Море сдаётся небесам

Catus_domesticus: Уникальный в своем роде случай: немецкая субмарина U-570 капитулировала перед британским патрульным самолётом «Локхид Хадсон» 269-й RAF эскадрильи у берегов Исландии! Ранее данные материалы на русском языке не публиковались.       27 августа 1941 года, 19.40, Лондон Уинстон Черчилль положил телефонную трубку. То, что сообщил ему Первый Лорд Адмиралтейства, глубоко потрясло премьер-министра. Однако эмоции — эмоциями, а хорошо тренированный ум уже подбирал фразы для официального заявления. «Впервые подводная лодка сдается самолету… И это — германская подводная лодка, и это — британский самолет. Подобного прецедента не было еще в мировой истории — и, возможно, не будет». Он просмотрел запись, которую сделал карандашом на листке бумаги во время телефонного разговора. Несколько строк. «В квадрате 116 немецкая подводная лодка U-570 сдалась, выбросив белый флаг, «Хадсону» 269-й эскадрильи, пилотируемому майором авиации Томпсоном. В данный момент вооруженный траулер «Нортен Чиф» буксирует ее в направлении гавани Хюпн, Исландия». По распоряжению Черчилля информация была передана дальше. Премьер курил сигару, продолжая в уме составлять фразы о превосходстве британского оружия, которыми вскоре угостит мировую общественность. Мысленно он представлял себе, что происходит сейчас в домах двух ведущих специалистов по системам пеленга. В волнении они расхаживают из угла в угол, пока жены торопливо складывают в чемодан все необходимое. «...Дорогая, мне нужно срочно вылетать в Рейкьявик». Подобно энтомологам, которым наконец-то представился случай положить под микроскоп редчайшего жука, они рвутся поскорее ознакомиться с немецким навигационным оборудованием. Из Адмиралтейства коротко сообщили, что лодка попала в руки англичан практически неповрежденной. По крайней мере, в той ее части, которая касается систем управления. Кажется, немцы успели уничтожить шифровальную машину… Словом, необходимо как можно скорее добраться до лодки и изучить ее «потроха». …Черчилль лукавил, когда называл случай с U-570 уникальным. В апреле сорокового года британская подводная лодка М37 под командованием лейтенанта Лонсдейла закладывала мины в Каттегате. По неосторожности она подорвалась на собственной мине и получила серьезные повреждения. Лодка легла на дно. Лонсдейл принял решение всплыть только с наступлением темноты. Настала ночь. И тогда сделалось очевидным, что лодка повреждена слишком серьезно. При каждой попытке завести двигатель она все глубже уходит вниз кормой вперед. Скоро станет нечем дышать. Легкие горят. Командир передал по внутренней связи: — Всем собраться в диспетчерской. Перед последней попыткой подняться на поверхность он хотел… провести молебен. Но силы подняться в диспетчерскую нашли в себе только шесть человек из пятидесяти четырех. Наконец заработали двигатели. Лодка медленно начала всплывать. — Попытаемся пройти через нейтральные воды Швеции, — сказал командир. Однако скоро стало очевидным: управление потеряно. Лодка способна лишь выписывать круги на воде: руль и один из винтов сорваны взрывом. И как раз в тот момент, когда офицеры пытались понять, как же им поступить, над подбитой лодкой появился «Арадо» Ar.196. Лейтенант Катте заметил британскую лодку и немедленно открыл по ней огонь из пулеметов. В этот момент на мостике находились Лонсдейл, первый помощник, штурман и несколько матросов. Все, кроме командира, были ранены. Лонсдейл бросился к пулемету «Льюис» и открыл ответный огонь. Он стрелял, пока обойма не опустела, но повредить самолету не смог. «Арадо» спокойно опустился на воду. — Немедленно бросайте за борт все оборудование! — крикнул Лонсдейл. — Уничтожайте любую ценную вещь! Он спрыгнул в воду и поплыл к немецкому гидросамолету — договориться об условиях сдачи. Мокрого англичанина с красным лицом втащили в самолет. Дали глотнуть кофе из термоса. Немцы весьма гостеприимный народ. Кто распускал о них недобрые слухи? Они охотно примут у себя в лагере весь английский экипаж. Раненые? О них тоже позаботятся. А лодку топить никто не будет. Сюда уже направляется немецкий корабль. Он доставит захваченную лодку в Киль. А вот за то, что англичане уничтожили оборудование — за это у Лонсдейла могут быть неприятности… — Невероятный успех германского оружия! — провозгласил тогда Геббельс. — Британская подводная лодка капитулировала перед германским самолетом! Безумная отвага германских летчиков принесла богатый плод, победу, которая потрясает сердца! И никогда — никогда — никогда германская подводная лодка не попадет в руки врагов! — …Никогда германская подводная лодка не попадет в руки врагов? — припомнил Черчилль и погрозил кулаком отсутствующему Геббельсу. — Ошибаетесь, герр Геббельс, ох как вы ошибаетесь! Мы ощиплем эту куропатку до последнего перышка, мы выведаем все ваши секреты. А о том, какими трусливыми, какими растерянными и некомпетентными могут быть немцы, — о, не беспокойтесь! — об этом узнает весь мир. Уже завтра. Премьер выпил рюмочку любимого армянского коньяка, с удовольствием раскурил новую сигару и велел вызвать к себе стенографиста и одного из редакторов газеты «Таймс». В вопросах пропаганды Черчилль разбирался ничуть не хуже доктора Геббельса и был намерен устроить германскому подводному флоту изряднейшую трепку в прессе. 27 августа 1941 года, 8.30, воздушное пространство в 80 километрах к югу от Исландии Майор Томпсон не сомневался: это подводная лодка. Всплыла, показавшись на короткое время над водой. Погода стояла пасмурная, шел дождь, но летчик отчетливо видел неприятеля. Лодка, очевидно, тоже засекла самолет и начала погружение. Томпсон сбросил дымовую шашку, чтобы отметить место, где находится немец. Затем, не раздумывая, метнул четыре глубинных бомбы. Сколько уже было таких встреч и бомбежек — и ни одна не увенчалась сколько-нибудь заметным успехом. Неужели опять неудача? — Она всплывает, сэр! — Голос штурмана старшего лейтенанта Коулмана дрожал от возбуждения. Лодка действительно показалась над поверхностью воды. И… что это? — Белый флаг, сэр! На палубе лодки появились люди в спасательных жилетах. В сплошной серой пелене отчетливо виднелось яркое белое пятно — просьба о пощаде. — Они сдаются! Сдаются, сэр! Томпсон приказал передавать сообщение другим самолетам и, главное, связаться с каким-нибудь английским кораблем, находящимся поблизости. — Мы не должны допустить, чтобы они ушли, — сказал майор. — Мы не должны позволить им также уничтожить их оборудование или бросить его за борт. — А что мы будем делать, когда у нас закончится горючее? Майор не ответил. «Хадсон» кружил над подводной лодкой, как пастушья собака над стадом овец. — А если они откроют огонь из зениток, сэр? — настаивал Коулман. Томпсон не ответил. Зачем попусту тратить слова? И так известно, что «Хадсон» уже израсходовал все бомбы. Ветер то усиливался, то становился слабее. «Патовая» ситуация оставалась неизменной: самолет в небе, подводная лодка на волнах. Немцы уже перестали размахивать белым флагом. Просто стояли и ждали. Чего? 27 августа 1941 года, 12 часов, 80 километров к югу от Исландии — Горючее на исходе! Если не повернем сейчас к аэродрому, упадем в море! — доложил штурман. Томпсон ответил: — Есть поблизости наши самолеты? — Сюда летит «Хадсон» Хью Экклза! — Экклз? Этот бродяга? — Поправка, — Коулман принял еще один сигнал. — Экклз сегодня летит штурманом, самолет ведет Оуэн-Кинг. — Какая разница, это в любом случае летчики нашей эскадрильи! …Вернувшись на аэродром, Томпсон рассказал о случившемся. В Рейкьявике уже обо всем знали. — К немцам направляется наш вооруженный траулер, — сказал Томпсону командир эскадрильи. — Кроме «Хадсона», там сейчас еще две «Каталины». Подводной лодке не уйти. Погрузиться она по какой-то причине не может. 27 августа 1941 года, Хюпн, Исландия Траулер «Нортен Чиф» входил в порт. За ним тащилась подводная лодка U-570. Немецкий экипаж был разоружен и заперт. Поврежденная субмарина без экипажа бесславно ткнулась в пирс. Волны били и трепали ее, ветер завывал — неласково принимала древняя Исландия врагов Его Величества английского короля. 18 октября 1941 года, лагерь для военнопленных Гриздейл Холл Лейтенант Бернхардт Берндт — первый помощник капитана подводной лодки U-570 — был совсем молодым человеком. Он не понимал, как могло такое случиться. Германский подводный флот — неуловимый, неуязвимый, — наводил ужас на британцев. Капитан-лейтенант Ганс-Иоахим Рамлов был человеком моря — с головы до ног. В подводном флоте меньше года, но на кораблях — с двадцати лет. Что называется, «старый капитан». Хотя какой он «старый» — немногим за тридцать. И вот теперь несмываемый позор лежит на всем экипаже. — Капитан, — обратился Берндт Рамлову, — охранники болтали, будто наша лодка находится в доках в Барроу-ин-Фарнесс. Рамлов хмуро молчал. В отличие от Берндта, он не понимал по-английски. Да и что он мог сказать? — Ее нужно уничтожить, — горячо продолжал Берндт. — Только так мы спасем свою честь. Только так наши секреты не попадут к англичанам. …Ночью Берндт бежал из лагеря. Немецкие пленные помогли ему. К команде U-570 относились настороженно, считали чуть ли не предателями. Но намерение Берндта одобрило все офицерское лагерное сообщество. Стояла прекрасная ночь. Берндт вдыхал холодный влажный воздух. Ему предстояло пройти немало миль пешком. Он торопился. На рассвете его остановили местные ополченцы, охранявшие порядок в округе. — Сэр, — заговорили с ним англичане, — мы вынуждены просить вас пойти с нами. — А в чем дело? — удивился Берндт. — Я голландский моряк, отстал от корабля. Слишком увлекся, знаете ли, местным элем — вот и попал в неприятности. Мне нужно добраться до доков Барроу-ин-Фарнесс, я рассчитываю там найти какой-нибудь корабль и добраться до родины. — О, — отвечали англичане, — это очень хорошая история, сэр, но дело в том, что сегодня ночью из лагеря для военнопленных бежал один офицер. Давайте мы сейчас с вами дойдем до этого лагеря — тут недалеко. Если там ваша история подтвердился, мы дадим вам автомобиль и проводим до гавани. Берндт не выдержал — бросился бегом. Он видел впереди спасительный лес. Еще немного — и он скроется за деревьями. — Стой! Стой! — кричали ему в спину. Но он не останавливался. Тогда загремели выстрелы. …Бернхардт Берндт был похоронен в Англии, недалеко от того места, где погиб. Спустя короткое время бывшая субмарина U-570 была превращена в корабль Его Величества «Граф» и вышла в море под британским флагом. 27 апреля 1956 года, Фрайбург Памятная дата. Ганс Рамлов взял лист бумаги и начал писать. Позади осталась война. Лагерь, где его осудили судом чести все пленные офицеры. Несколько лет практически полного бойкота. Он был изгнан из приличного общества. А между тем после войны другого командира сдавшейся врагу подводной лодки — Лонсдейла, — судили трибуналом. Разобрали все обстоятельства — и оправдали командира. «А вам, герр Рамлов, просто повезло, что Германия проиграла войну, — сказали ему напоследок его «друзья»-англичане. — Иначе вас бы судили ваши товарищи и уж точно признали бы виновным». В печальную для себя годовщину Рамлов решился наконец написать исповедь. И отправить ее в журнал. «Когда лодка всплывает, она очень уязвима для атаки. «Хадсон» же набросился на U-570 внезапно, выскочив из облаков, и мы ничего не успели предпринять. Мы начали погружение, и тут взорвались глубинные бомбы. Наши приборы вышли из строя. Лодка дала течь. Она могла попросту затонуть, и ни один прибор не показывал, на какой глубине мы находимся. Если бы мы начали погружение, то падали бы все ниже и ниже, пока вода не раздавила бы нас. У меня оставалась надежда подняться, сделать вид, что мы сдаемся, дотянуть до темноты и взорвать лодку. Команда же тем временем спаслась бы на резиновых шлюпках. Но уйти от противника мы не имели возможности в любом случае. «Хадсоны» кружили над нами и не давали нам скрыться. Почему мы не стреляли? У нас имелся только одно двадцатимиллиметровое оружие, которым мы могли бы обороняться. Но дело в том, что мы поднялись слишком неожиданно, и орудие не было готово открыть огонь. Я не мог пожертвовать жизнями всего экипажа. Что касается белого флага, то я не приказывал его вывешивать. Возможно, кто-то принял за белый флаг мою рубашку. С другой стороны, припоминаю, будто кто-то из матросов в панике начал махать полотенцем, но я пресек это безобразие. К несчастью, было уже поздно, и англичане получили возможность повсеместно рассказывать, будто германская субмарина выбросила белый флаг. Это неправда». …Но никакие оправдания не помогали. Англичане упорно продолжали считать Рамлова трусом, а немцы — предателем. Не сохранилось фотографии бесславного капитана. Отсутствует и вторая дата — возможно, он еще жив.       Читать рассказ на портале.