Сообщения разработчиков на форуме

Galm:   Уже довольно много наговорили в этой теме, поэтому просто процитирую позицию разработчиков по данному вопросу.   Тема закрыта.

Lesley_Knife:   Предложение не будет реализовано. Подобная смена уровней противоречит концепции игры. Тема закрыта.

Galm:   1. Проверьте, не используете ли Вы дорогие расходники. 2. Попробуйте на штурмовике выполнять его основную роль - унчтожение наземных обьектов 3. Можно попробовать зарабатывать серебро на 5-6 уровне. Еще легче, если на премиум самолете. 4. Самолеты на 8-10 уровнях дороги в обслуживании и требуют мастерства, чтобы на них иметь заработок.   Тема закрыта.

Lesley_Knife: Перемещено.

Lesley_Knife: Акция окончена, тема закрыта.

Anna_Leopo1dovna: Выполнила задание №4 за один бой=)

Priolia:   Ничего личного. Просто заняты, скорее всего. А может там требуется дополнительная информация, чтобы откомментировать. Узнаю.   

Anna_Leopo1dovna: Забанили чтоли?

Anna_Leopo1dovna: Сейчас начнется шоу-матч Бойцовского клуба с финалистами лиг + девушки!

Grenoli: Дима, присоединяюсь, завтра больше скажу, пока просто - оставайся с нами! Оставася таким же фрондером и диссидентом, но с нами! Спасибо за все!

Anna_Leopo1dovna: Шоу-матч будет проходить на 3 уровнях (И-16(р)) на карте Порт начало в 21:00 мск.

Priolia: Присоединяюсь к поздравлениям!  Желаю поменьше разочарований в том, о чем не стоит строить иллюзий, и побольше приятных сюрпризов там, где их меньше всего ожидаешь!  Желаю множества новых жизенных сил и энергии, второго дыхания и чтобы с каждым годом, душа молодела и мудрела. Ну и конечно же, здоровья, которое напрямую зависит от молодости души ;)  С днем рождения!  

Priolia: Это единственное верное мнение о том, для чего нужен Общий тест. 

Anna_Leopo1dovna: Присоединяюсь к поздравлениям! Расти большим желать не буду=) Расти здоровым, счастливым и удачливым!

Priolia:                                                                                              ахахха    Одно очевидно - в форматирование текста и в использование функционала форума вы научились. Это не может не радовать.  Но, как и нам, так и вам, есть еще к чему стремиться. 

Priolia: Может быть вы неверно понимаете предназначение Общих тестов? Основная задача ОТ - удостовериться, что: нет проблем с производительностью клиента/сервера, выявить максимум возможных критических  и прочих ошибок и устранить их (часть ошибок устраняется до релиза обновления, не критичные ошибки, либо проблемы требующие серьезных доработок или переделок переносятся на более поздние периоды работы) собрать мнения о нововведениях для поседующего анализа и возможной корректировки и донастройки. В расчет берется и мнение игроков, и другие чисто объективные показатели.   При этом ОТ не для сбора хотелок о том, что должно быть в игре. Для сбора хотелок существует форум, все что вы тут пишете регулярно анализируется и передается команде разработки.      

Anna_Leopo1dovna: Подвожу итог для себя как участника. Не сужу строго, у ребят был первый турнир, думаю никто не ожидал 32 команды  Сетку нужно доработать и сделать турнир на 2 дня. Координаторов нужно еще учить, думаю все придет с опытом. В общем мне понравился турнир, было весело. Моя команда даже пела во время боев Стримы особо повеселили, жаль нас не стримили

Anna_Leopo1dovna:   Я в турнире играла

Anna_Leopo1dovna: Смотрю и параллельно играю 

Lesley_Knife: Просто оставлю это здесь:

Anna_Leopo1dovna: Координатор написан в объявлениях: Сетка вот - http://challonge.com/TwoWings  

Anna_Leopo1dovna: Страшно Не бейте сильно только=)

Priolia:   Забанили вас не за вопрос, а за обсуждение действий. Не нужно вводить людей в заблуждение.

Priolia: Я с вами согласна. Однако это техническое ограничение. Сервер не рассчитан на значительные нагрузки. Тестовый, все-таки. Как вариант, можно попробовать запускаться вместе с другими игроками бои с ботами как режим.

Priolia:   Ох не знаю, насчет диалога Как правило, люди, которые могут ответить вам на все вопросы по камере, на форум не ходят - очень плотный рабочий график.  Вероятность организовать полноценный диалог очень мала. Это я вам честно скажу. Можно попробовать (!) собрать все возможные вопросы в какой-то темке - только вот именно вопросы, а не возмущения и обсуждения - а КМ-ы уже передадут к нам сюда и если у человека появится окошко, он постепенно будет на них отвечать. Но это будет долго. К сожалению пока что так. 
 

Priolia:   Оно связано с мощностями сервера общего теста. Оно распространяется только на него. На основе его, само собой, нет. Убрать - врядли. Но если появится необходимость в увеличении мощностей, то такое ограничение может быть снято. Пока необходимости такой нет. 
 

Priolia: Насколько мне известно, доработок по геймпаду пока тоже не планируют, к сожалению. Возможно вам поможет использование шаблона "Джойстик" при игре на геймпаде. Других быстрых решений пока нет. 

Catus_domesticus: Новый самолёт Билла Хопкинса — «Тайгеркэт» — не такой уж покладистый «котёнок», каким он казался в тестовом клиенте. В разговоре с товарищем младшим лейтенантом Васей Хопкинс обсуждает поведение в бою этой интересной, но требующей особого подхода машины.   — Разжился «свеженьким» самолётом — «Тайгеркэт»? — Младший лейтенант Вася скептически осматривал новое приобретение штаб-сержанта Хопкинса. Билл Хопкинс, в комбинезоне с засученными рукавами, с масляным пятном на щеке, выглядел довольным. — Лично мне этот самолётик на тестовом клиенте весьма глянулся, — сообщил американец. — Хорошая машина. Американская, если ты понимаешь, о чем я говорю. И всегда-то она радовала старика Билла легкостью управления, высокой маневренностью, устойчивостью, скороподъемностью. — Боюсь тебя разочаровать, старик Билли, — не без иронии произнёс Вася, — но из всех этих прекрасных качеств, которые веселили твое сердце в тесте, «Тайгеркэт» сохранил только скороподъемность. Я уже кое-что на нем пробовал. — И как впечатления? — Всем своим видом Билл Хопкинс демонстрировал, что не позволит смутить себя скептицизму товарища младшего лейтенанта. — Да так… — Советский лётчик махнул рукой. — Лично я сразу понял: прокачать его двигатели, конфигурацию, вооружение — задачка ох какая непростая. В основном клиенте этот самолёт приобрёл множество тяжёлых пороков. — Например? — Хопкинс чуть нахмурился. — Например — тяжёлый выход из пике, — сказал Вася. — Резкое ухудшение в управляемости на низких высотах. Кроме того, он слишком быстро теряет скорость при превышении высоты комфорта. — И все это ты говоришь, основываясь исключительно на личном опыте? — Билл, поверь мне, — Вася приложил ладонь к сердцу, — не стал бы я тебе врать. В первом же вылете на этом самолёте я потерпел полнейшее фиаско. — Ты? — Штаб-сержант рассмеялся, хотя видно было, что на самом деле ему, в общем, не до смеха. — Ну я, я. — Вася вздохнул. — Настоящему асу не зазорно и в поражении признаться. Я набрал три тысячи метров и погнался за BF.109Z. Он, натурально, стал уходить «горкой» наверх. А я наивно вообразил, будто у меня в запасе ещё много неотработанного форсажа… Полез я за ним — и позорно «подвесился». «Цвиллинг», разумеется, церемониться не стал — и сбил меня за милую душу. Американец хмыкнул: — После этого ты сделал соответствующие выводы? — Кое-кто, возможно, сделал бы такой элементарный вывод, что нужно просто сменить самолёт, — отрезал младший лейтенант. — Но наш человек не сдается. Если есть машина — значит, найдётся способ и подчинить ее своей воле. Чем я и занялся на досуге. — Так уж и «на досуге»? — прищурился Хопкинс. — Ну, может быть, майор Штюльпнагель поручил мне сделать доклад по поводу полётов на «Тайгеркэт», — сдался Вася. — «Ты, — говорит, — товарищ младший лейтенант получаешь важное задание»… — Ладно, рассказывай, — перебил штаб-сержант. — Я не Карлссон, мне можешь выкладывать все как есть. — Во втором бою я решил выбрать более-менее подходящую для меня цель внизу. Это был Ме.410. «Немец» увлекся охотой на штурмовики. И сначала все шло хорошо. Ме.410 попробовал вступить со мной в виражный бой, в чем, естественно, категорически не преуспел. Тогда он попытался уйти от меня вверх — и сгорел. Впрочем, насладиться триумфом я не успел: на меня набросилось сразу трое противников: «Фокке-Вульф», Ла-7 и Ил-10. — Ужас, — в притворном ужасе штаб-сержант прикрыл глаза. — Не издевайся, Хопкинс, — остановил его Вася. — Все не так забавно, как тебе кажется. «Фока» пошел мне прямо в лоб. Я снял ему почти все ХП. Пока всё развивалось нормально, как видишь… «Лавка» била сверху — и как-то постоянно мазала. А вот Ил-10 оказался жутким противником. Уйти от него в вираже не удалось. А вираж, чёрт бы его побрал, забрал очень много энергии. В общем, я пожалел о своем решении… Прыгнул вверх — и оказался под удобным прицелом для Ла-7. Он меня и добил. — Грустно и бесславно, — подытожил американец. — Ты мне не сочувствуешь, — укорил его Вася. — Да, Вася, — не стал отпираться Хопкинс. — Почему-то ты не вызываешь у меня сострадания. Уж прости, не знаю, почему так получается. Но один фраг за бой — маловато. — И команда моя, к тому же, проиграла, — добавил Вася с совершенно убитым видом. — Опыта я получил ужасно мало. Такими темпами времени на прокачку «Тайгеркэт» уйдет слишком много. — Бороться и искать, найти и не сдаваться, — процитировал Билл Хопкинс. — Так, кажется, звучит один старый советский девиз? — Ты прав, — согласился младший лейтенант. — И я кое-что в конце концов нашёл. Методом проб и ошибок. — Правда? — Билл Хопкинс прищурился. — Почему-то я так и думал. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — кивнул Вася. — Да, есть способ прилично выглядеть на самолёте F7F «Тайгеркэт» в стоковом вооружении в командном бою. — Конкретнее? — Классический бой на проходах, — объяснил советский лётчик. — Вот тебе случай из жизни. Мотай на ус. Лечу над картой «Залив». Бои идут на средних малых и высотах. Обычно такое происходит посреди моста, соединяющего берега залива. Ну, знаешь. — Можешь не объяснять, — подтвердил штаб-сержант. — Для начала набираю высоту около двух тысяч метров. И некоторое время выжидаю. Кручусь над своими зенитками. Потом — по самой плавной из возможных траекторий — направляюсь к центру моста. Разумеется, там я уже застаю самую настоящую свалку. Враги и союзники так и мелькают. Кружатся, пролетают под мостом, над мостом… У меня одна мысль: «Не переходить в виражный бой! Только не переходить в виражный бой!» — Тебе это так же трудно, как кошке не съесть сметану, — вставил Билл Хопкинс. — Ты давно меня знаешь, — Вася развёл руками. — Так что хорошо представляешь себе мои чувства. Но когда летишь на этом тяжелом «котенке», как был у меня и какого выбрал для себя ты, — «сметана» определённо откладывается… В общем, лечу я со скоростью свыше пятисот километров в час. Несколько целей так и промелькнуло передо мной. Я дал несколько залпов и в кого-то попал. — Что, не разглядел в стремительном полёте, в кого попал? — осведомился американец. — Представь себе, да, не уверен… Пулей пронесся мимо. Километр… полтора… два… Разворот — и снова к центру моста. Ага! Гляжу — за мной уже погоня: сильно поврежденный Ла-7 и «Густав». Атакую Ла-7 в лоб. Он пытается увернуться. Ну, я позволяю себе чуть-чуть подвернуть — и сбиваю его. Тем временем «Густав» проносится мимо, а я, не снижая скорости и не меняя направления, снова врезаюсь в самую гущу противников. — Просто метеор, а не самолёт, — усмехнулся штаб-сержант. — Сам знаешь, иногда слишком большая скорость создаёт неудобства, — продолжал Вася, старательно не замечая иронии в тоне собеседника. — Снова мелькает передо мной несколько целей. И снова я стреляю, пока клубок сцепившихся в воздухе самолётов не остаётся позади. — И снова тот же маневр: отойти на два километра, развернуться — и опять бац? — Билл Хопкинс выглядел разочарованным. — Не очень-то это интересно. — Ну как тебе сказать, Хопкинс, — протянул Вася. — Для начала, сделать «бац» мне пытались не позволить самолёты противников, которые гонялись за моим «котенком». Все тот же настырный «Густав» — и присоединившийся к нему И-220. Вот они, на пару. На сей раз я решил порадовать лобовой атакой «немца» и развернулся на «Густава». Орудия у него, конечно, мощные, но мои четыре двадцатимиллиметровые пушки посильнее будут. «Густав», изрядно потрепанный, шарахается в сторону. Ну, я ещё добавил залп по И-220 — и снова по прямой. — Назад, к мосту? — Так а куда я летел, по-твоему? В самую свалку. Гляжу — в клубке дерущихся самолётов ещё один «Мессершмитт», прямо по курсу. Ну, чуть левее. Ещё бы отклонился он метров на двадцать, я бы вообще не обратил на него внимания. Но тут чувствую: могу! Могу сбить его. Ну как упустить такую возможность? Небольшая корректировка курса — и «Мессер» у меня в прицеле. Огонь! Бедняга эффектно взрывается в воздухе, а я — опять по прямой, на полном газу… И все повторяется: километр, полтора, два, разворот… — Переходи к припеву, — перебил штаб-сержант. — Песенка становится однообразной. — Припев: опять лоб в лоб выхожу к погоне. И все та же парочка! — Кого же ты выбрал жертвой на сей раз? — Я последователен, Билл, и довольно упрям: я снова сосредоточился на «Густаве», — отозвался младший лейтенант. — «Немец» отворачивает — ХП у него осталось — кот наплакал… А я доворачиваю за ним и добиваю! — Совсем ты злой, Вася, — захохотал Билл Хопкинс. — Вообще-то я очень добрый и котят люблю, — ухмыльнулся советский лётчик. — Но в бою страшнее меня зверя нет. Горыныч подтвердит. — А второй твой преследователь? — вернулся к рассказу американец. — И-220-й? — На низких высотах этот самолёт плох в манёвре, — сообщил Вася. — Так что не успевает он развернуться, чтобы атаковать меня сзади, как я опять ухожу по прямой на мои два километра. Разворачиваюсь — и никакого тебе припева в старой песенке! Погони за мной больше нет. — Так что случилось с И-220? — не понял Хопкинс. — А то случилось, что на моего последнего противника набросились союзники, отогнали его прочь и добили. — Что ж, звучит результативно, — кивнул штаб-сержант. — Ещё как, — Вася с довольным видом заложил руки за спину. — Поиграл я таким образом и довольно скоро прокачал себе и более мощные двигатели, и более мощные пушки. А это, Билл, учти: вещь немаловажная. Это позволяет играть и на больших высотах, и пользоваться классическим бум-зумом. — Так я не понял, хороший это самолёт или не очень? — Билл Хопкинс попытался сделать конструктивные выводы из Васиного рассказа. — Твоё-то личное мнение какое? — Такое, что в прокачанном виде «Тайгеркэт» — весьма приличный скоростной самолёт, — кивнул Вася. — Пригоден для боёв в любом высотном эшелоне. — В какой-то мере это соответствует реальному самолёту «Тайгеркэт», — задумчиво проговорил Билл Хопкинс. Он медленно опускал засученные рукава комбинезона и теперь искал по карманам платок, чтобы обтереть лицо. — Ведь он, в сущности, был одним из последних перед наступлением реактивной эры. — И поэтому не получил хорошей боевой истории, если не считать нескольких эпизодов в Корее, — добавил Вася. — Как ты помнишь, Вася, в сорок третьем в Штатах возникла новая идеология состава истребительных авиакрыльев для тяжёлых авианосцев, — заговорил Билл Хопкинс. — Ожидали введения в строй новых авианосцев класса «Мидуэй» водоизмещением в сорок пять тысяч тонн. — Погоди, все эти разговоры велись ещё в сорок первом, — перебил Вася, — когда обсуждали самолёты для Тихоокеанского театра военных действий. Расстояния там огромные, а аэродромов нет, поэтому этот ТВД рассматривали как основной для действий флота. Соответственно, требовались и подобающие самолёты. — Сейчас я говорю о доктрине, согласно которой тяжёлые самолёты с большой скоростью, мощным вооружением, с большим радиусом действия должны обеспечивать прикрытие ударных авиагрупп и завоевание превосходства в воздухе над территорией противника, — пояснил Хопкинс. — Роль лёгких истребителей — с умеренной скоростью и небольшой дальностью, но хорошей манёвренностью, — защищать собственный корабль и эскадру. А разработка тяжелого палубного истребителя действительно шла с сорок первого. — Разве «Грумман» не пользовались своей предыдущей разработкой — «Скайрокэт»? — перебил Вася. — Поначалу — да, — кивнул Хопкинс, — но на самом деле новый самолёт имел со «Скайрокэт» очень мало общего. Что было самым важным в новом проекте? — Дальность, — сказал Вася. — Поэтому — два двигателя, — продолжал штаб-сержант, кивая в знак согласия. — А эти «звезды» оказались весьма прожорливы. Следовательно, нужно существенно увеличивать емкость топливных баков. Отсюда — размеры планера тоже должны быть больше. И не забываем про вооружение, беспрецедентно сильное: четыре двадцатимиллиметровых пушки, прелесть которых ты имел удовольствие испытать, плюс четыре пулемета калибром в двенадцать и семь десятых миллиметра. Пушки с боекомплектом по двести выстрелов на ствол размещались в корневой части крыла, вне дисков винтов. Пулеметы в носовом конусе фюзеляжа, боезапас по четыреста патронов. Да, крылья складывались — этот процесс производился с помощью гидравлики. Трёхстоечное шасси. Передняя стойка убиралась в носовую часть фюзеляжа, основные — в мотогондолы. В общем, самолёт выглядел, по тем временам, весьма современным и очень страшным. — А сколько он весил? — спросил Вася. — Да примерно десять тонн, — сказал Хопкинс. — Учитывай ещё, что самолёт мог брать два сбрасываемых топливных бака объемом свыше пятисот литров. Ну или бомбы до четырёхсот пятидесяти килограммов. В общем, реально тяжёлый самолёт. — А в войне практически не участвовал, — вздохнул Вася. — Ну не жалость ли!.. — Век таких машин уже заканчивался, поджимали реактивные, — напомнил Хопкинс. — Да и времени на разработку толком не было. В ноябре сорок третьего прототип полетел. Вроде, без проблем. Но дальнейшие испытания показали, что нового самолёта без проблем не бывает. Особенно любопытно, например, замечание лётчика испытателя Корки Мейера: из обычного штопора самолёт быстро переходит в плоский. Плюс трудности при посадке на палубе: неудачная конструкция тормозного крюка. Слишком большая нагрузка на хвостовую часть самолёта. Особенно если цеплялись не по центру тормозного троса. К тому же учитываем: два мотора на самолёт поставили для того, чтобы он мог возвращаться «на честном слове» — а между тем устойчивость машины при одном работающем двигателе оказалась недостаточной. Пока разбирались, пока доводили до ума… война и закончилась. — Этих самолётов, как я помню, выпустили всего около сотни, — сказал Вася. — Было две модели: «единичка» — дневной одноместный истребитель, этих чуть более тридцати, и остальные — F7F-2N, то есть ночной. «Двойка» была двухместной. Вместо пулеметной батареи в фюзеляже установили радиолокационную станцию и посадили оператора РЛС. — Не забываем такой фактор, как переподготовка лётчиков, — напомнил Вася. — Пересаживаться с «Корсара» на десятитонного двухмоторного монстра — задачка нетривиальная. — И тем не менее одна эскадрилья ночных истребителей, принадлежащая корпусу морской пехоты США, все-таки успела полетать на этих самолётах во время войны, — заметил Билл Хопкинс. — Правда, садились эти самолёты не на палубу, а на береговые аэродромы. Патрулировали по ночам воздушное пространство над Окинавой летом сорок пятого. — А боевых столкновений с противником они не имели, — добавил Вася. — И в основном эти страшные монстры использовались на авианосцах как учебные — для подготовки лётчиков к полётам с палубы на тяжелых машинах. — А в Корейской войне приняли участие только «двойки», — заключил Хопкинс. — И там они неплохо себя зарекомендовали. Охотились на По-2… Да, звучит странно: Голиаф гоняется за Давидом. Но По-2 выследить и сбить — дело очень непростое. — Кстати, я тут вслед за Брунгильдой начал интересоваться музеями, — сообщил Вася. — И вот любопытно: «Тайгеркэт» выпускали сравнительно мало, списали их в середине пятидесятых, остатки пустили на металлолом, — но несколько экземпляров все-таки существуют до сих пор. Один даже летает — его восстановили энтузиасты из Окленда. Ну и пара хранится в музеях США. — А пока нас с тобой самих не отправили в музей, — заключил Билл Хопкинс, — позволь-ка мне, друг мой, все-таки отправиться в бой. От винта, товарищ младший лейтенант!   Читать сказку на портале

Catus_domesticus: Майор Штюльпнагель собрал большое совещание, чтобы лётчики могли поделиться впечатлениями и обменяться опытом. Товарищ младший лейтенант Вася рассказывает историю, которую сам назвал «идеальным боем»: речь пошла о том, как можно противодействовать звену вражеских самолётов.   Майор Штюльпнагель выглядел недовольным. Впрочем, это было обычное для него состояние. Он в принципе редко испытывал удовлетворение по поводу происходящего. Так, он считал, проще и правильнее командовать людьми. Тем более такой «вольницей», как его подчинённые. Ещё неизвестно, кому они подчиняются, с неудовольствием думал майор, в глубине души понимая, что, в общем-то, никому… Хотя формально «Карлссон» по-прежнему оставался командиром. — Господа! — Штюльпнагель обвёл взглядом собравшихся лётчиков. — Мы уже давно не встречались вот так, в дружеском кругу, — здесь голос «Карлссона» прозвучал особенно зловеще, — чтобы обсудить наши успехи и неудачи, наши планы, новые самолёты, впечатления… Словом, для того, чтобы откровенно и результативно обменяться опытом. — Во загнул, — прошептал Вася на ухо своему старому другу вахмистру Вольфу. — «Откровенно и результативно»… Что он имел в виду? В этот миг взор Штюльпнагеля пронзил Васю. Будь этот взор стрелой, копьём или железным ломиком, младший лейтенант уже истекал бы кровью. — У вас есть что рассказать, товарищ младший лейтенант? — осведомился майор. Вася встал. — В принципе, всегда найдётся подходящая тема для обсуждения, — заговорил он. Откашлялся, глянул влево, вправо — его слушали внимательно и спокойно. Голос Васи зазвучал громче: — Думаю, наша основная проблема — работа в команде. — Всегда приятно послушать пилота, который не циклится на своих личных достижениях, не носится с индивидуализмом и прочими изобретениями одинокого разума, а настроен на коллектив! — изрёк майор Штюльпнагель. — И даже не поперхнулся, — прошептал Франсуа Ларош на ухо флайт-лейтенанту Гастингсу. Его смешила высокопарная, чисто немецкая манера майора строить длинные фразы. — Тс-с, — отозвался Гастингс. — Вы обратили внимание на то, как слушает капитан Хирата? По лицу японца бродила мечтательная улыбка. Очевидно, он тоже предпочитал не носиться с «изобретениями одинокого разума» и живо интересовался работой в команде. — Ну так вот, мы успели уже заметить, что рандомным игрокам кучу неприятностей доставляют звенья, — продолжал Вася уверенно. — Слётанные команды из двух, а то и трёх игроков. Они, в общем, могут наворотить много дел. Пользуясь плохой организованностью противников — и собственной хорошей организованностью… Гхм… — Вася на мгновение запнулся, но затем продолжил: — В общем, они летают согласованно. И фактически перетягивают все одеяло на себя. То есть я хочу сказать, что в бою звено может сыграть перевешивающую роль. А что могут противопоставить звену другие игроки? По ходу боя противникам редко удаётся договориться и начать работать слаженно, чтобы изловить зловредное звено. Да признаем честно: зачастую не получается даже решить, кто будет ведущим, кто ведомым… А у звена всё давно схвачено. Этим игрокам и обсуждать ничего не требуется. — У вас, наверное, имеется какой-нибудь интересный пример из личного опыта? — подсказал майор, видя, что Вася замолчал и надулся. Младший лейтенант всегда весьма эмоционально переживал события, о которых рассказывал. Как будто они не случились какое-то время назад, а происходят прямо сейчас, в режиме реального времени. — Я сначала скажу в общем, — заговорил Вася. — А потом попробуем разобрать эпизод, который можно было бы условно назвать «идеальный бой». — Ого! — подал голос штаб-сержант Хопкинс. — «Идеальный бой»! Любопытно было бы послушать. «Карлссон» метнул в его сторону сердитый взгляд: — Если не будете перебивать, штаб-сержант, то скоро всё услышите. — В общем, я как вижу? Звенья чаще всего выбирают для себя высотные, скоростные машины, — продолжал Вася. — «Мустанги» или Bf.109G. Тактика обычного звена обычно довольно предсказуема. Звено «отсиживается» на большой высоте, иногда даже свыше пяти километров, слаженно атакуя отдельных энтузиастов, которые забираются так же высоко. А под самый конец сражения они спускаются и бодрыми атаками сверху добивают подранков. К этому моменту практически каждый самолёт противника уже успевает получить повреждения, так что задача не такая уж сложная. — О да, картина весьма знакомая, — кивнул Франсуа Ларош. — Удручающе знакомая, — подтвердил Уилберфорс Гастингс. — Ну так вот, возвращаемся к моему «идеальному бою», — подхватил младший лейтенант. — В тот раз мне досталось звено «Мустангов». Ну, в нашей команде тоже имелось много высотных машин. А я ещё перед боем отправил команде самый горячий призыв: найти звено с самого начала сражения и разобраться с ним. Откликнулись двое: один «Мустанг» и ещё И-220. — А вы сами-то на чём вылетели, товарищ младший лейтенант? — осведомился майор Штюльпнагель. — У меня был И-210, — ответил Вася. — И для такой затеи он тоже вполне годился. Мы с «Мустангом» пошли на высоте трёх с половиной тысяч метров. А И-220 залез на четыре тысячи и шёл над нами. Двигались мы курсом прямо на вражеские тылы. — Почему? — подала голос Брунгильда. Она лихорадочно строчила в блокнотике. — Да потому, что именно там обычно и прячутся звенья, — объяснил Вася. — И в самом деле, очень скоро дружная парочка «Мустангов» из команды противника была нами обнаружена. Они сперва заметили И-220. И даже вознамерились атаковать его. Ну да, их двое, а он один. — Так им казалось, — хохотнул Билл Хопкинс. Он тоже всегда остро переживал рассказы. — Ну да, — Вася кивнул. — А потом ребята заметили нас и дали дёру. Они удалялись, набирая высоту, а мы шли за ними, тоже потихоньку поднимаясь всё выше и выше. Четыре километра… Четыре с половиной… Пять… И вот мы уже подобрались к самому краю карты. — Кстати, что за карта была? — перебил Герман Вольф. — «Крепость», — ответил Вася. — И когда мы уже были на краю, всю нашу «стратосферную кавалькаду» развернули… Погоня продолжилась. — Но ведь долго так тянуться не могло? — заметил Вольф. Вася кивнул: — Да, и наши противники это тоже понимали. В какой-то момент они просто-напросто развернулись — и атаковали меня. — Почему именно вас? — Брунгильда оторвалась от блокнотика и посмотрела на Васю так, словно он был учеником, плохо выучившим урок, и теперь ему предстояло объясняться со строгой учительницей. Вася пожал плечами: — Да очень просто: у меня был самый слабый самолёт в группе. Атаковали они «фокусом». Грамотный «фокус» выглядит так: один самолёт нападает на противника фронтально — или даже прямо в лоб. А второй тем временем ждёт, высматривая, куда отвернёт атакуемый. И там накрывает его, совершенно беззащитного. — Ну, мы такое, случалось, тоже проделывали, — пробурчал штаб-сержант. — Всегда срабатывает. — Не всегда, — живо возразил Вася. — Потому что мы-то заранее знали о том, что такое может произойти. И на этот случай у нас был заготовлен особый план. — Расскажите подробнее, — попросила Брунгильда, снова нацеливаясь карандашом на страницу. — Я к этому и веду, — кивнул ей Вася. — Итак, мы с первым противником сближаемся и палим друг в друга, как сумасшедшие. Второй враг тем временем присматривается, как ловчее меня уничтожить, когда я отверну. А мои товарищи, «Мустанг» с И-220-м, вдвоём как раз этого второго и атаковали. Естественно, времени заниматься моим самолётом у того не оставалось. И он вынужден был снова лезть наверх. — И что же ваши напарники? — спросил Хирата. — Двигатели у них остыли, так что они получили хорошую возможность довольно долго преследовать врага на форсаже. Ну а я как раз сцепился в «догфайте» с первым «Мустангом». На этих высотах бой происходит как в киселе — замедленно, тягуче… — Раздражает, — понимающе вставил капитан Хирата. — Не то слово, — подтвердил младший лейтенант. — Ни мне, ни противнику высота, на которой мы очутились, категорически не подходила. Здесь мы не могли раскрыть все боевые качества наших машин. Поэтому мы вяло покусывали друг друга… пока из поднебесья не возвратились мои камрады и не добили «Мустанга». — А что случилось со вторым? — поинтересовалась фройляйн Шнапс. — С тем, который преследовали два ваших друга? — А, этот… — Вася махнул рукой. — Он удрал от них в какие-то заоблачные выси и не показывался до конца боя. Мы его так и не увидели больше. — Так. Увлекательно. Настоящий роман. И чем всё закончилось? — вопросил майор Штюльпнагель. — Разобравшись со звеном, мы трое вернулись в свои высотные эшелоны, — сообщил Вася. — Ну и потом сражались как обычно. Принесли команде много пользы, пока сбивали простых, в смысле — не звеньевых, врагов. Победа за нами. — Что ж, молодцы, — сдержанно похвалил майор Штюльпнагель. Он увидел, что Вася остаётся стоять, переминаясь с ноги на ногу, и чуть нахмурился: — Что-то ещё, товарищ младший лейтенант? — В общем, да, — проговорил Вася. — Это ещё не всё. — У вас имеются другие истории об охоте на звено? Младший лейтенант кивнул: — Да, и при том речь пойдёт о том же самом звене. Только на сей раз эти ребята пересели на «немцев» — на «Густавов», если говорить точно. — О, с Bf.109G справиться трудно, — вставила Брунгильда тихонько. — Да и лётчики в звене, прямо скажем, не новички, и голова у них на месте. Они тоже сделали определённые выводы из предыдущего боя и изменили тактику. Как только мы начали зажимать их на высоте, они не стали забираться ещё выше, как поступили в прошлый раз, а наоборот — кинулись вниз и смешались с другими самолётами. На этой высоте бой шёл как обычно: то есть все суетились и отчаянно мешали друг другу. — И как же вы действовали, товарищ младший лейтенант? — осведомилась Брунгильда Шнапс. — Оценили обстановку и грамотно применили какую-то особую, специально разработанную вами тактику? Вася искоса посмотрел на германскую лётчицу — не иронизирует ли она, однако Frau Leutnant оставалась абсолютно серьёзной. Она действительно жаждала узнать, как Вася вышел из ситуации. — Что тут скажешь, — Вася вздохнул. — Какое-то время я висел на хвосте у одного из «Густавов», не оставляя надежды разделаться со звеном. Но в этот момент на меня насел вражеский Ла-7, так что появились новые заботы: пришлось уворачиваться от него. — А «Густав»? — спросил Билл Хопкинс. — Злопамятный оказался, — Вася развёл руками. — Обошёл меня сбоку, сам перешёл в наступление… И тут ему на помощь явился и второй из звена. Дружные оказались, ничего не скажешь. В общем, плохи были бы мои дела, друзья, если бы я с моими товарищами по команде не успел бы подготовиться и к такому повороту событий. — А вы все предусмотрели? — майор Штюльпнагель сдвинул брови. — Разумеется, — сказал Вася. — В этом и смысл «охоты на звено». Вариантов развития сражения не так много, я имею в виду — типовых, их-то мы детально и обговорили перед боем. — Расскажите конкретно, — потребовала Брунгильда. — Рассказываю конкретно, — кивнул Вася. — Мои товарищи всё это время выжидали, пока звено проявит себя. Подчёркиваю: проявит себя именно как звено. Поэтому они старались не вступать в бой с другими противниками, только уклонялись от них, если возникала опасность. И вот «миг икс» настал. Вдвоём мои камрады сфокусировали огонь на одном из противников… Нервы у бедняги не выдержали! Он понимал: ему всё равно конец. И потому пошёл на таран. Из нашей группы «Густав» выбил таким образом «Мустанга» — зато и сам выбыл из боя. — И таким образом вы уничтожили звено, — подхватил Герман Вольф. — То есть второй «Густав» ещё оставался в бою, но звена как боевой единицы не стало. — Умно, — согласился флайт-лейтенант Гастингс. — Да, — скромно потупился Вася. — И после этого мы вдвоём с И-220 легко дожали оставшегося «Густава». Конец истории. — Какой основной вывод из всех этих весьма поучительных и познавательных историй? — вопросил майор Штюльпнагель, когда Вася, сияя скромной радостью героя, вернулся на своё место и сел, положив ногу на ногу. — Против лома нет приёма, окромя другого лома, — раздался нахальный голос в окне. Там маячил Змей Горыныч. — Присоединяйтесь, — пригласил его майор. — Давно вас не было видно, мифическое вы чудовище. — От мифического чудовища слышу, — пробурчал Змей. — Я был занят. Летал, сбивал, пугал, выпускал пламя. Веселился, в общем. — Так что вы хотели сказать этой нелепой русской поговоркой? — спросил Штюльпнагель. — Поделитесь с товарищами. Всем интересно. Не так ли? — Я хочу сказать, что если против вас результативно действует звено, — пророкотал дракон, — то противодействовать ему вы можете только слаженной работой команды. Приёмы нехитрые, но для выполнения их нужна согласованность действий. Иначе ничего не получится. Он помолчал. В окна долетал ветер, который поднимали крылья дракона. Затем Горыныч добавил: — Или, как вариант, звено встречает меня. Один выдох — и от них остаются две кучки пепла. Впрочем, это неспортивно и далеко не так интересно, как хорошо разработанная и умело применённая тактика. Вот что я думаю!   Читать сказку на портале

Catus_domesticus: Перед вылетом на «Спитфайре-IX» Брунгильда Шнапс получает подробный инструктаж от младшего лейтенанта Васи. В бою германская лётчица внезапно остается одна… Почему её бросили союзники? Разгадка оказалась нетривиальной. О том, как появились в Советском Союзе «Спитфайры-9» и об их боевой работе в составе Ленинградских сил ПВО разговаривают наши герои.   — Думаете, вы готовы? — Младший лейтенант Вася посматривал на Брунгильду Шнапс, стараясь по мере сил скрывать свои сомнения. Германская лётчица побледнела и храбро кивнула: — Рано или поздно, но решаться надо. Я беру «Спитфайр-9» и вылетаю. — В таком случае, не могу не похвалить вас за отвагу, — заявил младший лейтенант, — и ещё позвольте дать пару советов… — Для этого я и пришла! — объявила Брунгильда. — Для инструктажа. «Столько времени летает — и всё ещё так не уверена в себе, — подумал Вася. Ему было жаль Брунгильду. В теории и всяких книжках сильна, а на практике… — Ладно, — он махнул рукой, — не боги горшки обжигают». А вслух произнёс: — Как вам известно, естественными врагами «Спита» — девятки, я хочу сказать, — являются «Мессершмитты»: Bf.109G и Bf.109Z. — Как я помню, у «Спитфайра» имеется явное превосходство в манёвре, — вставила Брунгильда с кислым видом. Она хотела продемонстрировать младшему лейтенанту, что превосходно отдает себе отчет в том, какой самолёт выбрала. — Это так, — Вася подавил досаду: он не любил, когда его перебивали, — однако сладить с «Мессерами» все равно будет трудно. Скороподъемность этих «немцев», прямо скажем, жуткая — и это их главное оружие. Да, по скорости «Спитфайр» имеет превосходство над «Густавом», но опять же ни один приличный игрок на Bf.109G не станет уходить от «англичанина» по прямой. Атакуя с большей высоты и быстро возвращаясь в господствующее положение, «Густав» всегда останется в выигрыше. Брунгильда поджала губы, а Вася, словно желая «добить» ее, прибавил: — Ну а о «Цвиллинге» и говорить не приходится… Кроме того, «девятке» приходится сталкиваться с такими противниками, как Та.152, Ме.209А и Ме.262… По рангу ему так положено. — Я же сказала, что не боюсь! — с нажимом повторила Брунгильда Шнапс. — Никто и не утверждает обратного, — быстро возразил Вася. — Простой инструктаж перед боем. Как договаривались. — Ну да, — протянула лётчица. — Насколько я успела понять, мне следует держаться большой высоте. Там легче вовремя заметить противника и увернуться. — В общем и целом ситуацию понимаете правильно, — кивнул товарищ младший лейтенант. — Однако не стоит сбрасывать со счетов одно крайне неприятное обстоятельство: повсюду вы встретите какие-то неприятные особенности. Будем прямо говорить — везде свои засады. Большая высота — больше вероятности столкнуться не с одним вражеским самолётом, а с целой группой. Средняя высота означает абсолютную уязвимость при атаках сверху. А летая на малых высотах, очень легко оказаться последним оставшимся членом команды и пасть от сфокусированных ударов сверху, оставшись без фрага вовсе. — Выбор между верёвкой и удавкой, как выражаются русские, — засмеялась Брунгильда Шнапс. — Но я все-таки попробую. — Если хотите солировать, то «Спитфайр» Mk.IХ — не для вас, — предупредил Вася. — В реальности дела обстояли несколько иначе, но в наших, то есть в игровых, реалиях ситуация именно такова: данная модель «Спита» хороша только в группе. Ну что, пробуете? — Да, — Брунгильда пожала младшему лейтенанту руку. — Пожелайте мне удачи. — Удачи, фройляйн Шнапс! — от души сказал Вася. — Потом расскажете, как получилось. Брунгильда забралась в самолёт и поднялась в небо. Ей хотелось только одного — чтобы Горыныча не оказалось поблизости. Васин инструктаж — это одно: в конце концов, советский лётчик всегда готов помочь неопытному товарищу, повторяя по многу раз одно и то же, пока его советы не врежутся в память, — но терпеть насмешки дракона? Змей Горыныч считал себя достаточно древним, чтобы не сдерживаться, если вдруг приспичит поиздеваться над чьей-нибудь неопытностью. — Главное — договоритесь заранее с союзниками: держать высоту! — дал Вася напоследок совет. …Брунгильда вела свой «Спитфайр» над картой «Азиатская граница», держась своего высотного эшелона — чуть ниже двух тысяч метров. — Проклятье, — пробормотала она, увидев, что происходит: бой ещё толком не начался, а все ее союзники уже опустились вниз. — Для чего же мы только сурово клялись друг другу держать высоту? — Брунгильда не могла сдержать злости. — Ну как можно так поступать?! Сама германская лётчица всегда строго следовала всем договоренностям и инструкциям. Иногда это было к пользе, иногда — только вредило; но таков уж был ее характер. Дисциплина и аккуратность. — Черт бы вас побрал, — выругалась фройляйн Шнапс. Она была уверена, что выражается чересчур энергично для леди, но ее переполняло негодование. Союзники дружно атаковали вражеских штурмовиков. Брунгильда минуты две покружила над местом сражения, а потом заметила, что на неё — с превышения высоты — идут один «Цвиллинг» и аж целых два «Густава». Все, как предрекал младший лейтенант. Изрыгая проклятия — благо её никто не слышал, — фройляйн Шнапс панически начала снижаться. Скоро трассы вражеских очередей настигли ее. Нарезая спирали, Брунгильда закрутила самолёт штопорообразными бочками. Скорость росла. Но росла она и у преследователей. И в какой-то момент Frau Leutnant рванула машину носом кверху. Это сработало — «Цвиллинг» пролетел мимо неё. Брунгильда азартно оскалилась: — Получай! Она дала врагу вслед пару очередей и попала довольно крепко. — А теперь — давай бог ноги! То есть — крылья! — сказала она сама себе и, спасаясь от «Густавов», которые шли сзади, снова закрутила спираль. У самой земли ей все же удалось выровнять «Спитфайр». Впрочем, «Густавы» не стали спускаться за Брунгильдой. Они снова набирали высоту. А вот «Цвиллинг» спохватился поздно. Очень уж много форсажа у него ушло на то, чтобы не врезаться в землю, предотвратить «залипание». Теперь скорость подъёма у него была приблизительно такая же, как у Брунгильдиной «девятки». Так что германская лётчица села «Цвиллингу» на хвост и сожгла его раньше, чем тот набрал неудобную для «Спитфайра» высоту. — Знай наших! — выкрикнула Брунгильда Шнапс. Она вошла в боевой азарт. Ей самой не верилось, что у нее начало получаться. Ведь она, в сущности, разделалась с весьма опасным противником. Но расслабляться рано: «Густавы» тут как тут и снова атакуют. Брунгильда кинулась вниз. Огляделась… Ни одного союзника! А что там в эфире? Откуда-то издалека союзный «Мустанг» взывал о помощи… тщетно. Ну и команда!.. Брунгильда скрипнула зубами. А ведь Вася настойчиво предупреждал: на «девятке» надо работать в группе… Ладно. Посмотрим, что можно сделать в сложившейся ситуации. Один из «Густавов» оказался явно глупее товарища: он ужасно хотел сбить Брунгильду и поэтому мешал своему же союзнику. Короткая атака «Мессера» — и вместо того, чтобы уйти, тот упрямо пытается сесть «Спитфайру» на хвост. Ну что он делает? — Ладно, — пробормотала Брунгильда, — как говорится, «отчаявшиеся не мечтают о комфорте». Жить мне все равно недолго. При таком раскладе «девяточку» собьют в любом случае. Вопрос только в том, сколько врагов я заберу с собой. И поэтому когда нахал «Густав» в очередной раз с наскоку полез к Брунгильде «на шесть часов», германская лётчица продемонстрировала ему все свои — и «Спитфайра» — умения в виражном бою. Резко, на закрылках, «Спитфайр» развернулся. Ещё раз — с переворотом через крыло. И ударил «Густаву» в бок длинной очередью. А когда «немец» запаниковал — «Спит» сам прыгнул ему на хвост и добил с нескрываемой яростью. — Н-на! — крикнула Брунгильда. Ого-го! Она чувствовала себя прямо валькирией! Грозой небес! Упоительные мгновения… К несчастью, длились они недолго. Второй «Густав» оказался гораздо умнее предыдущего. Он хорошо рассчитал траекторию своей атаки, поймал Брунгильду на выходе из виража — и сбил, уничтожив её последние ХП несколькими точными попаданиями. Всё. Брунгильда перевела дух. Сняла шлем, вытерла лоб беленьким батистовым платочком. И яростно осведомилась прямо в эфире у товарищей: — Какого черта вы разбежались, как тараканы по кухне? Последовала пауза. Смешки. Потом раздался знакомый голос: — Фройляйн Шнапс, вы ведь не будете очень на нас сердиться? — Это вы, Ларош? — спросила Брунгильда. — Гм… да, — признался французский лётчик. — Дело в том, что мы… В общем, мы тут с ребятами хотели… — Да говорите уж прямо! — взорвалась Брунгильда Шнапс. — Что там у вас произошло? — Ну, когда в бою… когда сам сражаешься, трудно следить за другими лётчиками, — сообщил Франсуа Ларош. — А нам до смерти любопытно было поглядеть, как вы там выкручиваете в одиночку против трех «немцев». Вот мы и дали себя сбить, чтобы понаблюдать этот бой в режиме свободной камеры. Брунгильда аж задохнулась: — Вы!.. Вы!.. — Вы обещали не злиться, — напомнил Ларош. — Ничего я не обещала! — сказала фройляйн Шнапс. — Но ведь это было так красиво, — вздохнул Франсуа Ларош. Брунгильда ничего больше не стала говорить. Она ушла из эфира и вернулась к себе в ангар. Девятый «Спитфайр» стоял там, озаренный лучиками света, в которых медленно кружились невесомые пылинки. Самолёт казался загадочным и совершенным. — Да, очень красив, — признала Брунгильда. — Практически абсолют. Совершенство. «Девятка» при всех её недостатках действительно красива. Виражи, петли, «бочки» в исполнении этого самолёта выглядели сказочно. Брунгильда Шнапс сама могла это видеть. Собственно, она сама взяла этот самолёт — признаемся уж честно! — исключительно из эстетических соображений. Исторически он был все-таки лучше. Она припомнила все то, что когда-либо читала о «Спитфайре»-9. Может быть, после какого-нибудь патча ему вернут присущую реальным «девяткам» скороподъемность и устойчивость в верхних высотных эшелонах. Но пока этого не случилось — приходится наслаждаться красотой полёта да надеяться на слаженную работу команды. Именно эти соображения фройляйн Шнапс и высказала Васе, когда тот пришёл поинтересоваться, как прошёл полёт. — А вы разве не глазели вместе со всеми? — хмыкнула Брунгильда Шнапс. — Говорят, красиво получилось. — Не сомневаюсь, — спокойно кивнул младший лейтенант. — Машина дивная… Жаль, что в Советском Союзе она появилась только ближе к концу войны. — Первые «Спитфайры» в СССР прилетели, если я не ошибаюсь, в сентябре сорок второго, — произнесла Брунгильда. Сейчас она выглядела намного увереннее, нежели перед вылетом: и бой ей понравился, да и тема разговора — история — была ей куда привычнее. — Когда они приземлились в Мурманске? — уточнил Вася. — Это ведь были англичане, которые сопровождали союзный морской конвой PQ-18. Три «Спитфайра», да только не «девятки», как этот, — он кивнул на самолёт, видневшийся в ангаре, — а «четвёрки», разведывательная модификация. Самолётик, кстати, практически безоружный: там имелся лишь автомат да ещё предусмотрена бронеспинка для пилота. — Тем не менее, когда англичане оставили эти три машины в России и передали их Сто восемнадцатому отдельному разведполку авиации Северного флота, русские были весьма рады, — заявила фройляйн Шнапс. — Лётчикам нравилась и скорость новой машины, и манёвренность, ну и то, что в пилотировании она довольно проста. А по высоте в те дни «Спит» превосходил все истребители противника, что фактически спасало безоружный самолёт от «естественных врагов». — Кстати, давайте ещё отметим тот факт, что запчастей к «Спитфайрам» не было, и русский наземный персонал по обыкновению проявлял чудеса смекалки, — добавил Вася. — Летали на английских машинах лётчики ещё с довоенной подготовкой. Чтобы хоть как-то сберечь «нежных англичан». Но, впрочем, все это происходило ещё до того, как «Спиты» начали официально поставлять в СССР. — В общей сложности, добавим, авиация Северного флота получила десять экземпляров такого самолёта, — заключила Брунгильда Шнапс. — Я имею в виду четвертую модификацию «Спитфайра»-разведчика. — А «девятки» появились у нас лишь в феврале сорок четвёртого, — кивнул младший лейтенант. — До того поставляли «пятёрки». Распределяли этот самолёт по полкам ПВО, что логично, учитывая все те качества, о которых мы только что говорили, — высотность, манёвренность и так далее. Но только два полка — Двадцать шестой и Двадцать седьмой гвардейские истребительные Ленинградского округа ПВО — успели на них повоевать. — Эти пилоты ведь привычны были именно к иностранным машинам, — заметила Брунгильда. — Двадцать шестой прежде летал на «Харрикейнах» и «Томагауках». — Ну, положим, они и на советских летали, — перебил Вася. — Однако, я это к чему: английские машины лётчикам не были в новинку, — упрямо настаивала Брунгильда. — И когда они первыми из всех получили «девятки», то, в общем, что называется, не растерялись. — У них был очень хороший, толковый командир, — сказал Вася. — Этим полком командовал подполковник Василий Мациевич. В свои тридцать один год считался «стариком» — поскольку прослужил в ВВС к тому моменту восемь лет. Воевал и в Польше, и в Финляндии, а к началу Великой Отечественной был заместителем командира эскадрильи того же Двадцать шестого истребительного авиаполка. Гвардейским он стал с ноября сорок второго… Этот полк был частью системы ПВО Ленинграда. — О чем мы только что и говорили, — тихонько вставила Брунгильда. — Я подчёркиваю данное обстоятельство, — не позволил себя смутить Вася. — Гхм… Ну так вот, в ночь на двадцать пятое октября сорок первого Мациевич сбил своего первого немца — Не.111. К февралю сорок третьего за Мациевичем числилось уже сто девяносто шесть боевых вылета и двадцать две победы. Дважды его сбивали, но он возвращался в строй. А с четырнадцатого февраля сорок третьего майор Мациевич — Герой Советского Союза. — Так Двадцать шестой так и оставался в системе ПВО Ленинграда? — уточнила Брунгильда. — Здесь немцы держались дольше, чем на других участках фронта, — кивнул Вася. — Так что, получив «девятки», полк продолжил свою работу на прежнем месте. И вот, кстати, насчет того, что полк летал и на советских самолётах: был там такой лётчик Николай Щербина, тоже с довоенной летной подготовкой. Начал в Двадцать шестом — на МиГ-3, причём двадцать девятого августа сорок первого, в один день, ухитрился сбить сразу три вражеских самолёта. В сорок четвертом капитан Щербина был штурманом полка. На его счету четыреста двадцать четыре боевых вылета, из них сто двадцать — ночью. Побед за ним числится одиннадцать. — Мы сто раз обсуждали вопрос о «численности побед», — вздохнула Брунгильда. — Одиннадцать — это, кажется, так мало. — Зато, полагаю, без приписок, — возразил Вася. — Этот лётчик летал на «Спитфайре» девятой модификации. Считается, что не менее двух побед одержал именно на «девятке». Двадцать четвертого августа сорок четвертого Щербина получил звание Героя. — А Двадцать седьмой полк? — спросила Брунгильда. — Двадцать седьмой был преобразован из Сто двадцать третьего в ноябре сорок второго года, — сказал Вася. — Там тоже летали асы что надо. Был такой замечательный лётчик Александр Карпов. Вместе со своим постоянным ведомым Сергеем Беляевым считался одним из самых результативных. Сбили их в июле сорок третьего: Беляев погиб, а Карпов успел сбить два самолёта и ещё пытался таранить третий. — Так Беляев не погиб? — уточнила Брунгильда. — Нет, и уже через месяц, то есть в августе сорок третьего, получил звание капитана и эскадрилью. Две Звезды Героя, в общей сложности пятьсот девятнадцать боевых вылетов, — проговорил Вася. — В июле сорок четвёртого Карпов получает «Спитфайр», вот как раз «девятку». Успел одержать две победы на этом самолёте, а в сентябре сорок четвертого в бою с FW.190 был сбит над Эстонией. Но и тогда Карпов остался жив — он погибнет только через месяц, в октябре. Перехватывал высотного разведчика, потерял сознание — и разбился. — А после войны что стало с «девятками»? — поинтересовалась Брунгильда. — Хотите знать, нет ли какого-нибудь хорошенького авиационного музея на территории России, где можно увидеть и потрогать настоящий «Спитфайр» Mk.IX? — хмыкнул Вася. — Обидно, конечно… Ведь после войны в России оставалась почти тысяча экземпляров «девяток». Они служили в частях ПВО… и вскоре были заменены на более современные самолёты. Советские люди были экономными, и все ненужное пускали на металлолом.   Читать сказку на портале

Lesley_Knife:   Так и есть, оффтоп. ОТ обсуждаем в профильной теме. Здесь говорим об акции.

Grenoli: Это мы здесь про акцию или за жизнь общаемся? 

Priolia: Принято.   Заявка снята с рассмотрения. Вы правы, не сработаемся.  

Grenoli:   Для таких игроков есть общий тест 1.7. Там можно "увидеть изменения" и далее по тексту.

Grenoli:   То есть, победа для Вас - не цель в бою? 

Lesley_Knife:   Нет. Опыт падает на самолет, на котором завершается исполнение БЗ.

Priolia: Вы тон измените, будьте добры. Меня еще тут отчитывать всем подряд не хватало.  Хотите узнать на что кто может повлиять? Тема для заявок в супертест  - соседняя. А отчитываться я буду перед руководством. Спасибо за интерес к игре.

Lesley_Knife:   Спасибо за поддержку, но в этой теме споры и дискуссии вполне допустимы. Хотя, конечно, насчет правильности ответов совершенно верно подмечено.

Priolia:   Почему же неугодные. Скорее бессмысленные. Или вы решили тут обсудить умственные способности супертестеров? Скользкий путь, ибо  ваши умственные способности тоже могут обсудить.  А поскольку я решаю чему в этой теме быть, а чему нет, то скажу так: ничьи умственные способности тут обсуждать тут не будут. Обсуждение модерации форума запрещено его правилами. Не хотите чтобы ваши посты терли - думайте ДО того как тут писать, а не после.   

Anna_Leopo1dovna: Вставляю видео на нашего купидона!=) Все честно, никаких выдумок Видео без звука, так как было очень шумно - отключила=)