Воздушные рабочие войны

Sgt_Kabukiman: Лётчики обсуждают новое боевое задание — сбить три вражеских самолёта в одном бою, летая на английском тяжёлом истребителе «Бленхейм». Насколько этот самолёт вообще приспособлен для подобных подвигов? И какие реальные подвиги совершались на этой не самой популярной и удачной английской машине в начале Второй Мировой войны? Самое время вспомнить об этом. Сказки - У товарища младшего лейтенанта какой-то на редкость похоронный вид, - шепнул флайт-лейтенант Гастингс Брунгильде Шнапс. Та кивнула: - Я даже знаю причину. – И, чуть покраснев, пояснила: - Я не подслушивала. Просто оказалась в финотделе одновременно с Васей. И, кстати, у меня это задание таких мрачных предчувствий не вызвало. - Страшно спросить, какое именно, - сказал Гастингс. - А вы не бойтесь, - поддела его Брунгильда. – Спрашивайте, отринув страхи и сомненья. Вы же боевой летчик. - Одно дело – враг, вооруженный пушками и пулеметами, другое – леди, рассерженная неуместным любопытством джентльмена, - вывернулся англичанин. Германская летчица рассмеялась: - Да ладно вам!.. Впрочем, ответ, скорее, уязвит ваше самолюбие, чем мое: нам с товарищем младшем лейтенантом поручено сбить три самолета противника на «Бленхейме», причем в одном бою. - Оу! – молвил Гастингс с той неподражаемой интонацией, которая всегда отличает истинного британца. – Только-то и всего? - Вообще-то оно действительно выглядит пугающе, - в разговор вступил Вася, который как раз к тому времени подошел к собеседникам. – И я, кстати, не стыжусь в этом признаться. Самолет, по моему мнению, в общем и целом, довольно симпатичный, но ранние изменения в игре пошли ему не на пользу. - В смысле? – поднял бровь Гастингс. - В смысле, что «Бленхейм» летает на четвертом уровне – иначе говоря, с по-настоящему высотными самолетами сталкивается редко. Весь бой проходит «в партере». А именно там «Бленхейм» страдает неповротливостью. Любой мало-мальски опытный игрок на «Ишачке» распилит беднягу, пусть не с одного захода, зато наверняка… - Звучит безнадежно, - вздохнула Брунгильда Шнапс. Вася махнул рукой: - Все еще хуже, чем звучит. Если «Бленхейм» закинет к игрокам пятого уровня, где бой в основном проходит на удобной для нашего «англичанина» высоте, то там его встретят серьезные высотные машины, превосходящие его в скорости и огневой мощи. - Ну, да, - медленно протянул Гастингс. – Это же логично. - Ну и во-вторых, - сказал Вася, - представил я себе, друзья мои, команды, состоящие сплошь из «Бленхеймов», которые, толкаясь, пихаясь и ругаясь, стремятся отбить друг у друга драгоценный фраг… Словом, как-то нехорошо мне стало. - Вы, Вася, главное – не нервничайте, - заботливо произнесла Брунгильда. – Давайте сосредоточимся на том, какой хороший, в общем и целом, самолет был этот «Бленхейм». - Да ничего он не был хороший, - не выдержал Гастингс. – Бронирование паршивое, вооружение и бомбовая нагрузка – так себе, - а между тем в самом начале Второй Мировой у англичан ничего альтернативного не находилось. И приходилось на таком слабоватом самолете совершать рискованные дневные полеты над оккупированной немцами Европой. Попутно шла известная полемика насчет бомбометания с пикирования. В консервативных английских ВВС, как вы помните, считали, что это неэффективно и так далее. - Ага, и тут прилетели Ju.87, которые с пугающей наглядностью доказали обратное, - кивнул Вася. – И в результате бедные «Бленхеймы» превратились в пикирующие бомбардировщики. Хотя некоторые джентльмены продолжали делать вид, что это что-то вроде тяжелого истребителя. - Кстати, у нас на сервере этот самолет тоже проходит по ведомству тяжелых истребителей, - напомнила Брунгильда Шнапс. – Но так или иначе, а у самолета славное боевое прошлое. Одной из первых его получила знаменитая Восемьдесят вторая эскадрилья. - А чем она была знаменита? – насторожился Вася. - Ну как же, топила подводные лодки, геройствовала над Францией в сороковом году, потом – над Мальтой, - начал перечислять Гастингс. - Начнем с того, что она была сформирована в семнадцатом году и заявила о себе еще в эпоху Великой войны, - сказала Брунгильда Шнапс. – Правда, в конце девятнадцатого ее существование прекратилось. Точнее, «заморозилось», поскольку в июне тридцать седьмого она чудесным образом возродилась как легкобомбардировочная. - И на чем летали? – поинтересовался Вася. - О, это были «Хинд» фирмы Хаукер, - охотно ответила Брунгильда. – Припоминаете? На этих устаревающий, можно сказать, прямо в полете машинах летчики учились приемам бомбометания и воздушной стрельбы… Затем весной тридцать восьмого на ту же базу, где размещалась Восемьдесят вторая, перевели еще Шестьдесят вторую бомбардировочную. И вот тогда оба соединения начали перевооружаться на «Бленхеймы». А это оказалось непросто, поскольку новые самолеты имели непривычную двухмоторную силовую установку и множество технических новшеств. Что потребовало напряженной подготовки. Но народ был уже «тертый», так что новый самолет освоил практически безболезненно. Обучение длилось все лето тридцать восьмого года. Пятнадцатого июля обе эскадрильи вошли в состав Второй Авиагруппы Бомбардировочного командования. Разговор подхватил флайт-лейтенант Гастингс: - Эскадрильи сочли настолько подготовленными, что во время Мюнхенского кризиса в сентябре тридцать восьмого их держали в состоянии боевой готовности для возможных атак на немецкие электростанции. Конечно, история не знает сослагательного наклонения – эти атаки не состоялись. Но если бы они произошли, думаю, пилоты на «Бленхеймах» бы справились. Учитывая, как они действовали в дальнейшем. - Изменилось ли для пилотов «Бленхеймов» что-нибудь после Мюнхена? – спросил Вася. – В смысле, куда их перебазировали? - Для начала любопытное новшество появилось в подготовке, - кивнул Гастингс. – Командование окончательно уверилось в том, что ВВС следует наращивать. Так что в эскадрильи пришли новички. И начиная с января тридцать девятого пошли тренировки – учились выполнять разные задания и, что важно, - длительные полеты в режиме максимальной экономии топлива. В общем, обходилось без потерь, если не считать известного инцидента: во время одного из таких тренировочных перелетов у «Бленхейма», который пилотировал сквадрон-лидер Уистондейл, отказал двигатель. Пришлось совершать жесткую посадку около Дерби… В июле тридцать девятого прибыли «Бленхеймы IV», имевшие лучшие технические характеристики. Тем временем пилоты Восемьдесят второй помогали перегонять эти самолеты в Египет, а восемнадцатого июля девять «Бленхеймов» совершили демонстративный полет над северной Францией – с целью «показать флаг». - Эффектно, - сказала Брунгильда. – Жаль, что у нас на сервере никто не летает с целью «показать флаг». - Мы работаем на результат! – хмыкнул Вася. - Результат может быть различным, - заметил Гастингс. – Психологический эффект тоже нельзя списывать со счетов. Кроме того, «Бленхеймы» летали на разведку. Двадцать седьмого сентября тридцать девятого – первое боевое задание эскадрильи. Тогда три экипажа должны были слетать посмотреть, что делается на северо-западе Германии. Отличился экипаж пайлот-офицера Форда – он привез несколько удачных аэрофотоснимков. И вот мы приближаемся к высшим моментам в истории нашей эскадрильи. Четвертого декабря тридцать девятого командование принимает уинг-коммандер граф Бэндон, а это была личность харизматическая. - Между прочим, - перебила Брунгильда Шнапс, - существует немалая вероятность того, что один из немногих сохранившихся до нашего времени «Бленхеймов», - я имею в виду экспонат Шеттл-Уортского музея авиации, - принадлежал как раз Восемьдесят второй эскадрилье. Может быть, даже самому графу Бэндону. - А как он туда попал? – заинтересовался Вася. - Вероятно, валялся на какой-нибудь свалке авиационной техники, - вздохнула Брунгильда. Она всегда трепетно относилась к судьбам самолетов. – Энтузиасты музея вытащили его и полностью восстановили, причем в оригинальном камуфляже. И, как и все самолеты музея, он продолжает подниматься в воздух, осчастливливая народ на различных авиашоу. - А какой это «Бленхейм»? – спросил флайт-лейтенант. - Четвертая модель, - ответила Брунгильда. – Может, на нем летал сам граф Бэндон! - Это так романтично, - поддакнул Вася, улыбаясь одними глазами. Брунгильда поняла, что над ее энтузиазмом посмеиваются, и надулась. - Ладно вам, - примиряющим тоном вступил Гастингс. – Давайте вернемся в годы войны. Предполагаю, нас это умиротворит… Восемьдесят вторая эскадрилья начала боевые действия двадцатого декабря: пять экипажей производили разведку над Северным морем. И при этом несли бомбы – вдруг встретятся корабли противника? Чтобы зря не летать, так сказать. И действительно, «Бленхеймы» обнаружили и атаковали несколько вражеских минных тральщиков. - Но немцы, конечно, не смотрели сложа руки, как англичане разделываются с их тральщиками? – нахмурился Вася. - Ясное дело, - кивнул Гастингс. – Bf.109 перехватили «Бленхеймы» и повредили один из них. Впрочем, англичане сумели отбиться и уйти. Так продолжалось с переменным успехом – вплоть до двадцать седьмого февраля сорокового года, когда «Мессершмитты» уничтожили «Бленхейм» флайт-офицера Блейка над полуостровом Гельголанд. Это была первая боевая потеря Восемьдесят второй. - Через месяц, - сказала Брунгильда, - эта же эскадрилья добилась большого успеха: одиннадцатого марта «Бленхейм» сквадрон-лидера Делепа уничтожил немецкую подводную лодку. Экипаж умело использовал облака для прикрытия. Атака оказалась для немцев совершенно неожиданной. В U-31 угодило сразу две бомбы, и она просто утонула со всем экипажем. И это была первая германская подводная лодка, уничтоженная английским летным экипажем. - Ура, - заключил Уилберфос Гастингс. - В общем и целом это был успех самолета «Бленхейм», - подтвердила Брунгильда. Вася расхохотался: - Я так полагаю, экипаж немного помог самолету, а? - Отрицать бесполезно, - улыбнулась и фройляйн Шнапс. – И что касается экипажей «Бленхеймов». Не знаю, читали ли вы бесконечно печальные военные рассказы известного английского писателя Роальда Даля – того самого, что впервые разглядел гремлинов на крыле своего «Харрикейна», - но он несколько раз упоминает «парней на «Бленхеймах». - И в каком контексте? – заинтересовался Вася. – Я художественную литературу не читаю – некогда, - признал он. - Персонаж Даля – обычно истребитель, - сказала фройляйн Шнапс. - В рассказе «Пустяковое дело» в центре повествования - летчик «Гладиатора». Кстати, в отличие от Олдриджа, воспевшего этот героический биплан, Даль просто ненавидит «Гладиаторы». Утверждает, что они как будто нарочно созданы для того, чтобы быстро сгореть в воздухе. Так вот, приземлившись на аэродроме в Ливии, истребители получают приглашение от «парней на «Бленхеймах» выпить чаю. - Англичане, - прошептал Вася. – Непременно им надо выпить чаю. - Это Ливия, Вася, - напомнил Гастингс. – Там жарко. - Летчик на бомбардировщике – другой, более тяжеловесный, чем истребитель, - продолжала Брунгильда. – Собственно, каков самолет – таков и пилот. «Помню, какие спокойные были парни с «Бленхеймов», - говорит герой рассказа Даля. – Они зашли в палаточную столовую выпить чаю и пили его молча. Напившись чаю, поднялись и вышли, так и не проронив ни слова. Я знал, что каждый из них старается сдерживаться, потому что дела у них тогда шли не очень-то хорошо. Им приходилось часто вылетать, а замен не было». - Так это не спокойствие, это сдержанность! – сказал Гастингс. - Так или иначе, а «Бленхейм» в какой-то мере предполагает твердость духа, - настаивала Брунгильда Шнапс. – И вот вам подтверждение из реальной истории. Утром семнадцатого мая сорокового года двенадцать «Бленхеймов» во главе с уже знакомым нам Делепом вылетели с авиабазы Уоттон в Англии – для бомбардировки вражеской бронетехники в районе Жемблу. - Это когда уже началось вторжение немецких войск во Францию? – уточнил Вася. - Вторжение началось десятого мая, - кивнул Гастингс. – Так что да, именно эти операции. - Я продолжу, - перебила Брунгильда. – Семнадцатого «Бленхеймы» должны были вылететь, но истребительное сопровождение не появилось. В результате эскадрилья ушла без прикрытия. Когда английские самолеты приблизились к цели, их встретил плотный заградительный огонь зенитной артиллерии. Один «Бленхейм» загорелся. Дальше налетели Bf.109, и начался ожесточенный воздушный бой. Десять «Бленхеймов» были сбиты. - Еще один сгорел от зениток, - ошеломленно проговорил Вася. – Значит, остался один? - Да, - кивнула фройляйн Шнапс. – И тот был поврежден. Сержант Моррисон с трудом - буквально дотащил – самолет до базы. Эскадрилья была, по сути, уничтожена. Но оставался моральный дух. Граф Бэндон собрал то, что оставалось, - последние самолеты и последних людей, - и уже двадцатого мая повел шесть «Бленхеймов» на бомбардировку вражеской техники. Благодаря ему Восемьдесят вторая не прекратила свое существование, а была укомплектована заново. - Все это геройство не помогло остановить немецкое наступление, - напомнил Вася. – Конец мая – конец сопротивления французской армии. Окружение в Дюнкерке… - И, кстати, граф Бэндон все не мог успокоиться, - добавила Брунгильда. – Когда уже все было фактически кончено во Франции, вечером двадцать четвертого мая он совершил успешный одиночный рейд на Гравелинье. Один из тех полетов, которые остаются в легендах. - Стало быть, «Бленхеймы» Восемьдесят второй прикрывали эвакуацию Дюнкерка, - задумчиво проговорил Гастингс. – По-моему, мы уже вспоминали этот эпизод. В этот момент к друзьям подошел Франсуа Ларош. Видно было, что французский пилот только что вернулся с задания: он выглядел усталым, но довольным. - А вы тут все теоретизируете? – Ларош поздоровался со всеми за руку. – Между тем ваши товарищи совершают подвиг за подвигом. - Вы летали на «Бленхейме»? – Младший лейтенант с любопытством уставился на Лароша. – И как? Трудно далось? - Вовсе нет, - Франсуа Ларош покачал головой. – К моему удивлению, я выполнил задание в первом же бою. - Расскажите, как вам это удалось, - потребовал Уилберфорс Гастингс. - Охотно, мой английский друг, - французский летчик улыбнулся чуть усталой улыбкой, в которой сквозило легкое превосходство. – Управление стариной «Бленхеймом» стало приятнее. На низких высотах он чувствует себя свободнее, чем раньше. Легко выходит из пике и возвращается на свою высоту. Кстати, по сравнению с тем, что было прежде, и управление стало более легким. Маневрирование позволяет беречь форсаж – нужный для того, чтобы оторваться от более маневренного легкого истребителя. - Звучит обнадеживающе, - заметил Гастингс. - Ну и не в обиду будь сказано англичанам, репутация у нашего тяжелого английского самолета, кажется, сложилась не ахти, - Ларош усмехнулся. – Похоже, игроки отнеслись к заданию без энтузиазма. Впечатление от «Бленхейма» остались не слишком приятные. В общем, в небесах оказалось не так уж много «Бленхеймов»: в моей команде четыре, во вражеской – пять. - И как прошло? – Брунгильда жаждала подробностей. - Я поднялся на высоту в тысячу шестьсот метров, - начал Франсуа Ларош. – И долго кружил над центром карты «Каньон». Внизу в ущелье кипел виражный «догфайт». Истребители кружились в яростной попытке уничтожить друг друга. Я довольно долго выбирал себе добычу. Главный залог успеха в бою на тяжелом истребителе – не суетиться. - То, что Даль говорил о «парнях на «Бленхеймах», - они «спокойные», - прошептала фройляйн Шнапс. Франсуа не присутствовал при предыдущем разговоре и не понял этой фразы. Поэтому он просто продолжил рассказ: - Выбрать цель мне было непросто. Кого-то слишком хорошо прикрывали товарищи по команде, кто-то летал слишком низко – буквально брил траву… В общем, моя разборчивость едва не обошлась мне слишком дорого: вражеский «Бленхейм» атаковал меня снизу. Он подобрался мне под брюхо и кинулся свечкой. Его топовые пушки нанесли мне серьезный урон и подожгли. Ну, с пожаром-то я управился быстро, а вот с самим врагом пришлось повозиться. - Оу, - молвил Гастингс. – Неужто? Младший лейтенант не без удивления отметил, что англичан, кажется, завидует Ларошу. Тот уже выполнил задание и утверждает, что это оказалось не так и сложно! Ларош не заметил иронии: - О да. Я сделал то, чего, в принципе, тяжелый истребитель делать не должен: перевернулся через крыло с потерей высоты. Признаю, выглядело это приблизительно как балет в исполнении бегемота… Но сработало же! Противник не ожидал такого маневра и растерялся. Он потерял меня из виду. Теперь уже я атаковал его снизу, там, где огонь его бортстрелка мне не был страшен. Он понял свою ошибку и принялся вертеться, подставляя меня под огонь своей турели. Но я его тоже хорошо потрепал. - А как вы были вооружены? – деловито осведомилась фройляйн Шнапс. - Топовое вооружение брать не стал, ограничился пулеметами. Маневренность иногда важнее огневой мощи, - отозвался Ларош. – И в той схватке это оказалось мне на руку – более тяжелый противник не мог оторваться от меня по скорости. Ему не удавалось перекружить меня. При этом даже не топовое вооружение «Бленхейма» достаточно злое. Мы описали в небе два полных круга, и мой первый сбитый в этом бою самолет тяжко рухнул, объятый пламенем. - Красиво, - выдохнула Брунгильда. - А я остался на той же высоте, что и начал бой, - кивнул Франсуа Ларош. – Тем временем обстановка внизу несколько разрядилась. За нашим одиноким штурмовиком гонялись сразу два легких истребителя, «Бристоль» и И-17, и один вражеский штурмовик. «Бристоль» был более потрепан, так что я решил сперва атаковать И-17. А если «Бристоль» привяжется ко мне сзади, то станет добычей моего бортстрелка. - Логично, - одобрил флайт-лейтенант Гастингс. - Я тоже так считаю, - скромно подтвердил Франсуа Ларош. – В общем, от первых же моих попаданий И-17 загорелся. Он потушил пожар, но загорелся снова. Затем круто вывернулся и понесся мне в лоб! Если бы он не был подгоревшим – у него имелись бы все шансы на успех. Эти самолеты серьезно вооружены, а попасть в «Бленхейм» в упор, в общем, совсем просто – он ведь большой и неповоротливый. Но два пожара подряд сделали свое дело – они почти полностью лишили храбреца И-17 ХР, так что от третьего залпа он рассыпался… - Второй! – воскликнул Вася. – Что с третьим? Кого вы сбили? - «Бристоль», лакомый кусочек, мне не достался, - Франсуа развел руками. – Наш штурмовик сам исхитрился развернуться и сбить его, после чего вернулся к своему изначальному противнику – вражескому штурмовику. Поблизости больше никаких врагов не наблюдалось, так что я тоже занялся вражеским штурмовиком. А пушки у штурмовиков мощнее моих стоковых пулеметов. В общем, я уж было приуныл, но тут наш штурмовик не рассчитал скорость, обогнал врага и пролетел под ним. Враг тотчас кинулся преследовать, а я – за врагом. Так мы и неслись: наш штурмовик отчаянно взывал о помощи, его терпеливо пилил вражеский, а я так же методично пилил врага. - Прелестная картина! – расхохоталась фройляйн Шнапс. - Я тоже так считаю, - французский летчик подмигнул ей. – Впрочем, в те секунды я хотел только одного: чтобы мне «на выручку» не пришел какой-нибудь пронырливый союзник. Союзники не очень-то спешат тебе помочь, если тебе сели на хвост. Но вот «помочь» сбить кого-то, кого ты уже и так почти свалил, - это пожалуйста!.. И точно. Предчувствия меня не обманули: к нам уже летела целая толпа наших самолетов. Крича от досады и азарта, я подлетел к вражескому штурмовику вплотную и стрелял, пока орудия не перегрелись… За секунду до того, как союзники открыли огонь по моей добыче, я все-таки успел сбить врага. - Поздравляю. – Вася еще раз крепко пожал французу руку. – И до свидания. Он быстро удалился. Ларош проводил его глазами: - Куда это он? - В ангар, к своему «Бленхейму», - ответил Уилберфорс Гастингс. – Да и мне, дружище, кажется, пора на взлет. Когда вернусь – заходите ко мне выпить чаю. Нам тут фройляйн Шнапс замечательно рассказывала, как парни на «Бленхеймах» пьют чай. Читать сказку на портале