Восемь на восемь

Catus_domesticus: Восемь на восемь — капитан Хирата и Горыныч обсуждают новый режим боев. Змей Горыныч бодро шагал по взлетно-посадочной полосе. Могучее тело дракона извивалось, когтистые лапы отчетливо шлепали по бетону. Только что приземлился И-15. Из самолета выбрался капитан Хирата. Горыныч «притормозил». Японский летчик вежливо поклонился змею. — Могу я полюбопытствовать, — вопросил Горыныч, — почему вы всегда так странно на меня смотрите? Драконов никогда не видели? — Отчего же, — возразил Хирата, — видел, и неоднократно. Другое дело, что меня не отпускает ощущение, будто вы — китайское чудовище. — Вот как? — Горыныч даже присел от удивления. — Никогда так о себе не думал. Вообще-то я самый обыкновенный русский змей… Летучий… Огнедышащий… Временами смертоносный… — Японские драконы — маленькие, — объяснил Хирата. — А вот китайские — те на полнеба. Горыныч растопырил крылья: — Вот такие? Капитан Хирата вежливо улыбнулся: — Именно. Я чрезвычайно уважаю вашу огневую мощь, маневренность и познания в технике. — Вот и молодец, — пробурчал дракон. — Вижу по вашему самолету, что вы только что вернулись из трудного боя. — Я не назвал бы этот бой таким уж трудным, — ответил японец. — В любом случае, я не слишком удовлетворен его результатом. — А сколько самолетов вы сбили? — заинтересовался дракон. — Четыре, — капитан Хирата вздохнул. — Но это мало помогло — по очкам наша команда проиграла. — В любом случае, вы — молодец! — Горыныч выпустил в небо облачко пламени в честь японского летчика. — Насколько я понимаю смысл нового режима — «восемь на восемь», — заговорил капитан Хирата, — задача не столько в том, чтобы побеждать в индивидуальных боях, сколько в отработке взаимодействия. — То-то я гляжу — в небе маловато самолетов! — воскликнул Змей Горыныч. — Обычно вылетаю — над любой картой аж тесно. Бьются тут и там, там и тут… — Восемь с одной стороны и восемь — с другой, — сказал Хирата. — Четыре пары, если говорить в идеале. Но это только в идеале. Трудно требовать от пилотов, которые встречаются в небе впервые, чтобы они сразу продемонстрировали слетанность и полное взаимопонимание. Тем более — всей восьмеркой. — Так ведь идея-то хорошая! — горячо заступился дракон. — А то у нас как? Кто-то штурмует наземку, по краям карты сцепилась пара дуэлянтов, а еще несколько пилотов, мешая друг другу, пытается завалить высотный «мессер». И при этом большинство считает, будто взаимодействие в команде — это когда трое, а то и пятеро навалятся на одного противника… — Необходимо учиться, — сказал капитан Хирата. — Привыкать к правильному ведению боя. У меня это уже второй вылет за сегодня. И обоими я не слишком доволен. — А первый раз вы на чем летать изволили? — осведомился Горыныч. — На каком-нибудь из ваших любимых «англичан»? — Решил испробовать ранние советские, — отозвался японец. — Сперва взял И-16. Полное разочарование. Не в самолете — в команде. Воевали по прежней схеме — каждый за себя. — Но кого-то же вы сбили? — прищурился Горыныч. — Не может быть, чтобы такой ас, как вы… — Благодарю вас, — японец невозмутимо поклонился. — Разумеется, я сбил. Моей жертвой стал Bf.110. «Сто десятый» крутился у наземных целей и не успел уйти от меня на высоту. Вторая «жертва» — такой же «ишак», как был у меня. Правда, он был с пушками. Я предпочитаю пушки не ставить — плохо сказывается на маневренности. — Вы хитрец, — согласился дракон. — Невелика хитрость… И-16 противника атаковал меня первым. Он был уверен в успехе. Я просто сбросил его с хвоста — ну и сбил... Докладывать майору Штюльпнагелю практически не о чем. Он не сочтет это достижением — и будет прав. — Но вторым-то боем вы должны быть удовлетворены больше? — настаивал дракон. Капитан Хирата пожал плечами: — Мои личные успехи, разумеется, в какой-то мере… как это выражается товарищ младший лейтенант Вася? — в какой-то мере греют мне душу. — Он скупо улыбнулся. — Но одной только согретой души все-таки недостаточно. Работа в команде выглядела неубедительно, причем с обеих сторон. Противник тоже не блистал слетанностью. Я сбил «Бульдога» и двух «Кертисов» Р-23, сняв их с хвоста союзного Ао-192. Эти действия, в принципе, могли быть расценены как пример командной работы. — Но?.. — подсказал Горыныч. — По вашему тону чую, капитан, что сейчас последует неизбежное «но»… — Вы правы, господин дракон. — Капитан Хирата вздохнул. — Союзник мой не принял столь отчетливого приглашения работать в паре. Вместо этого он при первой же возможности куда-то улетел — и вдали от меня был сбит. Крайне неразумное поведение… Тем временем меня атаковал Не-51. Я ушел от него сплитом, — Хирата сделал жест, показывая маневр. — Пока противник меня разыскивал, я сам нашел его и сбил… В общем, я занимался индивидуальными приключениями, а тем временем семь из восьми пилотов моей команды были уже уничтожены. На другом конце карты еще оставался вражеский штурмовик, я попросту не успел до него добраться — мы проиграли… — Печально, весьма печально, — Горыныч покачал головой. — Возможно, если бы мы с вами вылетели парой… — Если ты, Горыныч, вылетишь ведущим, у противника не останется шансов, — рядом с собеседниками появился товарищ младший лейтенант Вася. Он снял шлем, обтер лицо. Брови у него слегка обгорели, на щеке осталась копоть  — Уфф, и сбили же меня! — сказал Вася. — Вспомнить противно. — На чем порхать изволил, сокол? — осведомился Горыныч. — Взял Ил-2, — ответил младший лейтенант. — Вот тоже, любопытный опыт. Сражался над Сталинградом, кстати. Занимался преимущественно «наземкой». — И как тебе режим «восемь на восемь»? — Горыныч поскреб когтями бетон. — Удобнее стало или так себе? — Ну что тебе сказать на это, Горыныч, — произнес Вася. — Какого-то особенного взаимодействия в команде я во время вылета не наблюдал. Никто меня не прикрывал. Да, собственного, этого и не требовалось. Для штурмовиков режим «восемь на восемь» способствует вдумчивому, не суетливому уничтожению наземных объектов. Чем я и занимался — взял двенадцать целей… — Впечатляет, — вставил капитан Хирата. — Я что думаю, — продолжал Вася. — Для работы хотя бы в паре стоит объединять усилия двух разных по характеристикам самолетов. Если, положим, вылетают два Яка-3 или два высотных «мессера» — толку не будет. А вот хорошо, чтобы один неплохо чувствовал себя на высоте, а другой — напротив, действовал бы внизу на виражах. Так они больших дел могут наворочать. — Так, по-вашему, прикрывать штурмовики не требуется? — По виду японского капитана было ясно, что замечание Васи привело его в недоумение. — Почему «не надо»? — удивился Вася. — Я сказал, что в том конкретном вылете обошелся без прикрытия… А вообще — конечно, нужно! И вот как раз для прикрытия штурмовиков хорошо бы брать виражники с небольшой скоростью, действующие на небольшой высоте. А то был у меня случай: вылетел я как-то прикрывать Илы на скоростном Ла-5, ну и чуть с ума не сошел. Приходилось постоянно выписывать какие-то петли. Иначе я просто улетал далеко вперед  — пока там мой «подопечный» ворочался внизу. — Опять мы говорим о паре, — вздохнул Горыныч. — А мне вот любопытно, освоят наши пилоты такие полеты, чтобы вся команда работала в едином, так сказать, порыве? — Нужно больше вылетать, — сказал Вася. — Больше привлекать народу к взаимодействию. В конце концов, так ведь интереснее. — Вон на посадку идет Билл Хопкинс, — Горыныч поднял голову. — Давай его заманим к нам да потолкуем. — Что его заманивать! — захохотал Вася. — Он сам подойдет. Наверняка он и сам жаждет поделиться впечатлениями. — Младший лейтенант замахал американцу: — Эй, Билл, иди сюда! «Спитфайр» Mk.I сел на соседней ВПП. Видно было, что самолет только что из боя — одна плоскость была повреждена. Американец отстегнул парашют, похлопал самолет по фюзеляжу, как доброго коня, и направился к Горынычу. — Я к тебе под крылышко, змей, — приветствовал он дракона. — Примешь? — Я всех принимаю, — добродушно отозвался Змей Горыныч. — Хотя вот капитан Хирата считает, что я неправильный дракон. Китайский, что ли. — Я только что из Китая, — засмеялся Билл Хопкинс. — Нет там драконов, равных тебе, Горыныч. Вообще никаких нет. Ты — единственный и неповторимый. — Так ты с Восточной границы? — обрадовался младший лейтенант Вася. — Как там дела? — Как и везде — бои, схватки, карусели и «догфайты», — ответил американец. — Лично я вернулся с победой и боем весьма доволен. Получил большое удовольствие. — Победа — это всегда удовольствие, — Вася дружески подтолкнул американца в бок. — Удовольствие было в основном от работы в паре с очень толковым напарником на «Мустанге», — объяснил штаб-сержант. — Это мне просто повезло, я считаю. Бывает ведь, что встретишь пилота, который думает как ты. Понимаете друг друга буквально с полуслова, с полунамека. Даже говорить ничего не надо, он понимает твои намерения, а ты знаешь, что он собирается делать. — Прямо как мы с Горынычем, — развеселился Вася. — Два сапога пара. Горыныч хлопнул хвостом по бетону и выпустил струю пламени. — Я знал, что он это сделает, — кивнул в сторону дракона младший лейтенант. — Без слов знал. Догадывался. — Если вы не возражаете, Вася, — вежливо вмешался капитан Хирата, — я бы хотел послушать рассказ штаб-сержанта. Вася хмыкнул, но замолчал. Билл Хопкинс продолжил: — Парень на «Мустанге» был моим ведомым и весьма ловко снял у меня с хвоста вражеский «Спит», а потом ушел наверх и спустил ко мне с высоты Ме.410. Который я и добил. Пример идеальной работы с разновысотностью. — Ух ты! — восхитился Вася. — Аж завидно. — Если хотите, джентльмены, можем вылететь хотя бы тройкой, — предложил Билл Хопкинс. — Опробуем работу в команде. В конце концов, режим «восемь на восемь» для того и предназначен, чтобы мы все этому учились и перестали, наконец, быть такими махровыми индивидуалистами. — Это была моя реплика — насчет «коллектива», — ревниво заметил Вася. — Брось, Вася, — Горыныч хмыкнул, — идея коллективизма в одинаковой степени близка всем нам. Другое дело — как ее воплотить? — Полетами, Горыныч, только полетами, — сказал Вася. — Предлагаю, друзья, взять новые машины — и в небо!   Читать сказку на портале.