Сообщения разработчиков на форуме

TheStarScream: Потрясающе!

Priolia:   Уважаемые игроки! Отзывы о вышедшем обновлении вы можете оставить в темах: Тема для формализированных отзывов по патчу 1.6 Сбор отзывов по производительности клиента версии 1.6  новая Тема для формализированных отзывов по изменениям в управлении в 1.6 Тема для формализированных отзывов по балансу вооружения в 1.6 Тема для формализированных отзывам по звукам и голосовым сообщениям в патче 1.6 Если вы нашли баг на Общем тесте, то создайте тему в  разделе Баги Общего теста. Спасибо за сотрудничество!

Priolia: Далее - отзывы по Общему тесту 1.6 итерации 2  

Sgt_Kabukiman: Тяжёлый истребитель, он же штурмовик БШ-2, — машина во всех смыслах тяжёлая. Не так-то просто выполнить на ней задание. Наши герои ищут и находят способ выйти из положения. Не бывает же самолётов, у которых вообще нет достоинств? Значит, нужно эти достоинства отыскать! Сказка Товарищ младший лейтенант Вася пребывал в дурном расположении духа. Ему не нравилось это задание. Ему не нравился этот самолёт. Ему не нравилось его собственное настроение. Ему вообще все не нравилось! И это — при том, что обычно Вася отличался легким, веселым нравом. Но что тут поделаешь, если очередное задание — уничтожить десять наземных целей на БШ-2 — выглядело, по меньшей мере, трудновыполнимым. Мягко говоря. Очень мягко. Как штурмовик этот самолёт вообще малопопулярен, и неспроста. Его топовые пушки плохо берут бронированные наземные цели, а ШВАКи из начальной комплектации вообще против наземки не тянут. Эрэсов тоже нет, только бомбы — четыре штуки. Как на таком гробу прикажете выполнять задание? Вася прикусил губу. Конечно, на всякий «гроб» найдется любитель. Имеются поклонники и у БШ-2. Ценят его как низколетающий тяжелый истребитель без бортстрелка. Многие даже бомб не берут. Или берут, чтобы побыстрее от них избавиться и потом гоняться за вражескими штурмовиками и низколетающими истребителями. В общем, каждый развлекается, как может. Вася возился со своим самолётом в ангаре, поглядывая в раскрытые двери — не покажется ли Горыныч. Для полноты «счастья» ему определенно не хватало дракона с его язвительными замечаниями и насмешечками. Но нет, древнее чудовище определенно развлекалось где-то в небесах. С горя Вася подвесил на свой БШ-2 самые тяжёлые бомбы — по сто килограммов, — и вышел в бой. Так, что там у нас внизу? «Порт». Оч-чень хорошо. Вася описал над своими позициями два круга, набрав высоту чуть больше километра. Подождал, пока бой над вражескими кораблями разгорится как следует, и потихоньку начал — не пикировать, а планировать — на группу малых кораблей. С высоты в семьсот метров открыл огонь из пушек. Как и предвидел, не без тоски, Вася, пушками он с великим трудом поджег один кораблик из четырех, составляющих единую цель. И уже набирая высоту, добил цель двумя бомбами. И тут — как, опять же, ожидалось, — на младшего лейтенанта набросились сразу три БШ-2 из вражеской команды. С ними был ещё один истребитель Р-40. — Глупый «Киттихоук», — проворчал товарищ Вася. — На что ты рассчитываешь супротив Васи на тяжелом истребителе, а? Он повёл самолёт в лобовую и стер «американца» в порошок за считанные секунды. Мелочь. Главное — что делать с вражескими БШ-2? Как Вася ни пытался оторваться от них, как ни виражил, они упорно не отставали. Иногда случается везение: преследователи начинают активно мешать друг другу. Увы, не в этот раз. Васины противники действовали слаженно. Они даже и не думали столкнуться в воздухе и взаимно уничтожиться. В конце концов самый нахальный буквально стал заходить в хвост БШ-2 товарища младшего лейтенанта с неприятным намерением затаранить его. ХР у него было больше, чем у Васи, и он бы легко сбил младшего лейтенанта — благодаря новому принципу тарана в игре. Оба тяжёлых истребителя находились у самой воды. Вася сбросил последние бомбы. В последние секунды своего существования в этом бою ему удалось утащить с собой и одного из противников… …Вытирая пот, Вася стоял в ангаре. Да, если и дальше пойдет такими темпами, он провозится несколько дней. За один бой выполнить задание на одну десятую! Давненько с Васей не происходило такого. Ладно, решил младший лейтенант. Надо — значит, надо. Глотнуть чаю из термоса — и вперёд. Он уже предвидел вечер в офицерском клубе. Можно будет изобразить, в юмористическом виде, свои неудачи на БШ-2. Но, естественно, не раньше, чем он сможет предъявить выполненное задание. Неудачи вообще иначе выглядят после того, как цель достигнута. Удивительным образом они превращаются из раздражающего фактора в милые подробности… …Опять «Порт»! БШ-2 младшего лейтенанта набирал высоту. На этот раз Вася решил попробовать, сработает ли принцип топмачтовой бомбардировки. Он подобрался к боевому кораблю противника и на малой высоте уронил бомбу перед маркером — красным треугольничком по центру. Так, смотрим… Ага! Вася едва не вскрикнул от радости и возбуждения. Корабль определенно сильно поврежден. Правда, советский летчик не был полностью уверен в том, что сработало именно топмачтовое бомбометание — возможно, бомба просто удачно попала в треугольничек цели… Так или иначе, а получилось неплохо. Разворачиваясь, Вася с удовлетворением отметил, что корабль, что называется, «на ладан дышит». Осталось добить — и ещё один пункт задания «в кармане». Но не успел товарищ Вася снова сблизиться с вражеским кораблем, как внезапно налетевший союзный БШ-2 грохнул его двумя бомбами — и был таков. — Ну знаешь!.. — от возмущения Вася не находил слов. Грязный приёмчик — забрать себе цель, почти добитую союзником. Ладно. Око за око, как говорит Горыныч. Вася кинулся к следующему кораблю. Обычно он так не поступал — неспортивно, все-таки, а авиация, как говорит капитан Хирата, — это спорт джентльменов (что бы ни имел в виду японский летчик). Раз у меня украли добычу — возьму чужую! Вася был очень зол. А хорошо потрепанный кем-то до него кораблик просто «просился», чтобы его добили. И Вася сделал то, за что только что ругал своего ловкача-союзника — высыпал на цель оставшиеся у него бомбы. Чтоб уж наверняка. И снова бедолага-кораблик оказался единственной Васиной добычей за весь бой. А команда, в которой сражался Вася, проиграла по очкам. Что же делать? Должен быть какой-то работающий прием. Так, продолжим эксперименты. Наверняка Гастингс уже «настриг» наземных целей и попивает у себя в ангаре свой пятичасовой чай. При мысли об этом Вася скрипнул зубами. Ничего, советские лётчики — люди упорные. В третьем бою он решил придерживаться другой тактики. Бочком-бочком, краем карты, Вася на своем БШ-2 просочился в центр вражеских позиций, постаравшись преждевременно не обнаружить себя. И это ему удалось. Так, пора. Он вышел на позицию на высоте двадцати пяти метров, чтобы на радарах не отсвечивать. А вот и несколько лёгких целей — автомобильные конвои… Хорошо! Очень хорошо! Время развлечься по полной! Несколько коротких залпов и бомба… конвой готов! Ура! Подражая известному киногерою, Вася громко запел в кабине «Вечерний звон, вечерний звон, как много дум! — Бах, ещё бомба! — Наводит он!» Четыре раза он обстреливал и бомбил конвои — и четыре раза добивался успеха. Товарищ младший лейтенант просто не верил самому себе. Неужели теперь получится выполнить задание быстрее? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Предчувствия его не обманули: этот бой Васина команда тоже проиграла. Радость оказалась недолговечной. Вскоре на младшего лейтенанта накинулась целая толпа вражеских самолётов. Они повисли на нем, как бульдоги на медведе, и уже скоро Васиному БШ-2 настал конец. И снова ангар. На сей раз там обнаружился флайт-лейтенант Гастингс. — Как вы, дружище? — приветствовал он своего советского друга. — Какой-то вид у вас вымотанный. Не задался день? — Перестаньте издеваться, Гастингс, — почти простонал в ответ Вася. — Вы прекрасно знаете, в чем дело. Англичанин пожал плечами: — Честное слово, не знаю. Поделитесь трудностями? — Трудностями не делятся, их преодолевают, — младший лейтенант скрипнул зубами. — Как угодно. — Уилберфорс Гастингс притворился, что обижен. — Я же не штурмовик по характеру, — выпалил Вася, — я истребитель! А мне приходится наземкой заниматься… — Вот в чем дело, — протянул Гастингс. — Ну ничего, Вася, вы справитесь. Мы все в вас верим. — А что, все уже выполнили задание? — Вася не верил своим ушам. — Кое-кто даже не брался, а кто-то в процессе, как и вы, — утешил его флайт-лейтенант. — Ларош завяз намертво: до сих пор не поразил ни одной цели. Не знаю, утешит ли вас это. — Я буду утешен, когда пересяду на «Спит» или «Як», — буркнул Вася. — Поскорей бы… И как только он это произнес, его охватило странное чувство. Ему стало обидно — обидно за БШ. Пусть команды, в которых дрался Вася, постоянно проигрывали, — но ведь во вражеских командах точно такие же БШ-2! Серые трудяги… И они прекрасно себя проявляют. — Вы напрасно так плохо относитесь к БШ, — Гастингс как будто угадал его мысли. — Ведь этот самолёт — предшественник замечательного советского штурмовика «Ил-2», не так ли? — Фактически это один и тот же самолёт, — ответил Вася. — Просто на ранней стадии разработки он назывался «бронированный штурмовик», а потом получил название по фамилии Ильюшина. — Кстати, с какого времени это стало практиковаться — называть самолёты именами конструкторов? — уточнил флайт-лейтенант. — Назову вам точную дату, — кивнул младший лейтенант. — Девятого декабря сорокового года приказом по НКАП все новые боевые самолёты, принятые к серийному производству получали наименования по фамилиям их Главных конструкторов. Вот тогда-то наш БШ-2 и превратился в Ил-2. — А начинался он?.. — заговорил Гастингс и замолчал, давая Васе возможность закончить фразу. — Формально можно считать, что в феврале тридцать восьмого, — подхватил младший лейтенант. — Тогда Ильюшин направил на самый верх докладную записку, в которой обобщил свои основные идеи насчет тяжелого штурмовика. Он писал, что при современной глубине обороны и организованности войск и огромной мощности их огня штурмовая авиация будет нести очень большие потери. Поскольку вражеский огонь, как предполагал Ильюшин, будет направлен в основном именно на штурмовую авиацию. — У Советов же были в то время штурмовики? — припомнил Гастингс. Но не слишком уверенно. — ХАИ-5 и целых два «Иванова» — Немана и Сухого, — кивнул Вася. — Но они как раз и были уязвимы. Ни одна жизненная часть этих самолётов — экипаж, мотор, масло— и бензосистемы, бомбы — ничто не было защищено. Ильюшин был убежден в том, что необходимо создать бронированный штурмовик. — Летающий танк, — вспомнил Гастингс формулировку. — Да, да. — Ильюшин предоставил свой проект. А уязвимым местом стал… — …традиционно — двигатель! — кивнул флайт-лейтенант. — Кстати, какой? — АМ-34 ФРН, — сказал Вася. — Сначала. Потом взяли другой, более мощный. И его тоже заменили. Но о двигателях потом. Ильюшин обещал, что максимальная скорость новой машины будет у земли во время атаки цели — до четырёхсот километров в час. Дальность полёта — при наилучших условиях — до восьмисот километров. Вооружение — четыре пулемёта ШКАС в крыле для стрельбы вперед, один пулемет ШКАС на турели для стрельбы назад. Ну и бомбы — до двухсот пятидесяти килограммов. — В общем-то неплохо, — сказал Гастингс. — Другое дело, что достичь этого не удалось. Вася пожал плечами: — Люди работали, а окончательный результат, в общем, хорошо показал себя во время войны… Главная «фишка» БШ — бронекорпус передней части машины. Он защищал мотор, водо- и маслорадиаторы, бензобаки. Ну и экипаж — лётчика и штурмана-стрелка. Плюс ещё были бронекапсулы, расположенные внутри бронекорпуса. Летчик тоже защищался спереди — броней бронекорпуса и бронекапсул, специальными бронещитками и бронестеклом козырька фонаря кабины. Толщина брони — пять миллиметров. — Проект приняли? — спросил Гастингс. — Ещё как! — подхватил Вася. — Государственные испытания назначили на ноябрь тридцать восьмого. И тут на первый план выходит двигатель. АМ-34ФРН был разработан специально для бомбардировщиков. А для бронированного штурмовика у него была слишком большая высотность — свыше трёх тысяч метров — и недостаточная мощность у земли. — А когда появилось название БШ-2? — спросил Гастингс. — В мае тридцать восьмого, когда появился приказ о строительстве такого самолёта — двухместного одномоторного бронированного штурмовика Ильюшина. Там он уже называется БШ-2. В ходе более детальной проработки проекта отказались от дополнительного бронирования — то есть от бронекапсул. Сохранили сплошной бронекорпус и бронещитки для защиты летчика и стрелка. — А двигатель? — коварно спросил Гастингс. — По больному бьёте, флайт-лейтенант, — кивнул Вася. — АМ-34 ФРН был снят с производства. Это сразу затормозило работы по строительству штурмовика. И уже в феврале тридцать девятого БШ-2 опять изменился, поскольку новый двигатель АМ-35 был мощнее. Тогда же быстро построили два самолёта и изготовили экспериментальные бронекорпуса. Но… Мотор. АМ-35 не прошел сточасовые государственные испытания. И работы опять приостановлены. Наконец в марте тридцать девятого АМ-35 успешно отработал на заводских испытаниях. Все, можно двигаться дальше. — И когда полетели? — поинтересовался Гастингс. — Второго октября тридцать девятого, — Вася вздохнул. — Десять минут в воздухе. Дальше пришлось садиться: мотор перегревался, самолёт валило влево. До конца марта сорокового продолжались заводские испытания. Мотор АМ-35 работал неудовлетворительно, как утверждали в ОКБ Ильюшина. Охлаждение мотора и его систем, особенно при взлете и наборе высоты, было недостаточным — мягко говоря. В общем, на этой почве возник конфликт. — Кого с кем? — уточнил Гастингс. — Моторостроителей и авиаконструкторов, — ответил Вася. — Если совсем конкретно, Микулина с Ильюшиным. В апреле сорокового года состоялось расширенное совещание в наркомате авиапромышленности. Микулин разнёс схему размещения мотора в бронекапоте, изругал систему охлаждения. Зачем создавать свой радиатор, когда в производстве уже существует хорошо отработанные водо- и маслорадиаторы к мотору? Микулина возмущало, что игнорируются рекомендации моторостроителей. Под конец он высказался совсем нелицеприятно: «В этом броневике не сделано ни одной дырки для охлаждения мотора, как же он будет после этого нормально работать!..» — Сильно, — одобрил флайт-лейтенант. — Так что БШ-2 разрабатывался в той ещё обстановочке, — продолжал Вася. — Тем не менее в последний день марта сорокового года БШ-2 был официально принят НИИ ВВС для проведения государственных испытаний. — Это с мотором АМ-35? — уточнил англичанин. Вася кивнул: — Именно. Тридцать восемь полетов с общим временем почти в двадцать часов. Главной особенностью нового штурмовика был обтекаемый бронекорпус из авиационной броневой стали. Бронекорпус практически полностью включался в силовую схему планера самолёта — его носовая часть воспринимала нагрузки от мотора, центральная — от узлов крепления крыла, хвостовой части фюзеляжа, экипажа и оборонительной пулеметной турели. — А толщина брони сохранилась пять миллиметров? — Варьировалась, — отозвался Вася. — Капот мотора — четыре миллиметра, пол и боковые стенки кабины экипажа — пять миллиметров, стенки за штурманом и лётчиком — по семи миллиметров. И так далее. — А скорость? — Скорость подкачала, — признал Вася. — Чуть более трёхсот пятидесяти против обещанных четырехсот километров в час. И дальность, кстати, тоже: шестьсот километров против обещанных восьмисот, а то и тысячи. Маневренность и управляемость машины были признаны недостаточными, да и скороподъемность оставляла желать лучшего. И… мотор. — Опять заменили? — догадался Гастингс. — Да, на АМ-38, — подтвердил Вася. — Высокое начальство настоятельно порекомендовало Ильюшину и Микулину совместно — так сказать, дружно, — поработать над установкой АМ-38 на броневик. А пока суд да дело — решено было выпустить шестьдесят пять машин с мотором АМ-35 и сформировать один штурмовой авиаполк — чтобы провести войсковые испытания нового штурмовика, освоить тактику его боевого применения и так далее. Тут нужно ещё учитывать, что ВВС Красной Армии не имело специального самолёта-штурмовика в течение пятнадцати лет, так что приходилось наверстывать упущенное. И поэтому к БШ-2 было такое повышенное внимание. — А когда он стал одноместным? — Флайт-лейтенант покачал головой. — Я помню, что были двухместный и одноместный варианты Ил-2. — Серию из шестидесяти пяти самолётов БШ-2 так и не построили, — ответил Вася. — Сократили её до десяти машин. Установили другой мотор — АМ-38. И тогда же, в начале сентября сорокового года, переделали БШ-2 в одноместный. Вариант без воздушного стрелка позволял усилить бронирование со стороны задней полусферы и установить дополнительный бензобак. Мотор был тяжелее, требовалось облегчить самолёт. Ильюшин спешил подготовить свой проект для серии. АМ-38 жрал больше горючего, чем его предшественник, — стало быть, ещё больше уменьшалась дальность, — следовательно, дополнительный бензобак был необходим… — Вася, — с чувством произнёс Гастингс, — вы сами видите, какой нам выдали для задания интересный самолёт. Вылетая на нем, вы фактически находитесь в машине, которая представляла собой промежуточный итог работы конструкторской мысли! Вася пожал Гастингсу руку: — Благодарю за поддержку дружище. Я передохнул, вдохновился… и кое-что обдумал, пока мы тут с вами беседовали. Теперь я знаю, что делать. Увидимся вечером в клубе. Вася начал драться осторожнее, расчетливее. По-прежнему за один бой ему редко удавалось уничтожить больше двух наземных целей. Зато его ни разу больше не сбили. И семь раз подряд его команда выигрывала. Товарищ младший лейтенант больше не спешил скинуть бомбы сразу — сначала он охотился на врагов в своем тылу в сопровождении своих самолётов. Потом, стараясь не отбиваться от группы, работал по наземке. В последний раз вышло просто упоительно: Васе достались два весьма толковых товарища по команде. И когда на них напали, они встали в «карусель» и успешно отбились — хотя противниками их были тяжелые истребители. — Вот так-то! — сказал сам себе Вася и похлопал по фюзеляжу БШ-2, когда он вернулся в ангар после очередного вылета. — Десять наземных целей. Я молодец. Он привёл себя в порядок и отправился в офицерский клуб. Как и ожидалось, там уже собралось общество. Франсуа Ларош выглядел обескураженным: неудачи буквально преследовали его в этот день. Уилберфорс Гастингс, напротив, казался весьма довольным жизнью. — А вот и товарищ Вася! — вскричал он. — Наш герой. Уверен, ему будет, что рассказать о своих подвигах. Ларош кисло улыбнулся ему: — Присоединяйтесь, младший лейтенант. Вася бодро плюхнулся рядом с французским летчиком: — Вот что я вам скажу, друзья. Главный вывод за сегодняшний день: БШ-2 без сопровождения — смертник. Пользы от него — чуть, он только подарит врагам лишние очки, когда его собьют. А произойдет это очень быстро. — Я не понял — это тост? — прищурился Франсуа. — Да! — сказал Вася. — Выпьем за боевое братство! Читать сказку на портале

Sgt_Kabukiman: У младшего лейтенанта Васи — определённо «Бристольский период». Не успел закончить задание на «Бленхейме» — как новое, на самолёте «Бристоль-146». А тут ещё в гости приехал танкист Ганс Шмульке — не хочется ударить перед ним в грязь лицом... Сказка — У меня какой-то «бристольский период», — полушутливо пожаловался младший лейтенант Вася танкисту Гансу Шмульке. Немецкий танкист по старой памяти заглянул к давнему приятелю. — У тебя, как я посмотрю, всё по-прежнему, — засмеялся Шмульке. — Летаешь, как птица, а на земле ворчишь. — Самолёты фирмы «Бристоль» фактически одолели! — с сердцем ответил Вася. — Только выполнил задание на «Бленхейме» — бац! Ещё одно, на «Бристоле-146». — Guten Tag, Herr Schmulke! — поздоровалась Брунгильда Шнапс. Она подала руку танкисту, затем — советскому лётчику. — Только-только приземлилась, — сообщила она. — Привыкала к «Бленхейму». Непростое задание. У Брунгильды был чрезвычайно важный вид. Вася вовремя и весьма благоразумно удержал свое мнение при себе. А Брунгильда уже пустилась в рассуждения: — Любопытно, кстати, что «Бленхеймы» использовались в охоте за кораблями. Работа весьма опасная. А началась она… — Весной сорок первого, — Ганс Шмульке выказал свою осведомленность, чем немало удивил Брунгильду. Германская лётчица подняла бровь: — О, великолепно. Не знала, что танкисты разбираются в истории авиации. — Я немножко разбираюсь в истории военных действий вообще, — пояснил Шмульке, очень-очень скромно опуская глаза. — Задача состояла, как я понимаю, в разрушении системы каботажных перевозок противника. Вася делал ему знаки за спиной Брунгильды: мол, дай фройляйн высказаться без помех, иначе она лопнет. (Последнюю мысль Вася донес до друга, описав руками в воздухе нечто вроде воздушного шарика). — Тогда вам, конечно же, известно, — заметила Брунгильда, — что одной из первых эскадрилий, которым было поручено это опасное дело, стала Восемьдесят вторая. — Такие детали ускользнули от моего внимания, — признал Шмульке. — Гхм, — откашлялась Брунгильда. Вася понял, что разговор предстоит долгий. С другой стороны, у фройляйн всегда имелась какая-нибудь любопытная история, которую и послушать перед вылетом не грех. — Между прочим, действия против кораблей довольно опасны для самолёта, — вставил Вася. — Часто «Бленхеймы» бомбили корабли, спускаясь буквально «на высоту мачты», и многие экипажи поплатились за это жизнью. Брунгильда кивнула в знак согласия и продолжила: — В мае сорок первого года Восемьдесят вторая эскадрилья отправилась на окруженную Мальту. Группа из шести самолётов должна была соединиться с другой авиационной частью для совместных операций против судоходства противника. Кстати, во время перелета на Мальту из Англии один самолёт пропал. — Здесь я могу добавить, — вставил Ганс Шмульке, — что английская авиагруппа на Мальте должна была любыми средствами прервать движение транспортных конвоев противника, доставляющих из Италии топливо и вооружение в Северную Африку. — Именно, — фройляйн Шнапс выглядела довольной — точь-в-точь школьная учительница, услышавшая от ученика правильный ответ. Вася фыркнул в кулачок, а Шмульке чуть покраснел. — В начале июня на Мальту была отправлена оставшаяся часть эскадрильи. На заключительном этапе долгого перелета «Бленхеймы» лидировали присланные на помощь Мальте «Харрикейны» — те взлетели с авианосцев «Арк Роял» и «Фьюриес». Двадцать второго июня — памятная русским дата — англичане провели первую массированную акцию. Шесть самолётов атаковали конвой из Лампедузы, сопровождаемый сильным эскортом. «Бленхейм» сквадрон-лидера Харрисона-Брэдли получил несколько попаданий. Оба двигателя самолёта загорелись. Тем не менее пилот продолжил атаку. До цели он не дотянул и посадил пылающий самолёт на воду недалеко от конвоя. Английский экипаж был подобран итальянцами и оставался в плену до окончания войны. — Не повезло, — вздохнул Вася. — Зато о другом экипаже такого не скажешь, — подхватила Брунгильда. — Ещё один «Бленхейм» также был подбит, а его пилот, флайт-лейтенант Уоткинс, был тяжело ранен. Несмотря на ранение, Уоткинс не вышел из боя и поразил цель. Во время выхода из атаки на «Бленхейм» навалились «Фиаты» C.R.42 — они прикрывали конвой. Один из нападающих итальянцев был сбит стрелком, сержантом Чандлером. Уоткинс к тому времени уже терял сознание и не мог управлять самолётом. Штурман экипажа, сержант Сарджент, пилотировал поврежденный «Бленхейм» весь долгий обратный путь. Пилот взял управление только в последний момент и успешно приземлился. Этот мужественный экипаж остался жив, и все были представлены к наградам. — Звучит прекрасно, — серьёзно кивнул танкист. — А задание-то они выполнили? — Повредили два судна, — ответила Брунгильда. — За месяц интенсивных боев Восемьдесят вторая была буквально обескровлена. На Мальте ее сменила Одиннадцатая. А то, что осталось от Восемьдесят второй, вернулось в Англию для переформирования. — И снова в бой? — прищурился Вася. — А как же! — Брунгильда энергично тряхнула головой. — Одиннадцатого октября сорок первого года шесть «Бленхеймов» — командиры флайт-офицер Гринхилл, сержант Рут, сержант Брум, сержант Левел, сержант Бейкер и сержант Хопкинсон — получили приказ атаковать маленький итальянский конвой: грузовой пароход «Приаруджа» двадцать пятого года постройки, танкер «Альберто Фассио» — этот был построен в США в ещё в четырнадцатом году, а окончательно затонул в июле сорок третьего, когда подорвался на мине недалеко от берегов Греции. Ну и сопровождал их корвет «Партенопа» под командованием капитана Моратти. Кстати, судьба «Партенопы» в своем роде показательна: она была окончательно потеряна, когда ее захватили немецкие войска в сухом доке после капитуляции Италии — тогда «Партенопа» находилась в ремонте. В сорок пятом ее пустили под нож. — Шахматные фигуры расставлены, — заметил Ганс Шмульке. — Как же развивалась игра? — Около двух часов дня лётчики заметили конвой. Кстати, в воздухе итальянские корабли прикрывал один двухмоторный моноплан. Гринхилл нанес удар по большому кораблю, который шел впереди. Именно тогда сержант Хопкинсон и заметил его самолёт, получивший выстрел «в брюхо» и рухнувший в море сразу после того, как он поднялся над кораблем. Бомба не долетела до корабля на пятьдесят ярдов. — Стало быть, история взята из рапорта Хопкинсона? — проницательно отметил младший лейтенант. — Именно, — Брунгильда бросила на него быстрый взгляд. — Но здесь любопытно то, что мы располагаем также взглядом противоположной стороны — остался подробный рапорт итальянского капитана Моратти… Итак, продолжим. Сержант Брум напал на то же самое судно и ударил по его корме. Корабль охватило пламя, повалил серый дым. Брума, в свою очередь, атаковал аэроплан эскорта, но успеха тот не добился. Далее сержант Хопкинсон видел, как сержант Рут атаковал второе грузовое судно, поменьше, поджег его, а потом буквально врезался в море, сбитый пушками большого корабля. Сержанты Лейвен, Бейкер и Хопкинсон отказались от участия в атаке и повернули назад. То ли ПВО итальянских кораблей вызвала у них уважение, то ли они попросту сочли, что товарищи проделали всю работу и с обоими судами покончено. — А бомбы? — полюбопытствовал Шмульке. — Бомбы они привезли назад, — откликнулась Брунгильда. — Советский лётчик помер бы от позора, если бы вернулся домой с бомбовым грузом, — заявил Вася. — Англичане и так натерпелись, — заступилась фройляйн Шнапс за героев своего рассказа. — Двадцать с лишним часов в воздухе… Итог — четыре самолёта вернулись невредимыми, два других погибли. — Какова судьба экипажей сбитых самолётов? — спросил Шмульке. — Что-нибудь известно? Брунгильда грустно покачала головой: — Люди не спаслись. Это были экипажи Гринхилла — сержант Смит и сержант Уидден, и экипаж сержанта Рута — сержанты Паркер и МакЛеод… Подробный рапорт сержанта Хопкинсона позволяет сделать кое-какие выводы. — Любопытно, — кашлянул Ганс Шмульке. — Обращает на себя внимание тот факт, — заговорила Брунгильда тоном знатока, — что лётчики достаточно хорошо определили размеры судов, а в описании атаки утверждали, что оба корабля серьезно оборонялись, хотя один был подбит… А вот наши друзья итальянцы описывают этот эпизод с большими драматическими подробностями. Но и они пришли к тому же выводу: каботажные суда вовсе не были легкой мишенью для «Бленхеймов»: они были небольшого размера и к тому же реагировали очень быстро... «Наш» конвой, вышел из Триполи десятого октября в четыре часа вечера. Нападение «Бленхеймов» произошло спустя сутки. Итальянцы говорят, что это было три «Бленхейма» и что они на бреющем заходили на конвой сзади. «Парнетопа» шла первой, справа сзади — «Приаруджа», слева сзади — «Фассио». А самолёт конвоя ушёл куда-то далеко вперед. «Бленхеймы» налетели слева, и «Партенопа» немедленно открыла огонь из двадцатимиллиметровой пушки, стоявшей в центре палубы. Самолёты находились, пишет капитан, на высоте восемьсот метров. Вот англичане развернулись и начали набирать высоту, а на корабли полетели небольшие бомбы. Вдобавок самолёты обстреляли противника из пулеметов. Одна бомба упала на «Приаруджу», остальные — вокруг неё. И почти одновременно с тем два английских самолёта сильно пострадали от точно огня «Партенопы». Один англичанин пытался сесть на воду и разбился. Другой, весь в огне, все же сумел развернуться, — «упрямое созданье!» — воскликнул при этом импульсивный итальянец, наблюдавший за ним, — а затем нос корабля вонзился в волны, и скоро он исчез. Третий «Бленхейм» описал широкий круг, развернулся и пошел за итальянскими кораблями. Тут ещё на горизонте величаво проплыли в небесах три германских транспортных самолёта. Они в битве не участвовали, но капитан отметил их присутствие. К разговаривающим тем временем подошел Франсуа Ларош. Он обменялся приветственными кивками с младшим лейтенантом и Гансом Шмульке, чтобы не прерывать увлеченного повествования Брунгильды. — Капитан Моратти установил, что «Фассио» в порядке, — рассказывала авиатриса. — Двигается зигзагом и ведёт себя хорошо. Тогда Моратти отправляет на «Приаруджу» спасательные шлюпки, чтобы снять часть экипажа. «Приаруджа» испускает страшенный черный дым, но, вроде как, повреждена только в центральной части. Мачта и погрузочная лебедка в хлам, а так — на плаву держится. Моратти лично убедился во всем, приказал доставить раненых на «Партенопу», а «Приаруджу» приготовить для буксировки. Шлюпка с капитаном возвращается на корвет. Он проплывает мимо обломков одного из «Бленхемов» и внезапно слышит голос. Один из английских лётчиков жив! Не дожидаясь приказа, итальянский моряк, оператор торпеды, бросается в море с борта «Партенопы», чтобы спасти вражеского пилота. Этот благородный и мужественный поступок был также отмечен в рапорте капитана. У англичанина обнаружили осколочные ранения правого колена и голени, раны на лбу, правой руке, на груди.   — А говорили, что все лётчики со сбитых «Бленхеймов» погибли, — упрекнул рассказчицу младший лейтенант. — Так и есть, — вздохнула фройляйн Шнапс. — Это был сержант Уидден. Его устроили вместе с ранеными с «Приаруджи», и он умер в больнице… Но продолжу про кораблики. «Фассио» берет «Приаруджу» на буксир, корабли совершают манёвр, разворачиваются — бац, трос лопается. Устанавливают новый. На подходе к Мисурате трос снова лопается. Выхода нет — нужно бросать якорь в Мисурате. Трос рвется в третий раз. Точнее говоря, рвется уже третий трос. Около полуночи конвой возле Мисураты. «Партенопа» бросает якорь. С «Фассио» сообщают, что последний трос капут и больше на замену ничего нет. «Приаруджа» остается болтаться в море милях в пяти от порта. Только в половину второго ночи нашли буксир и втащили «Приаруджу» в гавань Мисураты с остатком экипажа — кто ещё был на борту. Через несколько дней буксир «Циклоп» в сопровождении корвета «Качино» дотянул бедолагу обратно в Триполи — они добрались туда тринадцатого ноября без особых происшествий. Заметим, все тот же груз боеприпасов так и оставался в трюмах «Приаруджи». И шесть недель спустя после окончания ремонта, в Бенгази, она таки была взорвана во время очередной английской атаки — вместе со всем грузом. Конец истории парохода. — Все «Бленхеймы», как я погляжу, осваиваете? — поддел товарища младшего лейтенанта и Брунгильду Шнапс Франсуа Ларош. — А я уже перешёл к следующему «бристолевскому» заданию. — Я же говорю, — Вася повернулся к Гансу Шмульке, — «бристолевский» период в лётном творчестве товарища Васи. — А что, после «Бленхейма» забавно пересесть на «Бристоль-146», — хмыкнул француз. — Кстати, для четвёртого уровня этот самолёт великолепно вооружён. Восемь пулемётов: в стоке — «Виккерс», в топе — «Браунинг». Скорость с топовым мотором — свыше четырёхсот сорока километров в час, и высота тысяча сто, что для четвертого уровня тоже весьма неплохо. А? Ларош подмигнул Брунгильде. Та чуть поджала губы: — Я ещё не приступала… — Советую! — горячо порекомендовал Франсуа. — Масса любопытного. — Кстати, я заметил: если игрок любит «Бристоль», то «Спитфайр» ему не полюбить, — вставил Вася. — И наоборот. Я-то как раз, честно говоря, всегда считал, что любители «Бристолей» (иначе говоря — нелюбители «Спитфайров») — малые, скажем так, туповатые. Брунгильда ахнула и засмеялась. Ганс Шмульке пожал плечами: — Деликатные вы, лётчики. У нас, танкистов, принято рубить правду-матку в лоб. — У нас за «в лоб» можно и в лоб получить, — пробурчала Брунгильда. — Вот я и говорю, нежные вы, — поддразнил ещё немецкий танкист. — Лично я, — выделяя голосом каждое слово, произнёс Вася, — очень страдал в своё время, когда мне пришлось на «Бристоле» качать опыт для покупки «Спитфайра». А «Спит» я хотел просто до одури… «Бристоль» до последних патчей, во всяком случае, был машиной для преследования по прямой и для атаки в лоб. — То есть минимум творчества, — вставил Франсуа Ларош с ехидной улыбкой. — Если «Бристоль» кидало к третьему уровню, то лучшей тактикой для него становилась веселящая сердце лобовая атака. А любителей лобовых таранов на лёгких самолётах третьего уровня было тогда мно-ого… Они просто не успевали врезаться в «Бристоль» — их разрывало на кусочки. — Вася горячился все больше и больше. — Но стоило появиться какому-нибудь умному противнику на «Ишачке», даже третьего уровня, — «Бристоль» страдал. Ему оставалось только одно: удирать во всю прыть и надеяться, что «Ишак» отстанет. — Звучит ужасно, — вставил Ларош. У него было непростительно веселое настроение. — А на четвёртом уровне, — продолжал Вася, — где «Бристоля» догоняет почти любая машина — и почти любая обходит в вираже, кроме тяжелых истребителей и штурмовиков, — бедняге вообще туго приходится. Да сердце кровью обливается, а щеки заливает краска стыда, как вспомню, как пробавлялся ваншотами… Кидался на недобитых врагов и сшибал их одним залпом… На что только не шел, чтобы хоть как-то повысить свой уровень и получить экспу… — Ужас! — захохотал Ганс Шмульке. — Будем считать, Вася, что я ничего этого не слышал. — Зато теперь послушай, — предложил Вася. — Страшных историй больше не будет. Вылетел я, стало быть, в бой. И понял, что «Бристоль» изменился мало. Та же скорость. Тот же плохой маневр. То же залипание на выходе из пике… Собрался я с силами и принялся искать в «Бристоле» хорошие стороны. Не может же не быть в нем ничего хорошего, правда? Такой подход всегда помогал мне выполнить задание на неподходящем самолёте. Брунгильда слушала чрезвычайно внимательно. Васе даже показалось, что она ищет блокнот, чтобы по обыкновению сделать заметки. — Противники мне достались того же четвёртого уровня, — не спеша рассказывал младший лейтенант. — Утешало также то обстоятельство, что большинство из них было «Бристолями». Мы шли группой над северной частью карты «Каньон». И вот навстречу нам — такая же группа из пяти самолётов: четверо «Бристолей» противника эскортируют штурмовик БШ. — Представляю, — вставил Ларош. Вася вздохнул: — Высота у нас и противников была примерно одинакова. Я ещё колебался, а враги уже неслись на нас в лобовую. Ну, что я? Я отметил самого нахального из них и дал по нему в лоб короткую очередь. Затем сбросил тягу и тяжко увернулся. Тот попытался развернуться за мной коротким виражом. Большая ошибка с его стороны — он сильно потерял на этом скорость. Я успел оторваться от него, ушел довольно далеко и там развернулся. И снова мы пронеслись мимо, поснимав друг у друга ощутимое количество ХР. Он, бедняга, опять хотел перекружить меня коротким и круглым виражом. А я свой вираж сделал более вытянутым — даже больше, чем раньше. В результате мой эллипсоидный разворот… — «Эллипсоидный разворот», — прошептала Брунгильда. Вася бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал и продолжил: — Мой разворот оказался быстрее, чем его круглый. «Бристоль» — не умеет — делать — маленьких — круглых — виражей! — Он опять выделил каждое слово. — Словно какая-то неведомая сила растягивает диаметр круглого виража до черт знает каких огромных размеров… И пока противник бежит по этому непомерному диаметру, я успеваю к нему вернуться и атаковать сбоку. Тут уж он заметался, бедный, постарался уйти от меня по прямой, но не смог. Скорость-то у нас равная!.. В общем, сбил я его, — заключил Вася. — Молодец! — одобрил Франсуа Ларош. — Тем временем, — Вася вернулся к тому же бою, — мои союзники разогнали всю вражескую группу сопровождения. В результате одинокий БШ оказался моей законной добычей. Что ж, в преследовании штурмовика без бортстрелка «Бристоль» тоже недурно себя показал. Восемь «Браунингов», не слишком перегреваясь, аккуратно пилили беднягу. Да только он оказался неглуп — постарался протянуть время в надежде на помощь своих. Всякий раз, когда я проносился над ним и удалялся для разворота и новой атаки, он подныривал под меня. Таким образом пространства для долгого захода на атаку у меня не оставалось, и я, паля в упор, просто не успевал снять у него много ХП. В общем, признаю, друзья: его тактика принесла бы успех, если бы его союзники не хлопали ушами. Никто не прилетел его спасать, так что он просто растянул свою агонию до окончания боя… А я ушел с двумя сбитыми самолётами в активе. — И осталось тебе ещё восемь, — напомнил Ганс Шмульке. — Ох, и трудно же они мне дались! — подхватил Вася. — Как ни пробовал — никаких других способов разумно использовать «Бристоль» для победы не нашел. Иногда удавалось добить ваншота, иногда поймать такого же неуклюжего «Бристоля». Порой заставлял пойти в лобовую «бумажного» японца — этот запросто перекружил бы меня и свалил, но велся и шел напрямик. Серьезные атаки сверху на «Бристоле» упорно не получались. Атаки на длинных проходах оказывались малорезультативны. Попытка оторваться от И-16 по прямой или с набором высоты тоже ничем хорошим не закончилась — несущественная разница в скорости и шквальный огонь неприятельских ШКАСов быстро делали свое дело… — Ваш вывод, камрад? — осведомился Франсуа Ларош. — Мой вывод? — Вася поднял брови. — Наверное, что-то было в конструкции этих самолётов такое… перспективное. Что-то, что позволило впоследствии создавать «Тайфуны» и «Темпесты». Но после вылетов на «Бристоле-146» начинаешь как-то особенно сильно ценить свой «Спитфайр»… Читать сказку на портале

Priolia:   Красивый песик у вас.  Все, больше не флужу)))

Priolia: Да мышка-то там при чем?  В джое баг.  Вам бы лишь-бы чего напридумать, самим перепугаться и других напугать   

Priolia:   Зря вы так. Не знаю, как там раньше было, но сейчас очень внимательно слушают. Смотрите мой прошлый пост.

Priolia: Сегодня, очень скоро) ПыСы: клевый песик на аве... Люблю таких песиков. ПыПыСы: тесты подтвердили. что мышка перекручивает джой, вот только что ребята еще раз перепроверяли. Разработчик говорит, что это баг. Будем искать и устранять. (только тсс, я вам ничего не говорила)

Priolia: Ребята! Разработчик тоже хочет этого же и вектор развития всего управления - равные условия для всех контролов.  Давайте сотрудничать еще теснее. Запустят итерацию 2 и откроют тему для отзывов по управлению - пишите пожалуйста, выкладывайте видео, объясняйте.  Диалог вести на расстоянии не просто. Но слушать вас готовы, так что давайте постараемся вместе.

Anna_Leopo1dovna:     Ждем видео и твои задания  Молодец

Anna_Leopo1dovna: Ого, 23 минуты видео, это сколько ж реплеев набралось, что в 5 минут не влез Отличная игра

Priolia: Сбор отзывов по Общему тесту итерации 1 (13 октября 22:25 (МСК)  -  15 октября 13:00 (МСК) окончен. Большое спасибо отписавшимся!  Далее - отзывы по Общему тесту 1.6 итерации 2 Закрыто до запуска итерации 2

Priolia: Сбор отзывов по Общему тесту итерации 1 (13 октября 22:25 (МСК)  -  15 октября 13:00 (МСК) окончен. Большое спасибо отписавшимся!  Далее - отзывы по Общему тесту 1.6 итерации 2 Закрыто до запуска итерации 2

Priolia: Сбор отзывов по Общему тесту итерации 1 (13 октября 22:25 (МСК)  -  15 октября 13:00 (МСК) окончен. Большое спасибо отписавшимся!  Далее - отзывы по Общему тесту 1.6 итерации 2 Закрыто до запуска итерации 2

Priolia: Сбор отзывов по Общему тесту итерации 1 (13 октября 22:25 (МСК)  -  15 октября 13:00 (МСК) окончен. Большое спасибо отписавшимся!  Далее - отзывы по Общему тесту 1.6 итерации 2. Закрыто до запуска итерации 2

Priolia: Вы понимаете о чем я пишу или нет? Я написала: команда Контроля общего теста. Эта команда работает с багами Общего теста во время Общего теста.  9 сентября был общий тест 1.6? Нет. Ваша тема создана в   Игровой форум→ Интерфейс и графика, а нужно было её поместить, как минимум, в Технические вопросы и проблемы --> Баги Вы бы её еще в Юмор запихнули. Или дома в блокноте написали бы. Там бы её гарантированно бы никто не обрабатывал в принципе. Для того и сделаны специальные разделы, чтобы вы в них размещали ту информацию, которая тематически в них должна быть размещена. 

Priolia:   Так не тыкайте, дайте пальчику отдохнуть  Я вот лично пойду кофейку пока выпью   

Priolia:   Вы, видимо, не разобрались о чем речь.  Созданные репорты от игроков обрабатывает команда Контроля Общего теста. Вот они и отсортируют, где дубликаты, а где новые проблемы. Нам важно, чтобы игроки разместили информацию о проблеме и предоставили необходимые материалы. Все остальное сделает наша команда.  

Priolia:   Отпимизацией занимаются постоянно.Это постоянное приоритетное направление. И чем больше у нас есть материалов о том, на каких ПК какие с ней проблемы, тем эффективнее может идти работа. После запуска итерации 2 Общего теста 1.6 будет открыта отдельная тема по вопросам производительности. Можно будет там отписаться и вам.

Priolia: Ну вы то должны знать, чем отличается тема отзывов от темы предложений. Сейчас нужны отзывы. 

Priolia: А мне вот не нравится, что отзывы не пишут в профильных темах. Тут жаловаться все мостаки, а как по-существу - единицы. Вот так-то

Priolia:   Ну вот то о чем вы говорите и "вечная загрузка ангара" это разные вещи. Второе - это проблема с аккаунтом конкретным или самолетом каким-то, надо разбираться. А вот то, о чем вы пишите, это уже проблемы оптимизации и производительности. Совсем другая проблема. 

Priolia:   О каких темах речь вообще? 

Priolia: Вы меня извините, но моя зарплата вас не касается и волновать не должна. 

Priolia: Это трудно реализуемо по ряду объективных причин. Делайте дубликаты. Наши ребята разберут. И потом, вы полагаете что большие буквы ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ помогут? 

Priolia: Пожалуйста, не надо нам новых тем. Тут тем уже для сбора отзывов в разделе  Обсуждения достаточно! Вы там отпишитесь. А то тут опять постов уйма, а там как всегда - десяток максимум. Мне вот завтра разбор отзывов перед начальством делать, я что им, 15 ответов покажу? Не, конечно и отсюда наковыряется, но времени на этой уйдет гораздо больше.

Priolia: А вот я бы подождала второй итерации, да ;) 

Grenoli: Те же люди, да. 

Grenoli: Нет, зачем, там изменений минимум. Можете писать уже фидбек. Не потеряется.

Grenoli:   Мне ничем не помешали. Такова концепция игры - истребители поделились на многоцелевые и легкие. Одна из особенностей многоцелевых - неплохой запас хитпойнтов. У А6М с этим, сами понимаете, проблемы.

Lesley_Knife:   Оценил. Тем не менее, прекращайте дискуссии. 

Grenoli:   Это и есть нерф? Зеро теперь у нас ЛИ, на них не будет подвесов. Конечности именно у ЯКов должны отрываться?

Lesley_Knife: Еще немного, и тему пора будет переносить в общение, хотя и сейчас уже можно. Прекращайте рассуждать о буднях авиации, это тема о ветке МиГов.

Priolia: Ну с этим надо было в раздел багов, уже бы и порешали проблему. Я ж уже вроде об этом говорила. 

Grenoli:   Через несколько часов. Точнее не скажу, так как не хочу потом выглядеть виноватым=)).

Grenoli:   Криты вернулись, насколько я видел своими глазами. Даже на Фоке А-5 я критовал. Рокет и бомбкиллы - вопрос был закрыт еще на 1.5.1. Апать урон по самолетам ракетами пока не планируется. Бомбкиллов же в рандоме много, поверьте на слово.

Galm:   У кланов есть различные условные обозначения, только им известно, что это означает. В поддавки уже никто из кланов не играет, т.к. статистика дороже и это не спортивно. И поэтому сейчас это практически не встречается, не вижу поводов для беспокойства.   Тема закрыта.

Grenoli:   Вас слышат=). Действительно, пока тема обсуждения оставляет очень приятное впечатление. Спасибо всем участникам теста за конструктивные посты!

Grenoli:   Пока точно не скажем - следите за новостью на портале.

Priolia:   По идее список того, чего коснулись изменения, вошедшие во вторую итерацию, появится в новости на портале.