Вертикальный манёвр

Sgt_Kabukiman: Штаб-сержант Хопкинс уговаривает своего французского товарища попробовать «Грумман» F3F. Раз уж Франсуа Ларош так любит бипланы, то вот ему отличный случай полетать на лучшем — и последнем в семействе себе подобных — истребителе-биплане американской фирмы. Сам он берётся за более ранний самолет — F2F — и вызывает друга на состязание в воздухе. Сказка - Попробуйте «Грумман» F3F, - предложил штаб-сержант Билл Хопкинс, когда Франсуа Ларош поделился с ним своими сомнениями – на каком еще из бипланов полетать. – Один из лучших в своем классе. - Его, если не ошибаюсь, сделали году в тридцать пятом? – уточнил французский летчик. - Ну, вы как любитель бипланов должны это знать лучше меня! – засмеялся Хопкинс. – Сама разработка была инициативой фирмы «Грумман», но там понимали конъюнктуру: в тридцать пятом флот Соединенных Штатов пополнился авианосцами – построен «Рейнджер», заложены еще два типа «Йорктаун»… В общем, флоту требовались самолеты. Не менее двухсот. Так что, сами понимаете… - Послушайте, Билл, если не ошибаюсь, именно при испытаниях именно этого самолета погибло несколько летчиков, - припомнил Франсуа. - Боитесь, что ли? – прищурился Хопкинс. - Ну как я могу бояться!.. - засмеялся Ларош. – Вся прелесть нашего существования именно в том, что мы можем ничего не бояться. Кроме поражения. Да и то – всё можно исправить в следующем бою. - А еще нам следует бояться собственного страха, - добавил американец. - Это ваша типичная американская присказка, смысл которой часто остается непонятным, - хмыкнул Ларош. - Смысл ее в том, что человек зачастую выдумывает себе страхи на пустом месте, - объяснил штаб-сержант. – И это приводит к неприятным последствиям. Когда будет по-настоящему плохо, мы все это сразу увидим. Впрочем, у нас по-настоящему плохо не бывает.  - Ура, - заключил Франсуа. – Расскажите это тем ребятам, которые разбились на F3F.  - Вы неисправимый пессимист, - упрекнул его американец. – А самолет был неплохой, кстати. «Грумман» тогда уверенно лидировали в производстве палубных истребителей-бипланов. Были очень прогрессивны, использовали в своих проектах все новейшие технические достижения. Вроде закрытой кабины пилота, цельнометаллического фюзеляжа-монокока с гладкой обшивкой.  - Так F3F был их последним самолетом?  - Что значит – «последним»? – уточнил штаб-сержант. – Последним в семействе себе подобных. Возможно, самым интересным. Вы мотайте на ус, Ларош, я ведь не просто так это рассказываю.  - Вам хочется посмотреть, как я буду летать на этом чуде, - кивнул французский летчик. – Вот и соблазняете.  - Просто даю пищу для размышлений, - ухмыльнулся американец. – Новый самолет фирмы «Грумман» F3F отличался от предшественников более длинным фюзеляжем, более широким крылом, уменьшенным диаметром колес основного шасси. Двигатель остался прежний – «Пратт и Уитни» в шестьсот пятьдесят лошадиных сил, вооружение тоже не изменилось – два синхронных пулемета, стреляющих через винт изменяемого шага. И весной тридцать пятого года летчик-испытатель Джим Коллинз поднял самолет в воздух.  - Жду неприятностей, - мрачно вставил Франсуа Ларош.  - Вы правы, Коллинз погиб через два дня, во время второго полета, - вздохнул штаб-сержант. – Проверяли, как машина выходит из пикирования. С высоты в две с половиной тысячи метров Коллинз начал пикирование, при выводе создал девятикратную перегрузку – и самолет развалился: оторвались двигатель и крылья. Фюзеляж упал в четырех километрах от завода фирмы «Грумман». А когда очевидцы попытались извлечь тело летчика, фюзеляж загорелся.  - Испытания второго прототипа, насколько я припоминаю, тоже ничем хорошим не закончились, - вставил Франсуа.  - По крайней мере пилот остался жив, - отозвался американец. – Конструкцию самолета усилили и начали полеты. В мае того же тридцать пятого Ли Гелбач попал в штопор. Самолет совершил пятьдесят два витка. Когда до земли оставалось шестьсот метров, пилот выбросился с парашютом, а самолет продолжал штопорить… Неутешительный результат. Пришлось всерьез заняться доработкой самолета. Третий прототип никого не убил, и первая половина тридцать шестого года была отдана производству серийных F3F. Помимо увеличения площади руля направления и установки двух небольших рулей под хвостовой частью фюзеляжа, изменили и двигатель – поставили более мощный. Плюс к этому поменяли вооружение: теперь один пулемет был калибром в семь шестьдесят две, а второй – двенадцать семь десятых миллиметра.  - При эксплуатации серийных машин тоже имели место несчастные случаи, - напомнил Франсуа Ларош. – Когда «Рейнджер» получил новые самолеты, в ходе учебных воздушных боев летчики на F3F внезапно теряли управление. Причина – разрушение узлов крепления верхнего крыла или узлов подвески элеронов.  - Кстати, интересно, что фирма «Грумман» со своими бипланами продержалась довольно долго, - задумчиво продолжал Билл Хопкинс. – Понятно, что монопланы уже начали вытеснять эти самолетики. Тем не менее F3F продолжали дорабатывать, появилась вторая модификация. Двигатель был уже в девятьсот пятьдесят лошадиных сил, а скорость возросла до четырехсот километров в час. И до осени сорок первого года F3F-2 летали в боевых частях, нехотя уступив позиции монопланам. Однако когда в строй вошел очередной авианосец – «Уосп» - срочно потребовались палубные истребители.  - Сюрприз, - хмыкнул Франсуа Ларош.  - Не насмехайтесь, - остановил его американец. – Такие вещи всегда бывает трудно согласовать заранее. Хотя «Грумман» предвидели подобную ситуацию и предусмотрительно заготовили очередную модификацию F3F – третью. Скорость у нее была чуть побольше, а вообще F3F-3 от F3F-2 практически не отличался. На глаз вообще эти модели не различить… - Что ж, энтузиазма этот самолет не вызывает даже у меня, любителя бипланов, - заявил Франсуа Ларош. – Впечатление, что F3F принимали на вооружение просто от безнадежности. - Вы напрасно так скептически настроены к этому самолету, - Билл Хопкинс поджал губы. – Он был совсем не плохим. Да попробуйте, получите удовольствие. Я сам на нем изредка летаю, когда охота тряхнуть стариной. И если уж на то пошло, в мире до сих пор летает настоящий F3F. Удивлены? - Не очень, - сказал Франсуа. – Энтузиастов старинных самолетов, к счастью, немало. А этот? Каково его происхождение? - В сороковом году лейтенант Роберт Галер вынужден был покинуть свой F3F-2 из-за отказа топливного насоса. Произошло это в десяти милях от побережья Калифорнии. Самолет упал в океан и исчез в пучине на много лет. Спустя более чем полвека, в девяносто четвертом, тому же Галеру – понятно, с помощниками, - удалось поднять свою старую машину. Самолет восстановили и облетали. Вот такая чудесная история. Ну как, прибавилось энтузиазма у вас? - М-м, - промычал Ларош. – Если вы так настаиваете… А сами-то почему не берете «Грумман»? - Я возьму даже более ранний самолет – F2F, - обещал Билл Хопкинс. – Полетаем, а потом сверим впечатления. Франсуа Ларош вошел вслед за американцем в его ангар и уставился на самолет, уже подготовленный к полету. Видя недоумение на лице Лароша, штаб-сержант рассмеялся: - Думаете, на этой машине у меня не получится набрать нужное число очков? Все мы стремимся получить как можно больше по акциям, да и лишний слот никому не помешает. И все-таки я вам докажу, что F2F на многое способен. Биплан со смешным толстеньким фюзеляжем, казалось, благодушно принимает снисходительное отношение к нему летчиков, привыкших к истребителям гораздо более высокого уровня. - Как вы думаете, - штаб-сержант кивнул на самолет, - что характеризует этот биплан? - Вы мне скажите, - отозвался Франсуа Ларош. - Это американская машина, - намекнул Хопкинс. - И?.. - Типичны для американских самолетов – неплохая скорость и хороший вертикальный маневр, - объяснил штаб-сержант. – И здесь зарыта одна из «собак». Наши летчики часто не используют ранние американские модели по их прямому назначению. Они видят, что высотность у этих самолетов небольшая – семьсот пятьдесят метров. Сейчас я говорю, понятно, не о реальных F2F и F3F, а о наших, серверных. Ну так вот, видит летчик, что самолет высоко не летает и вертикальный маневр не использует. И напрасно, потому что именно вертикальный маневр – сильная сторона американской машины. - Так высотность, насколько я понимаю, почти не связана с вертикальным маневром, - вставил Ларош. - Именно, - кивнул штаб-сержант. – И в пределах этих семисот пятидесяти метров F2F имеет чудесную скороподъемность. Он прекрасно уходит от атак прыжками наверх. А игроков тянет на нем в горизонтальный вираж. - Ну естественно, - вздохнул французский летчик. – Видят биплан – отсюда и стереотип… - Еще одна типичная ошибка, - предупредил американец, - считать F3F эдаким маленьким броневичком. Да, он неплохо держит удар. Но все-таки это не броневик. Поэтому попав в кольцо врагов третьего уровня, гибнет бесславно. Лучше сосредоточьтесь на вертикальном маневре. - Итак, долой стереотипы, - заключил француз. – Я вылетаю! Жду вас в небе, друг мой! …Билл Хопкинс шел над береговой полосой порта в группе истребителей. Вот и противник. Американец нацелился на «Бульдога» и приготовился к интересной схватке, но противник разочаровал: вместо того, чтобы уйти виражом, пошел в лобовую атаку. Взаимные повреждения, нанесенные врагами, оказались довольно серьезными. - Ну а теперь что скажешь, приятель? – хмыкнул штаб-сержант, «прыжком» поднимая свой «Грумман» F2F и пропуская «Бульдога» под собой. «Бульдог» тотчас завис в сваливании, и Хопкинс легко добил его. И тотчас попал под шквальный огонь пулеметов ТШ-3. Повреждения, нанесенные «Грумману», оказались слишком велики – Хопкинс потерял преимущества в маневре и не успел уйти наверх. Штурмовик противника добил американца. Хопкинс перевел дух у себя в ангаре, но решил не сдаваться и вторично вылететь на F2F. Франсуа Ларош еще не появлялся. Надо будет хотя бы во втором бою взять реванш за поражение. И снова небо – на сей раз над Эль-Халлуфом. И опять не повезло! Штаб-сержант попал в кольцо четырех легких истребителей. Где же союзники? - Черт бы вас побрал! – в отчаянии рявкнул штаб-сержант. Они все погнались за вражеским штурмовиком, а маленький F2F оказался брошен на растерзание противнику. Ладно. Посмотрим, что можно сделать в имеющейся ситуации. Штаб-сержант покачал головой. Что они делают? Если бы он был наставником этих пилотов, он бы посоветовал им заняться своим непосредственным делом – маневром. Почти все нападающие легко могли бы «перекружить» «Грумман», но они вместо этого гордо шли в лобовую атаку. - Сам напросился! – сказал Хопкинс пилоту «Голфинча», расстреливая его в лоб, а затем встречным курсом сбивая вражеский F2F. Теперь противников всего двое. Шансы на победу выросли. Штаб-сержант направил самолет к самой земле и резким виражом ушел в сторону, потом резко сменил направление, дождался, когда враги будут прямо над ним и атаковал их с набором высоты. - Еще один! – крикнул он, вне себя от радости, когда И-15 рухнул и взорвался. И тут понял, что последний враг - И-5 ШКАС – все-таки достал его. Падая, Хопкинс вынужден был признать: превосходство в численности иногда имеет значение… …Франсуа Ларош уже ожидал своего американского товарища в ангаре. - Жаль, не встретились! – приветствовал он Хопкинса. – Ну, как полетали? - Насбивал кучу самолетов, - сказал штаб-сержант, - но меня тоже сбили. В общем, неплохо вышло. А у вас как? - Воспользовался вашими советами, - отозвался Ларош. – Кстати, взял топовое вооружение – пару пулеметов калибра двенадцать и семь. - Такие пулеметы создают ощущение непобедимости, и пилота неудержимо тянет в лобовую атаку, - заметил Хопкинс. - Все-таки я не первый день летаю, - Франсуа Ларош покачал головой. – Так что, полагаю, делал все более-менее правильно. С командой мне не очень повезло – разбрелись кто куда, а я забрался на полторы тысячи метров и стал искать себе противника. - И кого встретили? - «Фокке-Вульфа» 57, - ответил Ларош. – Он, кажется, собирался на кого-то пикировать, но я смешал ему все планы: упал на него сверху и атаковал до самой земли, пока не сбил. Приятное ощущение, ничего не скажешь! - А я что говорил! – обрадовался Хопкинс. - Да, но потом я попал в кольцо вражеских FW.159. Резко ушел наверх, развернулся. Двое решили обойти меня на высоте. И пока они маневрировали и не атаковали, я напал на третьего. Он повел меня к земле, я поджег его, и он сгорел. И тут двое упали на меня сверху. Я поднырнул под них, - Ларош показал рукой движение своего самолета, - а потом резко подскочил наверх. Пока они разворачивались у земли, сбил еще одного. И тут по мне попали… Закружились мы с последним врагом горизонтально – моя поврежденная машина, мой F3F, больше не «прыгал». - Кстати, в крайнем случае F3F и на горизонталях неплох, - вставил Хопкинс. - В чем я и убедился, - улыбнулся французский летчик. – Я перекружил врага и сбил его сзади… Думаю, моим противникам следовало атаковать меня «ножницами», с двух сторон. Вот тогда у меня точно не было бы шансов. Но эти ребята не столько сотрудничали, сколько соперничали… - Ну что, будем продолжать на «Грумманах»? – Билл Хопкинс хлопнул товарища по плечу. – Лично я намерен участвовать в акции «Пополни ангар», что называется, до упора! Читать сказку на портале.