередь — морская. Отсюда следует наиболее логичный вывод: необходимо исследовать, сможет ли аэроплан взлетать с палубы корабля и садиться на нее». На выставку в Балтимор Чамберс прибыл с единственной целью — найти пилота, способного совершить такое. Сперва он, естественно, обратился к Уилбуру Райту. Это был самый известный и самый авторитетный из американских летчиков. О нем много писала пресса. — Взлет с палубы? Посадка на палубу? — Райт смотрел на капитана с легким, пренебрежительным удивлением. — Вы это всерьез? Подобное предприятие невозможно. Для самолета мало палубы корабля! Он не сможет как следует разбежаться для взлета, но, что гораздо существеннее, ему не хватит длины «взлетно-посадочной полосы» для нормальной посадки. — Считаете, невозможно? — переспросил Чамберс. В воздухе выписывал петли очередной самолет. Каждая фигура воздушной акробатики вызывала дружные восторженные крики публики. — Я уверен, что это невозможно! — отрезал Уилбур Райт и с недовольным видом отошел от Чамберса. Чамберс задумался. Не может ведь он прийти к морскому министру с категорическим отказом? — Вижу, старина Райт вас огорчил, — послышался молодой голос. — Не могу ли я исправить положение? Чамберс резко обернулся. На него смотрел, широко улыбаясь, молодой человек лет двадцати. — Юджин Эли, — он протянул Чамберсу руку. — Это вы сейчас демонстрировали цирковые трюки? — поинтересовался Чамберс. Эли скромно потупился. — Расскажите о себе, — попросил капитан. Юджин Эли пожал плечами: — Ничего особенного, в общем: по профессии я механик, родом из Портленда. Аэропланы показались мне интереснее, чем автомобили или тракторы. А тут подвернулась очень интересная куча хлама: нынешней весной я купил по дешевке обломки разбившегося аэроплана Кертисса. Ну, не напрасно же я механик — из имевшегося материала собрал сносно летающий аэроплан. Научился летать. — Что, самостоятельно? — не поверил Чамберс. — Нет, конечно, взял пару уроков, как положено, — засмеялся механик из Портленда. — Чтобы выступать на авиационных шоу, мне необходимо летное свидетельство. Вообще я собираюсь стать профессиональным авиатором. На этом можно неплохо заработать, если успешно показывать пилотаж на выставках, вроде этой. А собственный самолет у меня имеется. — Да, это преимущество, — согласился Чамберс. — А дело мое заключается вот в чем: я ищу летчика достаточно смелого и квалифицированного, чтобы попробовать осуществить взлет и посадку самолета на палубу корабля. — Ого! — присвистнул Эли. — Это означает «нет»? — осведомился Чамберс. — Это означает «да», черт побери! — воскликнул Юджин Эли. 5 ноября 1910 года, Норфолк — На вас лица нет, сэр, — сказал Эли, переступая порог кабинета Чамберса. — Прочитайте. — Чамберс бросил ему телеграмму из морского министерства. Эли прочел, и брови его поползли вверх. — Они это всерьез, сэр? — осведомился он у капитана. Чамберс пожал плечами: — Иногда у военных бывает странное чувство юмора. Иногда они начинают проявлять расточительность, а порой их буквально сводит судорогами излишней бережливости. Никогда не угадаешь… Говорят, война — это пятая стихия. Нет, друг мой, пятая стихия — это даже не война, это военные в общем и целом… Телеграмма, присланная командованием в ответ на предложение организовать эксперимент по взлету-посадке аэроплана с палубы корабля (а также с указанием на тот факт, что аппарат конструкции Кертисса в наличии имеется), гласила: «Для сооружения необходимого для эксперимента деревянного настила на палубу корабля требуется сумма в пятьсот долларов, которой министерство в данный момент не располагает». — Они не в состоянии найти для нас пятьсот баксов? — Эли качал головой. — Что делается в мире? — Не отчаивайтесь. — Чамберс показал на пачку телеграмм. — Я попросил помощи у частных лиц. Среди моих знакомых много людей богатых и заинтересованных в прогрессе. Возможно, мы найдем необходимую сумму. 14 ноября 1910 года, 15 часов пополудни, Норфолк Юджин Эли не стал интересоваться ни именем частного лица, раскошелившегося на строительство взлетной площадки и переоборудование самолета, ни тем, каких усилий стоило Чамберсу выпросить у министерства для эксперимента крейсер «Бирмингем». Эли сам перестроил свой аппарат, оборудовав «Кертисс» алюминиевыми поплавками и фанерным поддоном. На носу крейсера соорудили наклонную деревянную платформу длиной в двадцать пять метров. Нижняя ее кромка возвышалась над водой на одиннадцать метров. — Взлетать предполагается на ходу корабля, — объяснял Чамберс пилоту, — скорость «Бирмингема» будет около десяти узлов. Это существенно сократит пробег аэроплана за счет набегающего потока воздуха. — Вижу, вы хорошо изучили вопрос, сэр, — кивнул Эли. Он натянул кожаный шлем, надел перчатки, прищурился. Дул сильный ветер. — Может быть, отложим полет? — спросил Чамберс. Он нервничал. — Завтра ожидается погодка еще хуже нынешней, — Эли покачал головой. — Если мы сейчас не докажем им, что самолет может взлетать с палубы, дело отложится на неопределенный срок. Он быстро занял пилотское место. Механики начали прогревать мотор. «Бирмингем» поднял якорь и вышел в море. С горизонта надвигался шквал. — Теперь или никогда! — крикнул Эли, с тревогой глядя на клубившиеся вдали тучи. Он не стал дожидаться, пока «Бирмингем» наберет расчетную скорость. Опробовал управление, дал полный газ. — Освободить стопоры! Стремительно разгоняясь, аэроплан покатился по платформе, достиг ее края и исчез. Казалось, он упал в какую-то яму. Послышался сильный всплеск. Чамберс почувствовал боль в ладонях: он с силой вонзил ногти в кожу. Ну и ну!.. давно он не испытывал такого волнения. Однако по-прежнему доносился треск мотора. Где-то там, за пределом видимости, самолет жил, летел. Миг — и «Кертисс» снова стал виден: двигаясь навстречу шквалу, он медленно набирал высоту. — Эли в воздухе! — прозвучал голос капитана, усиленный рупором. Радист крейсера отправил эти слова в эфир. Новый успех авиации! Америка ждала сообщений о своих героях. …Тем временем Юджин Эли пытался исправить последствия своей первой ошибки. Он слишком торопился разогнать «Кертисс» и во время разбега держал руль высоты в нейтральном положении. Как только аэроплан сойдет с платформы, он сразу же отклонит его вверх и взмоет в вышину. Расчет был, наверное, правильным, но Эли упустил момент. Покинув платформу, аэроплан резко просел, коснулся колесами воды — этот всплеск и слышали на палубе, — и потерял скорость. Капли воды забарабанили по обшивке «Кертисса», залили очки Эли. Вот тут и выяснилось, что навыки механика не подвели пилота: поддон, установленный на самолете, вытолкнул машину. Колеса вышли из воды. Эли сдвинул залитые очки на лоб и увидел прямо у себя под ногами воду. Вода мчалась назад, как дорога под колесами автомбиля. Зрелище было удивительным… Бедный двигатель трясся, как в припадке: казалось, еще немного — и он оторвется. От ударов о воду расщепились концы лопастей деревянного винта. Но свой «Кертисс» Эли собрал на совесть: аэроплан продолжал лететь. Через пять минут «Кертисс» благополучно приземлился на песчаном пляже. 15 ноября 1910 года, Норфолк Чамберс постучал в дверь гостиничного номера. Юджин Эли проснулся знаменитым. Газетчики захлебывались от восторга: сногсшибательный эксперимент, ошеломляющий успех! Морское ведомство теперь уж точно не станет сбрасывать со счетов авиацию! Блестящее будущее! — Почитайте, что мне прислали из министерства, — буркнул Чамберс. Эли прочел телеграмму несколько раз, мрачнея все больше. «Результаты эксперимента безусловно отрицательные. Платформа будет мешать артиллерии корабля. Что до задач разведки, то ее вполне могут осуществлять и наблюдатели с марсов: они видят гораздо дальше, чем пилот, летающий над самой водой». — Бесполезная трата ресурсов? — Эли не верил собственным глазам. — Я так не считаю, — ответил Чамберс. — Продолжим наши опыты? Эли просиял: — Я как раз думал о том, что определенно могу не только взлететь с корабля, но и сесть на него. 18 января 1911 года, 11 часов, Сан-Франциско Броненосный крейсер «Пенсильвания» был оборудован для полета. Чего это стоило Чамберсу — никто так никогда и не узнал. На юте крейсера соорудили деревянную платформу длиной в сорок метров. Над кормовым срезом крейсера платформа образовала четырехметровый свес. — Во время автогонок используют систему аварийного торможения скоростных автомобилей, — объяснил он. — Поперек посадочной площадки протягиваются тросы на небольшой высоте, скажем, в локоть. Придерживаться они могут мешками с песком. Двадцати двух пар мешков хватит. В нижней части аэроплана устанавливаем тройной подпружиненный крюк. При посадке он будет цепляться за тросы, и тяжелые мешки погасят энергию самолета. Это ускорит замедление. Он усмехнулся игре слов. …— Вот он! — Чамберс показал на самолет. «Эли в воздухе», — вспомнил он прозвучавшие триумфально слова. «Кертисс» поднялся с берегового аэродрома в двенадцати милях, вышел на «Пенсильванию» и снизился до платформы. Затем заглушил мотор. Вот-вот самолет сядет… И в этот миг налетел ветер. Сильный порыв подбросил самолет на три метра над платформой. Эли быстро опустил машину — сейчас он реагировал вовремя, — и крюк зацепился за двенадцатый по счету трос, затем за тринадцатый… мешки сдвинулись с места, потащились за самолетом. И вот аэроплан остановился. «Лишними» оставались еще девять метров. Для посадки «Кертиссу» потребовался тридцать один метр. Пилота встретили радостными криками. Капитан корабля Понд уже отдал распоряжение — вытаскивать все шампанское, какое только найдется на борту. Под звон бокалов Понд провозгласил тост за выдающегося авиатора: — С тех самых пор, как голубка взлетела с Ноева ковчега, не случалось более важной посадки на палубу! — Кстати, о взлете голубки, — засмеялся Эли. Он допил шампанское и вернулся к аэроплану. Ровно через час после посадки «Кертисс» легко взлетел с палубы «Пенсильвании» и через тринадцать минут сел на том же аэродроме. 25 декабря 1911 года, Балтимор Чамберс положил телефонную трубку. Новости были печальными. В день своего двадцатипятилетия в авиационной катастрофе насмерть разбился Юджин Эли. Газетчики наперебой начнут предполагать — по какой причине погиб столь искусный авиатор. Не был ли он нетрезв по случаю своего дня рождения? Не решил ли после приятных возлияний продолжить праздник в воздухе? Чамберс тряхнул головой. Как бы запретить им сплетничать? Юджин Эли был выдающимся пилотом, человеком, который доказал возможность авианесущих кораблей. Когда-нибудь Америка скажет спасибо своему великому сыну. …Ждать справедливости для Юджина Эли, который при жизни не получил от флота ни цента, пришлось долго: только в тридцать третьем он посмертно был награжден крестом «За отличие»…    
Читать рассказ на портале.

Jluca: Жалко я не смогу попасть( Участникам удачи))) 

Jluca: Уважаемые Лидеры кланов. Ближайшее время будет проведена проверка списка кланов в совете. Если ваш клан перестал существовать, нужно заменить зама или дипломата, а так же вы претендуете на добавление в совет, пожалуйста, отпишитесь в лс.

Lesley_Knife: Зато дома теплая и дружеская атмосфера. И комп.

Lesley_Knife: Прекращайте танки обсуждать, не увлекайтесь.

Lesley_Knife: Предлагайте тогда уже и варианты оборудования, чтобы не быть голословными. 

Lesley_Knife: Вы считаете предложение ТС неуместным?

Jluca: Всем приветик))) Позитивная страничка получилась) спасибо)))) подняли настроение)))   П.С.: Попытка на этих выходных попасть на каток так же провалилась о_О. Мне уже страшно.

Lesley_Knife: Исправили.

Lesley_Knife: Ориентировочно да. Возможны варианты. 

Lesley_Knife: Хорошая инициатива. Но это кажется актуально совсем для песочницы. После четвертого уровня люди на таран идут только в крайнем случае.

Lesley_Knife: Ответ дан, тема закрыта.

Lesley_Knife: Судьба этого самолета решается, все станет известно в свое время.

Lesley_Knife: Это пока не приоритетная задача. Имею в виду сабж.

Lesley_Knife: Тараны - часть геймплея. 

Lesley_Knife: Это сейчас не главное.

Jluca:

Lesley_Knife: Да, она неимоверна крута!

Lesley_Knife: Северского добавил.