Сообщения разработчиков на форуме

Grenoli: Напишите Галму в ЛС, раз он первый про Деда Мороза вспомнил.

Grenoli: Не совсем так, совсем не так даже. Но будет не менее весело.

Grenoli: Шутки у Вас такие... Зачем отключать звенья? Это же праздник, можно сказать, в кругу друзей, а с друзьями звеном веселее, чем соло.

Grenoli:   Представьте себе, да!

Grenoli:  

Grenoli: Какие Вы все пессимисты, на носу Новый год, давайте встретим его весело!

Grenoli: Не введут на НГ=). И да, кланам, судя по теме обсуждения "Генералов", сейчас и так не скучно=).

Anna_Leopo1dovna: Обзор событий ивента "Генералы"

Grenoli:   Вот это да! Не слышал, но тоже хотел бы глянуть. А если серьезно: про ОТ заявим в свое время, но до Нового года всех ждет грандиозный сюрприз.

Anna_Leopo1dovna: Маста, давай мы тебе отдельную тему сделаем

Priolia: По существу вам было отвечено. Все остальное - ваши перепалки с супертестером и попытки непонятно что непонятно кому доказать. Еще раз настоятельно прошу вас прекратить выяснение отношений, в данной теме им не место.

Priolia:   Как я уже писала многим до вас, обратитесь пожалуйста в  ЦПП, вам подскажут решение проблемы.

Priolia:   На Касперского много жалоб. По разным причинам. Но это не с нашей стороны, а с их. С ними работают, о результатах мне не известно :( 

Priolia: хм... ну поглядим на неё. Возможно после исправления проблем, найденных на других картах и с этой будет получше. 

Priolia: Проверить целостность скачанного клиента. Возможно перекачать. Проверить наличие модов, удалить моды, попробовать еще раз. Почистить кэш на всякий пожарный. попробовать еще раз. Если не помогает - писать в ЦПП. 

Lesley_Knife:   Подсказки и помощь в обучении тут. Тема закрыта.

Grenoli: Спасибо, конструктива в теме нет. Закрываю. Надеюсь, ТС получил ответы на вопросы.

Lesley_Knife:   Значит, так: Суть моей реплики в том, что отката не будет. Под прошлыми ошибками я подразумевал критические изменение, не приведшие к положительным результатам. Называть их вам я не стану, это служебная информация. Хотя, если вам интересно, по будущим патчноутам сможете сами определить, о каких ошибках идет речь. Такой вот секрет Полишинеля во времени. По моей информации новичков достаточно, я, если вы не в курсе курирую данный проект (АвиаШкола + Инструктора) Клановый функционал - один из шагов. Все еще впереди.  Изоляция новичков? То есть, вы за то, чтобы в песочницу попали игроки с налетом выше определенного предела и с серьезными навыками? Чтобы новички сгорали, не успев осмотреться? Это не изоляция, это необходимое ограничение, на которое пришлось пойти именно по причине незащищенности новичков.  Формальных отписок не практикуем. Но если вы их видите, значит у вас талант. Отвечаем по сути, если у вопроса ответа нет, ответа не даем, для того, чтобы не было почвы для спекуляций и пересудов.  Переношу тему в Общение, так как по правилам раздела "Вопросы по игре" обязан ее закрыть после ответа. Закрывать пока что смысла не вижу.

Lesley_Knife: «Достичь небес» (иногда — «Устремлённый в небо», англ. Reach for the Sky) — фильм, военная драма режиссёра Льюиса Гилберта, экранизация биографии лётчика Королевских военно-воздушных сил Великобритании Дугласа Бадера. The true story of airman Douglas Bader who overcame the loss of both legs in a 1931 flying accident to become a successful fighter pilot and wing leader during World War II.
Director: Lewis Gilbert
Writers: Paul Brickhill (book), Lewis Gilbert (screenplay)
Stars: Kenneth More, Muriel Pavlow, Lyndon Brook et c.

Lesley_Knife:   Значит, так.  Отката к предыдущим версиям не будет. Будет движение вперед, с учетом прошлых ошибок. Обучение. При желании - здесь внезапно обнаруживается помощь опытных игроков и дополнительные обучающие материалы. Эта задача в разработке, один из первых шагов к ее решению - ввод кланового функционала. Предложение не совсем понятное. Как вы себе это представляете? Это общая рекомендация? Собственно, тема неактуальная. Ответы даны. Тема закрыта. 

Galm:   Раз доступна только тема вопросы, значит вопросы: Как захватывать цели? Как настроить прицел по центру экрана?     Они захватываются автоматически, по тем которым Вы можете вести огонь или по ближайшим.  Но есть кнопки, которые помогают это сделать быстрее. С - захватывает цель в прицеле и фиксируется на ней, пока цель не будет уничтожена или пока не переключитесь на другую. Средняя кнопка мыши - захватывает цель, которую держите в центре экрана (прицеле). Х - следующая цель, переключение по доступным воздушным целям.   Тема закрыта.   p.s. Добро пожаловать

Sgt_Kabukiman: Франсуа Ларош решил: пора избавляться от прозвища «парень с “этажерки”». Конечно, он лётчик Первой мировой войны и привык к бипланам, но вокруг идут такие интересные сражения на самолётах Микояна-Гуревича... Пилот пробует свои силы на И-210 и И-220. Сказка — Последовательность и постепенность, — сказал, обращаясь к самому себе, Франсуа Ларош. — Не спешить. Изучать самолёт постепенно. Собьют — не страдать, а просто попробовать ещё раз. Где наша не пропадала! Товарищи до сих пор время от времени называли его «парнем с этажерки», намекая на пристрастие французского лётчика к безнадёжно устаревшим бипланам. А что он, Ларош, может поделать, если по натуре своей он — лётчик Великой войны, Первой мировой? Да, в ряде случаев друзья смотрят на него как на анахронизм. Все попытки Лароша объяснить Васе, что биплан — это особый стиль, пропадали втуне. «Это не стиль, камрад, это просто нежелание осваивать новое», — стоял на своём советский пилот. В глубине души Ларош не мог не признавать Васину правоту… Но и другое отрицать нельзя: ведь именно первые самолёты воплощали собой дерзновенный прорыв человечества к неизведанному. И первые лётчики были, быть может, самыми великими героями, творившими чудеса на несовершенной технике, возможности которой даже не были как следует изучены. — Но я им докажу, докажу, — пробормотал Франсуа. — В конце концов, я же в состоянии летать и на новейших самолётах. Как бы там Вася ни усмехался. Васины насмешки почему-то донимали француза больше всего. Именно поэтому он решился осваивать ветку советских самолётов — МиГов — и «для начала» взял самолёт шестого уровня — И-210. — Может, оно и преждевременно, — бормотал сам себе Франсуа, — может, надо было чего попроще… Но отступать уже некуда. Жребий брошен, Зиночка сделала запись в журнале. Противники на этом уровне французу встретятся довольно серьёзные. Нужно быть готовым. Франсуа Ларош уповал на высокие лётные характеристики творения Гуревича и Микояна: в конце концов, боевые товарищи все в один голос нахваливают МиГи. Даже всегда сдержанный капитан Хирата — и тот высказывался более чем положительно. — Да, камрады не обманули: скороподъёмность у этой машины просто адова! — восхитился французский лётчик, когда его И-210 уверенно, ровно взял две тысячи пятьсот метров буквально за считанные секунды. Не удивляться, в общем, нельзя: в ангаре самолёты «микояновской» ветки выглядели как-то непривычно и даже несуразно. Поди угадай, как «эта штука» летает. Зато в воздухе МиГи чувствовали себя на удивление естественно. Как, в общем, и положено тому, кто рождён летать, а не ползать. Скорость, которую развил этот самолёт по прямой, поистине потрясла Лароша. Он такого не ожидал. Когда он увидел, что за три минуты с тангажем меньше десяти градусов он маханул выше трёх километров — это в буквальном смысле слова заставило его уронить челюсть. «Непривычно… И здорово!» — вынужден был признать Ларош. «Не отвлекаться!» — одёрнул он себя в следующее же мгновение: вот она, встреча с врагом. Перед И-210 явился «Мустанг» 51D. «Американец» также шёл на высоте трёх километров. Не без злорадства Франсуа Ларош отметил, что противник, в отличие от него самого, на этой высоте держится неуверенно. Скоро он понял, почему. Когда Ларош атаковал его, «Мустанг» решил сделать петлю, и петля… не получилась! «Мустангу» не хватало скорости. Видать, ошибся с углом подъёма, сжёг форсаж — и теперь «плавал» на грани сваливания. В былые времена это не было для него так уж опасно, ведь «естественных врагов» у «Мустанга» почти нет. Но времена меняются, подумал Ларош, разглядывая, как бедняга стоит на хвосте, покуда три пулемёта УБС калибром двенадцать и семь десятых, которыми вооружён И-210, буквально рвут его в клочья. Впрочем, за один заход Франсуа сбить «Мустанга» не смог. Выбравшись из сваливания, «американец» отважился на виражный бой. Для этого ему пришлось нырнуть вниз, чтобы набрать хоть немного скорости. Ларош в точности повторил его манёвр, не желая упускать врага из вида. И тут французского лётчика ожидало новое открытие. Для виражного боя даже на большой высоте у И-210 должны быть постоянно выпущены закрылки. Иначе скорость останется слишком большой — можно промахнуться мимо врага и тем самым подставиться под его огонь. «Мустанг» оказался в прицеле на середине полного кругового виража. И уж дальше Ларош его уже не выпускал. «Чудеса на виражах» — это «парень с этажерки» умел. Только сейчас все происходило на каком-то другом, «сумасшедшем» уровне. «Мустанги» представляли собой нарушающую баланс грозную силу, особенно когда объединялись в звенья. Из громогласных сетований товарища младшего лейтенанта Васи Франсуа Ларош усвоил: трудно уговорить игроков своей команды в самом начале боя подняться повыше и выбить звено «Мустангов» сразу. Наверное, потому, что по части скороподъёмности и манёвренности на большой высоте «Мустанг» доселе оставался непревзойдённым. Но теперь, с появлением И-210, этой грозе рандома туго придётся! Ларош покачал головой, направляя самолёт на аэродром. Он готов был отказаться от своих прежних пристрастий, которые до сих пор то и дело защищал в спорах с товарищами. Летать на сильном самолёте высокого уровня — это особенное наслаждение. А иметь техническую возможность побеждать противника, который до сих пор считался непобедимым… Француз даже не знал, с чем сравнить такое ощущение. В офицерском клубе он поделился своими соображениями с другими лётчиками. Его рассказ привлёк общее внимание. — Кажется, нам наконец удалось обратить упрямого француза в свою «веру»? — весело воскликнул младший лейтенант Вася. Капитан Хирата улыбнулся, а Уилберфорс Гастингс громко хмыкнул. Англичанин не упустил случая поддеть француза: — Вы какой самолёт для себя открывали, И-210? Одобряю. А на «двести двадцатом» не летали ещё? Вон, капитан Хирата говорит, чрезвычайно интересно. — Особенно интересно то, что эти самолёты не выпускались, только проектировались и испытывались, — поддержал разговор японский пилот. — Уму непостижимо, как страна, ведущая тяжелейшую войну, позволяет себе держать целое конструкторское бюро, которое вообще не занимается серийными самолётами непосредственно для войны. Создают опытные образцы, изыскивают кардинально новые решения… при том, что это работа на весьма отдалённую, скорее всего — послевоенную перспективу! — Насколько я знаю, — живо возразил Вася, — Микоян с товарищами над каждым своим новым самолётом работали в полном осознании, что именно данная машина может быть в любой момент затребована в серию. Их труд не был, знаете ли, эдаким витанием в облаках. И именно благодаря работе Микояновского бюро Советы оказались готовы встретить реактивных и высотных противников. — Мысль в этом направлении двигалась у конструкторов давно, — вмешался опять Гастингс. — Уже в сорок втором пришли сведения о том, что англичане захватили «Фридриха» и определённо знают о существовании у немцев и более высотного варианта истребителя. — Так в том же сорок втором над Москвой зафиксировали полёт стратосферного «Юнкерса» — разведчика, — кивнул Вася. — Двадцать второго августа с восьми сорока до десяти утра над столицей и окрестностями на высоте двенадцать тысяч метров кружил «Юнкерс». Летал он нагло: продержался в зоне огня подмосковных ПВО и над самой Москвой полтора часа. Трижды прошёл над самым центром города. — А русские были бессильны, — добавил капитан Хирата. — Должно быть, ужасное чувство. — Чудовищное, — признал Вася. — Для перехвата было поднято пятнадцать истребителей, в том числе три Яка-9, по два «Спитфайра», «Аэрокобры» и МиГа-3 и ещё шесть Яков-1. — Бесполезно, — махнул рукой Ларош. — Двенадцать, а то и тринадцать тысяч километров!.. — Вы правы, — сказал Вася. — Только один «Спитфайр» — лётчик Шестнадцатого истребительного полка старший лейтенант Семёнов — сумел забраться на одиннадцать с половиной тысяч метров. Он находился на полкилометра ниже противника и сзади на двести метров и вёл огонь с кабрирования. Выпустил тридцать снарядов и четыреста пятьдесят пуль, после чего оружие отказало — обледенение. «Юнкерс» отвечал сверху с правого борта трассирующими пулями. — А другие советские самолёты? — поинтересовался Хирата. — О них что известно? — Як-9 младшего лейтенанта Наливайко набрал одиннадцать тысяч сто метров, Яки-1 — девять с половиной тысяч, «Аэрокобры» поднялись на девять тысяч. МиГи-3 — десять тысяч восемьсот метров. Но эти все лётчики не вели боя из-за большой разности высот, — объяснил Вася. — Всё отражено в рапорте. Унижение советским ВВС было огромное. Ведь это в шестой раз, с июля, противник производил разведку высотным «Юнкерсом», а наши ничего не могут: ни высоту потребную набрать, ни вооружение толком отладить — обледеневает всё… Зенитки — те просто не «дотягиваются». — Словом, противопоставить монстрам германской промышленности «Советам» было на тот момент практически нечего, — подытожил капитан Хирата. — Поскольку для достижения стратосферных высот требовались соответствующие моторы с наддувом. — И вот тут, — заговорил Франсуа Ларош (перед полётом на И-210 он подготовился и «изучил вопрос», как выражается Брунгильда Шнапс), — на свет вновь явилась ещё довоенная идея: использовать энергию выхлопных газов поршневого двигателя путём создания турбокомпрессоров. — Он поднял палец: — И мы подходим к нашим новым истребителям, к И-220. — На И-220 ещё не летали? — осведомился капитан Хирата. Француз отрицательно покачал головой — мол, нет, пока на следующем самолёте этой ветки ещё не вылетал, — а Вася бестактно засмеялся: — Переход с «этажерки» на реактивный самолёт совершается постепенно. Не торопите нашего «небесного тихохода», капитан. Капитан Хирата пожал плечами, а Франсуа Ларош заявил: — Ничего страшного. Я готов к любым испытаниям. Осваивать новое всегда трудно. Кстати, это касалось и работ над И-220. Началось-то дело вскоре после эвакуации КБ Микояна и Гуревича из Москвы: в коллектив «влилось» — так, кажется, принято говорить в советской печати? — вывезенное из Киева конструкторское бюро Таирова, а среди сотрудников Киевского КБ был инженер Лозино-Лозинский. О его космических работах я кое-что прочитал — просто по инерции. — По инерции? — захохотал Вася. — Хороша инерция! С «этажерки» — прямо в космос! — Остановиться не мог, — признался Ларош. — Впечатляет. А в тридцатые годы Лозино-Лозинский работал в группе молодых инженеров над паротурбинной установкой ПТ-1 для самолёта АНТ-14. Его новый босс, Артём Микоян, определил Лозино-Лозинского в группу силовых установок, и уже скоро тот предложил использовать для увеличения тяги реакцию выхлопа. То, о чём мы только что говорили. — Кстати, — вклинился в возникшую паузу капитан Хирата, — как начальство отнеслось к этому новшеству? — У КБ Микояна, в отличие от, скажем, Яковлева или Лавочкина, имелось некоторое время на обдумывание и эксперименты, — напомнил Вася. — Как мы уже упоминали, серийного самолёта в этом бюро не строили. Однако роли ведущих конструкторов разделились: осторожный Гуревич высказывался против экспериментов, которые «обещают результат даже не завтра, а послезавтра». А Микоян, человек молодой и склонный, я бы сказал, к «спокойному риску», решил всё-таки делать такой двигатель. — Они так и работали в эвакуации? — поинтересовался Гастингс. — Из-за Урала не вылезали? — В апреле сорок второго КБ Микояна-Гуревича вернулось обратно в Москву, — ответил Вася. — Новые условия работы там оказались жуткие, приехали не на старое, насиженное место, а на совершенно новое: несколько бараков, пустырь и двухэтажное здание, где разместили собственно КБ. По вечерам разбирали свалку на бывшем заводском дворе, разбили грядки — в то время почти все поневоле занимались огородничеством. Да, кстати, имелась ещё одна проблема, о которой обычно никто не думает. — Какая? — хором спросили француз и англичанин. Они переглянулись, удивлённые таким внезапным «унисоном», а потом рассмеялись. — При возвращении из эвакуации сотрудники КБ, естественно, взяли с собой все заделы по новому самолёту, — объяснил Вася. — Детали, полуфабрикаты, узлы. Но эти детали погрузили в вагоны как попало, они все оказались перепутаны. Сотрудникам предстояло опознать их, определить их место на самолёте, в технологическом процессе. Далеко не каждый может вот так узнать любую деталь «в лицо». Тут требуется высокая квалификация. — Да, — пробормотал Гастингс, — это действительно тема. — И вот тут, посреди бытовых неурядиц и технологических трудностей, перед КБ встаёт, так сказать, в полный рост тема войны в стратосфере, — продолжал Вася. — Разведчику-то «хорошо»: вес уменьшен до предела, на борту — фотоаппарат, никаких тебе пулемётов. Чтобы выполнить задачу, ему достаточно просто летать. А вот истребителю предстоит догонять, маневрировать, стрелять. В разреженном воздухе это трудно и для двигателя, и для самолётного винта — ну и для самого лётчика, конечно. Так что задачка перед КБ Микояна-Гуревича стояла та ещё. — У «Советов» же был подходящий для таких целей двигатель, — вмешался опять Франсуа Ларош. — АМ-39, не так ли? Он сохранял мощность и на больших высотах. Его и поставили на И-220. Подобрали винт… — Кстати, напомните, почему «война в стратосфере» так и не стала реальностью? — попросил капитан Хирата. — Вроде всё шло к этому — и вдруг как будто остановилось, боевые действия снова «спустились» на обычные рабочие высоты Второй мировой — от четырёх тысяч до тысячи метров. — Немцы прекратили летать над Москвой после того, как лётчик Шолохов атаковал на высотном Як-9 немецкий разведывательный самолёт, — ответил Вася. — Так что прогресс притормозил. Но, естественно, остановиться совсем он не мог. В КБ Микояна-Гуревича продолжали работу над новым самолётом. Принципиально новым. И тут произошла накладка прямо на испытании. В КБ откомандировали для проведения первого полёта не профессионального лётчика-испытателя, а простого строевого пилота по фамилии Журавлёв. Лётчиком он, возможно, был хорошим, но у испытателей все-таки немного другая психология. Другой подход к полёту. — Результат? — кратко вопросил японец. Вася вздохнул: — Что отличает хорошего строевого лётчика? Дисциплина и отсутствие творческого подхода… Имеем: отработанные газы, проходившие через компрессор, выбрасывались время от времени длинными языками пламени. Журавлев так понял, что это пожар. По всем правилам, которым его учили в строевой части, лётчик попытался сбить пламя. Скользнул направо, налево — пламя не угасало. Тогда он покинул машину. — Так почему же ему не объяснили, что его ожидает? — не выдержал Франсуа Ларош. Вася пожал плечами: — Может быть, сработал рефлекс. Мы-то с вами никогда не были на месте лётчика-испытателя. — Готов с вами поспорить, камрад, — улыбнулся Франсуа Ларош. — Когда я вылетел на И-210, у меня возникло как раз такое ощущение. — Ощущение — это одно, а реальность — другое, — поддержал мнение Васи флайт-лейтенант Гастингс. — И, кстати, как там дальше наш «герой», я имею в виду — самолёт, о котором мы только что говорили? — А, ему наконец повезло — на другом экземпляре той же машины вылетел опытный лётчик-испытатель Алексей Якимов. На высоте около семи тысяч метров давление топлива, обычно при подъёме снижавшееся, внезапно возросло. Вокруг самолёта заплескало пламя. Но Якимов выключил зажигание и направил истребитель к земле. Он включил двигатель лишь на малой высоте, когда турбокомпрессор остыл. — И почему такое случилось? — спросил капитан Хирата. — Ведь пламя вокруг самолёта — это, в общем, ненормально. — Капризничало приспособление для поддержания давления топлива на постоянном уровне, — ответил Вася. — Поскольку самолёт был лётчиком сохранен, проблему проанализировали и устранили. Далее, серьёзную задачу представляла кабина: она должна быть герметичной. Что критично на больших высотах. Чтобы уплотнить щель между фонарём и ободом пилотской кабины, использовали резиновый шланг: его накачивали, и зазор исчезал. Но тут ещё одна проблема: пилотские фонари как силовые конструкции, способные воспринять большую нагрузку, тогда ещё никто не проектировал. А герметичная кабина требовала в первую очередь прочности. Когда самолёт забирался на большую высоту, где воздух сильно разрежен, внутреннее давление распирало кабину с огромной силой. Изучали варианты будущих кабин в барокамерах — нужно было разобраться в поведении конструкции под нагрузкой. На глазах у главного конструктора стёкла одной из них с грохотом разлетелись. Потом стёкла лопаться перестали, но запотевал фонарь. Придумали, как избавиться от запотевания: с помощью коллекторов. Но струи горячего воздуха, бившие из коллекторов, снижали прочность органического стекла — то есть мы возвращаемся к опасности взрыва кабины… — И как с этим справились? — полюбопытствовал капитан Хирата. — Двойное остекление, более точное распределение горячих воздушных потоков, селикогелиевые патроны, поглощавшие влагу, — перечислил Вася. — Самолёт в серию, как мы знаем, не пошёл, но его герметическая кабина стала основой при проектировании кабин последующих самолётов. — И, кстати, о «последующих самолётах», — подхватил Франсуа Ларош. — Не знаю, как вы, камрады, а я разохотился! Беру И-220 и вылетаю. Кто со мной? Кругом смеялись и хлопали его по плечам, по спине. — Так держать, Ларош! — воскликнул младший лейтенант Вася. — Кто с вами? Да все, я полагаю! Читать на портале

Sgt_Kabukiman: Товарищ младший лейтенант Вася мучается, осваивая И-220. Но он знает: игра стоит свеч, прокачанный И-220 способен творить чудеса. Капитан Хирата, которому удалось добиться успехов на этом самолёте, делится боевым опытом. Сказка — Проклинаю тебя, — тихим, выразительным голосом произнес Вася. — Проклинаю тебя, мироздание, за то, что ты так подло со мной поступаешь. — Что ты имеешь против мироздания? — грянул гулкий глас откуда-то с небес. Товарищ младший лейтенант поневоле вздрогнул и втянул голову в плечи. Небеса расхохотались, и перед Васей, широко раскинув крылья, явился Змей Горыныч. — За такие шуточки знаешь что бывает?.. — начал было советский лётчик в запальчивости. Ему было неловко, что дракон застал его в минуту слабости. Да ещё так ехидно посмеялся над ним. А Горыныч просто угорал от хохота. — И ведь ты поверил! — восклицал дракон. — Хоть на миг, а поверил, что с тобой говорит само мироздание! — Ни на миг не поверил, — заявил Вася. — Ну ладно, не сердись. Лучше поведай старому другу, что такого ужасного с тобой приключилось, — примирительным тоном попросил Горыныч. — Да ничего особенного… — Вася безнадёжно махнул рукой, показывая, что сдаётся: — Все равно узнаешь рано или поздно. Ну, сбили меня, сбили. — Ты ведь на И-220 летал, отличная машина, как все говорят, — удивился змей. — Что не так-то? — Все так, просто прокачка до топового двигателя и вооружения продвигается чудовищно медленно, — отозвался младший лейтенант. — А так самолёт великолепный, кто же спорит. И что самое обидное! — Он сжал кулак. — Попадаешь на И-220 к очень сильным врагам, а те, по закону подлости, всегда будут прокачаны что надо. Вот это безумно осложняет жизнь! — Поэтому ты и посылал проклятия мирозданию? — прищурился дракон. — Не слишком разумно! Лучше бы летал, сражался, набирался опыта и так далее, и так далее. — Тебе хорошо говорить, — пробурчал Вася. — А мне пришлось страдать разнообразно и мучительно. Если уж на И-210 прокачаться сложно, то на И-220 эта задача вообще превращается в сплошную боль. Я уже несколько раз давал себе страшную клятву больше на этом самолёте в бой не вылетать… но сдержаться не смог. В конце концов, стойкие и выдержанные достигают цели. Какой бы трудной эта цель ни была. — А ты, значит, у нас стойкий и выдержанный? — Змей Горыныч очень удачно изобразил удивление. — Представь себе! — огрызнулся младший лейтенант. — Не веришь — спроси капитана Хирату. Мы с ним на пару стойкие и выдержанные. Ларош, правда, наступает нам на пятки. Ему внезапно понравилось, видишь ли, летать на самолётах высокого уровня и крошить врагов. Сюрприз! Так что француз с энтузиазмом осваивает «микояновскую» ветку самолётов. Не вытащишь его теперь даже в офицерском клубе посидеть. Все время торчит в небесах. А Карлссон ставит его нам в пример. Энтузиазм, говорит, проявленный нашим камрадом, выше всяких похвал! Всем равняться на камрада Лароша! — Ну так и равнялись бы, хуже от этого не станет, — заметил дракон. — Старик Франсуа подаёт вам пример, поистине достойный подражания. — И опять же, я с этим совершенно не спорю… — Товарищ младший лейтенант глубоко вздохнул. — Просто рассказываю тебе как другу о своих личных впечатлениях. В стоке И-220 меня просто умучил. Мне не хватало мощности двигателя, чтобы оказаться в начале боя выше «Мустангов» из вражеской команды. А когда я удирал от них вниз и оказывался в окружении средневысотников — мне не хватало скорости, чтобы отделаться от «Корсара». И не доставало манёвренности, чтобы сбросить с хвоста «Спитфайр» или Як… А самое грустное — когда появлялся подранок, лишённый манёвра и скорости, да ещё с малым количеством ХП, стоковые пулемёты моего бедняги просто не успевали добить страдальца. Налетали сокомандники и прекращали его мучения раньше. А я оставался без фрага. И, стало быть, без экспы. Или, другой вариант, ещё хуже: все мои товарищи по команде успевали упасть, тогда я влипал в «клещи» и сгорал там… Словом, это был кошмар. — Я с огромным увлечением слушаю эту увлекательную повесть о твоих страданиях, — заверил Змей Горыныч Васю, когда тот прервался, чтобы набрать дыхания. — Твои безжалостные и несмешные шутки, Горыныч, совершенно мне не помогают взбодриться, — сообщил товарищ младший лейтенант. — Друзья так не поступают. — Между прочим, я не имел в виду ничего плохого, — Змей Горыныч пожал плечами. Его крылья подняли ветер, и тут собеседники заметили капитана Хирату. Японский лётчик был явно в приподнятом настроении. — Интересно, что его развеселило? — пробурчал Вася. Капитан подошёл ближе, вежливо поздоровался с драконом и обменялся с Васей рукопожатием. — Как дела? — поинтересовался он. — Вася только что излил свою душу мне, — сообщил Горыныч. — Боюсь, второго раза он не выдержит. — Так тяжело? — Хирата понимающе кивнул. — Мне тоже непросто было летать на И-220. Но после нескольких дней сплошных неудач произошло, можно сказать, чудо: мне удалось вкачать топовую модификацию — И-225. — Вот видишь, Вася, терпение и труд все перетрут, — назидательным тоном произнёс Горыныч. — Как впечатления? — Вася обратился к японскому капитану, старательно пропуская реплику дракона мимо ушей. — Честно говоря, мне показалось, что это какой-то другой самолёт, — признался японец. — Вроде бы, незначительные изменения в скорости, управляемости, виражности — но какая разница по ощущению! — Какая? — живо спросил Вася. — Большая! — ответил Хирата. — Я шёл над картой «Тихий океан» над группой союзных самолётов. Мой И-225 легко набрал два километра. Двигались мы к острову, который очертаниями напоминает акулу. — Банан, — поправил Вася. — Это кому как видится, — вставил Змей Горыныч. — Многое зависит от характера. — Я согласен считать очертания острова похожими на банан, — покладисто заметил Хирата. — Как вам известно, — он слегка поклонился Васе, — на этом месте раз за разом разворачивается одна и та же трагедия: с десяток средневысотных и высотных самолётов кидаются на вражеского штурмовика-застрельщика и гоняются за ним минуты четыре, а в это время у них над головой сгущаются тучи вражеских самолётов… Так вышло и на сей раз. На высоте, приличной для моего самолёта, я остался один… — Опасное положение, — кивнул Вася. — …И увидел, как на меня движется целая армада! — заключил капитан Хирата. — В панике я рванул ещё выше, благо двигатель мой успел остыть и форсаж был доступен. Враги проскочили подо мной и кинулись вниз. Остался один — «Мустанг» 51D, этот набросился на меня… И тут — какова же была моя радость! — я увидел: в его родной стихии, на большой высоте, я превосхожу его. По крайней мере, в манёвре. Жаль только, что слабые мои пулемётики не позволили сбить его быстро. «Мустанг» поднялся ещё выше, а я — за ним. И тут оба мы провисли в сваливании. Эти доли секунды, поверьте мне, тянулись, как резиновые. Вася понимающе кивнул.   Японский лётчик рассказывал спокойно, даже отрешенно, как будто говорил о ком-то другом, а не о себе: — Я уже попрощался было со всякой надеждой. Но тут выяснилось, что пилот «Мустанга» совершил ошибку: выжал из своего двигателя всю возможную тягу. Эта тяга не позволила ему провалиться и набрать скорость. Я же, напротив, убрал газ полностью и почти сразу перевернулся носом вниз. Нырнул метров на двести — набрал скорость, развернулся кверху, подпрыгнул к «Мустангу» на расстояние огня — и с наслаждением начал расстреливать эту непобедимую прежде машину… Вася опустил глаза, стараясь скрыть зависть, мелькнувшую во взгляде. От Горыныча, впрочем, это не укрылось, и дракон громко, бестактно хмыкнул. Японский пилот тем временем продолжал: — И вот наконец «Мустанг» — с какими-то пустяками вместо ХР — клюнул носом и помчался вниз. Он стал делать размазанную «бочку», спираль, что угодно — чтобы только я перестал в него попадать. Признаюсь, это возымело результат. Курсовые орудия моего истребителя имеют небольшой разброс и требуют очень точной стрельбы. Так что у «Мустанга» появился шанс. Однако я старался держаться за противником — тем более, что скорость продольного вращения, а, стало быть, скорость «бочки» у меня значительно лучше. Так что, сами понимаете, господа, я не уступал. — Звучит победоносно, — пробурчал со вздохом Вася. — Не совсем, — поправил капитан Хирата. — Не забывайте о слабеньком вооружении И-225. Эти хилые пулемётики не сумели добить «Мустанг» до конца. Я просто вел его до самой земли. Он не вышел из пикирования, и мне засчитали его в сбитые. Но по большому счету, стоковые пулемёты на И-220… — Он прикусил губу и нахмурился. — Мы уже поняли — слабые, — хладнокровно завершил фразу Змей Горыныч. — Мягко сказано! — горячо подхватил младший лейтенант. — Ой как мягко! Хирата махнул рукой: — Мы должны учиться летать и побеждать на той технике, которая нам доступна. Так что, проводив «Мустанг» в последний путь, я вернулся в бой. Там, внизу, на меня накинулось сразу четверо врагов. Однако преследуя 51D, я развил поистине дьявольскую скорость и в «горке» оторвался от моих преследователей без труда. Точнее, я избавился от двоих, а вот два «сто девятых» упрямо не отставали. Один из них меня и сбил… — Сочувствую, — гулким басом проговорил дракон, а сам украдкой наблюдал за Васей. Услышав признание капитана Хираты в том, что и для него бой закончился поражением, товарищ младший лейтенант немного просветлел лицом. Он, конечно, произнёс приличествующие случаю фразы, но полностью скрыть радость не сумел. — Задача освоить И-220 и научиться побеждать на нем — непростая, — сказал капитан Хирата. — И все-таки, думаю, нам она по плечу. Надо бы ещё пообщаться на эту тему с Франсуа Ларошем. В последний раз я видел его в финотделе и там он рассказывал Зиночке какие-то чудеса. — Навешать Зинаиде Афанасьевне лапши на уши непросто, — Вася снова помрачнел. — Нужно бы поднапрячься и догнать Лароша. Черт побери, моя репутация под угрозой! …А Франсуа Ларош действительно делал большие успехи. Он сосредоточился на том, чтобы прокачать более мощный двигатель, и через пару дней добился своего. До сих пор французский лётчик, как, впрочем, и его товарищи, сражался на И-220 с переменным успехом. Когда же Ларош обзавелся топовым двигателем, он сразу почувствовал: манеру вести бой нужно пересматривать полностью.   Сначала он попробовал тактику длинных проходов: атакуешь противника короткой атакой, потом удаляешься по прямой, пока он разворачивается, возвращаешься, атакуешь снова — и снова удаляешься… — Езжу туда-сюда, как вагон по рельсам, — ворчал Франсуа Ларош. — А толку, кажется, немного. Он попробовал атаковать таким образом вражеского «Корсара» седьмого уровня, но «Корсар» проскочил мимо И-220 Лароша так быстро, что тот едва успел попасть по нему и едва поцарапал противнику краску. Небольшая мощность вооружения в сочетании с большой — очень большой — скоростью, на которой проходила такая атака в исполнении И-220, превращала «тактику длинных проходов» в нечто бесполезное. Ларош развернулся, удалившись достаточно далеко, повторил наскок — и опять «Корсар» прошмыгнул мимо. На сей раз он заложил более крутой вираж и даже какое-то время висел у И-220 на хвосте, поливая его огнем. Ларошу пришлось делать резкую свечу, чтобы враг отстал. Тут-то и выяснилось, что «Корсар» нанес французу куда больший урон, нежели получил сам. Развернувшись наверху, Франсуа увидел, что «Корсар» резко идет к земле, чтобы набрать скорость. Ларош на своём И-220 пошел за ним со снижением. Снова разогнался, да так, что пришлось выпустить закрылки и скинуть тягу. На сей раз «Корсар» оставался в прицеле довольно долго. Франсуа сбил ему половину ХП прежде, чем тот круто отвернул в сторону. Ларош стал виражить вслед за ним. Вышел из пике в «горку» так резко, как смог. Машина, к его удовлетворению, справилась с этим манёвром отлично. И с форсажем, да ещё и на набранной скорости И-220 ушел вверх. «Корсар» потерял его. Тут-то Лароша осенило: вместо перехода из «горки» в горизонтальный полёт, выцеливания и последующей атаки сверху — он просто заложил «мёртвую петлю». Он победоносно улыбнулся. Этот классический приём воздушного боя используется плохо и мало — не все машины его «тянут»… Ларош припомнил все, о чем разглагольствовал в свое время товарищ младший лейтенант Вася. «Иной раз на каком-нибудь виражном или средневысотном истребителе попадешь в такую ситуацию, что только «петля» бы и спасла. Инстинктивно пытаешься ее выполнить, но зависаешь в сваливании — и привет», — уверял Вася. Тогда у них возник большой разговор на эту тему. Билл Хопкинс, например, сравнивал между собой американские самолёты: — Тот же «Корсар», который на своей высоте манёвреннее «Мустанга», вместо «петли» норовит вычертить в небе эллипсовидную загогулину, теряет скорость к чёртовой матери — и гибнет, — уверял штаб-сержант. — А вот «Мустанг» такую «петлю» делает свободно. Вася кивал: — Из советских поршневых машин до этого «петля» хорошо получалась у И-17 и Ла-5. — Ну и ещё справляется премиумная «Аэрокобра», — припомнил Герман Вольф. …Франсуа Ларош улыбнулся, когда старый шумный спор пришел ему на ум. И-220 сделал петлю поистине мощно. Другого слова не подобрать. Идеально круглую, уверенную, точную.   Могло показаться, что она длинновата в окружности, но не следует забывать, что И-220 имеет дело с врагами седьмого, а то и восьмого уровней, где уже попадаются реактивные машины. Очень быстрые, но маломанёвренные. И тут широкая петля как раз на руку — враг может тебя потерять. То же случилось и с «Корсаром». Он крутился по горизонтали, пытаясь понять, куда же подевался француз на советском истребителе Микояна-Гуревича… А тем временем И-220 уже заходил для атаки ему в бок. Отлично… Так… Чуть подкорректируем траекторию… Есть! Ларош поймал противника в прицел — и сбил длинной точной очередью. И только потом понял: топовый двигатель заставил его изменить тактику. На поршневом самолёте Франсуа Ларош дрался теми приемами, которые до этого использовались на машинах реактивных. «Далеко же я залетел, — подумал Франсуа Ларош. — Начинал на «этажерке», а теперь…» Мысль была упоительной. Однако обольщаться не следовало: реактивным противникам И-220 все-таки проигрывает. Те самолёты быстрее и запросто могут догнать И-220, делая такую же петлю. И у них она получится и быстрее, и шире, если им это потребуется. А уж об оружии и говорить нечего. Вооружение И-220 уступает так серьезно, что надежды на победу в схватке с реактивным монстром практически нет. Франсуа Ларош на собственном опыте убедился в этом, когда вылетел на следующий бой. Он-то чувствовал себя на седьмом небе. В прямом смысле слова. Горыныч успел шепнуть ему о Васиных неудачах. «Забавно будет поучить товарища младшего лейтенанта тактике, — усмехался сам с собой француз. — Конечно, в восторге он не будет, но отдадим ему должное: Вася — человек справедливый. Если кто-то добился больших успехов, чем он сам, Вася это признает». Внизу расстилалась карта «Национальный парк». Ларош вел И-220 навстречу победе — как он надеялся, — и скоро увидел реактивный самолёт Лавочкина. С ощутимой потерей ХР И-220 дважды уворачивался от его петлевых заходов. На какое-то время французу удалось навязать «Лавочкину» бой по горизонтали, но лётчик-противник попался опытный: он быстро спохватился, снова вышел в «петлю» и, несмотря на то, что И-220 почти слился со скалами, точно вышел на него в третьем заходе — и добил. …Ларош застал почти всех своих товарищей возле финотдела. Обсуждали итоги последних боев. Брунгильда Шнапс отмалчивалась, только с каким-то остервенением делала заметки в своем блокноте. Видимо, немецкой летчице вообще похвастаться было нечем, но она по обыкновению пыталась учиться на чужих ошибках. Герман Вольф и Билл Хопкинс тоже не отличались словоохотливостью. Зато Горыныч определённо наслаждался. Ларош отметил, что у Васи сконфуженный вид. — Как дела? — осведомился товарищ младший лейтенант. — О вас рассказывают чудеса, камрад Ларош. Будто вы на поршневом самолёте летаете как на реактивном. И уже распугали всех «свистков» в округе. — Слухи преувеличены, — кисло улыбнулся Ларош. — Меня только что сбили. — О! — бросила Брунгильда, на миг прекращая писать и поднимая на французского пилота хмурый взгляд. — Я считаю, — произнёс капитан Хирата, — что единственное спасение для И-220 от реактивных противников — это, пользуясь преимуществом в манёвре, утащить их на низкие высоты, к своим союзникам. И там всем скопом на них навалиться и добить. — Вы понимаете, конечно, капитан, что ваше предложение — чистой воды утопия? — возмутился Вася. — Не понимаю, что нереального в этой идее, — японец пожал плечами. — По-моему, все логично. Командный бой, навязанные сильному врагу условия. Это сделает сильного слабым. — А если бой идёт правильно? — настаивал Вася. — Что тогда? — Тогда, полагаю, — внезапно заговорила Брунгильда, закончившая изучать свои заметки, — возможен только один вариант. С И-220 может потягаться только такая же машина. Или «Мустанг» восьмого уровня — при опытном пилоте, разумеется. — Выводы? — спросил Горыныч. И пояснил: — Мне просто интересно, что вы доложите майору Штюльпнагелю. По-моему, он уже идет. И жаждет ознакомиться с результатами. — Вот это все и доложим, — отрезал младший лейтенант. — Каждый самолёт — это вызов. И мы не намерены отказываться от вызова. Читать на портале

Galm: Я бы не был в этом настолько уверен, все же в реплее очень плохо видно, но мне кажется, что ракета попала.  На всякий случай отправим это в наш QA на проверку, если окажется, что это баг, то будет исправлено. Спасибо за сообщение.   Тема закрыта.

Priolia: Проблема известна. Исправят. Вам ничего делать в этом случае не нужно.

Priolia: Для начала рекомендую Почистить кэш клиента: закрываем клиент, нажимаем WIN+R, в строку поиска вводим %Temp%\wargaming.net\wowp, удаляем все содержимое. Перезапускаем клиент. Если не помогло - обязательно нужно оформить проблему в ЦПП. 

Galm:   Можете закинуть реплей сюда - http://replayswowp.ru/

Galm:   Голдовые ленты замените обычными и будете в плюсе. На 7 и выше уровнях золотые расходники - удовольствие для богатых.   Тема закрыта.

Lesley_Knife:    Это осенняя депрессия и поэтическое настроение      

Lesley_Knife:   Хватит меня сбивать.

Lesley_Knife: Отлично. А это на утро:

Grenoli:   Вам обещали ГК в WoWp в 2014 году? Буду рад услышать подробности.

Anna_Leopo1dovna: Нельзя так    

Anna_Leopo1dovna:   Мажет сразу пресс аккаунты?С бумерангом

Anna_Leopo1dovna:  Я не такая

Grenoli: Мы чем могли - помогли организаторам ивента, они подтвердят. Вы правы, это "хоть что-то", но лучше, чем ничего.

Grenoli:   Пусть пока ребята выскажутся, мне нужна максимально объективная картина отношения к ивенту сообщества.

Lesley_Knife:   Закрывать вряд ли, а вот в общение, поскольку ответ уже дан, перенесем.

Grenoli: Спасибо за столь искреннее обращение. Давайте поясню. Первое: условия ивента были предложены волонтерами, я не имею морального права запретить им проводить активность. Второе. Кто участвовал в тесте ивента, тот подтвердит - никакого преимущества это в нынешних "Генералах" не дает. Третье. Время выбрано, удобное для большинства, это уже давно так принято, отталкиваться от московского времени. Четвертое. Поскольку ребята придумали очень сложную механику, не исключены неточности в регламенте, поэтому то они и оставили за собой право его корректировать в случае откровенных "дырок". Пятое. Это не последняя вариация на тему ГК, можете расценивать ее как очередную итерацию будущей ГК.   Таким образом, закрывать и отменять ивент я не буду, да и не хочу. Кланы регистрируются, кланам интересно. 

Fleget: Золото и премиум аккаунт начислены участникам))) Прошу так же, ближайшее время поглядывать в почту личных сообщений. Скоро напишу с запросом контактных данных для отправки материальных призов.  

Grenoli: Вечная память великому тренеру.

Galm:   Поддерживается. Однако в последнее время у ответственных лиц была большая загруженность. Вскоре, как найдется время, ответы будут даны.      Тема закрыта.

Lesley_Knife:   Про музыку мы можем отдельно пообщаться, например, тут. На "Алекс-шоу" о музыке можем, практически, в прямом эфире поговорить. Но викторины про музыку - это явно не в нашей игре. 

Priolia: Это тоже в ЦПП нужно оформить или можно на багтрекер. после этого будем разбираться. Спасибо