Судьба скоростного «Хейнкеля»

Sgt_Kabukiman: Эрнст Хейнкель хотел создать самый скоростной истребитель в мире. Но ему не удалось обойти конкурента — Вилли Мессмершмитта. Поэтому свой интереснейший Не.112 он вынужден был продавать за рубеж. Японцы не слишком высоко оценили машину Хейнкеля, зато наши герои, получившие новое задание именно на Не.112, получили от воздушных боёв большое удовольствие. Сказка
— Я слышала, товарищ младший лейтенант, что вы предпочитаете истребители мощные и желательно скоростные? — Зинаида Афанасьевна прищурилась, глядя на Васю. Товарищ младший лейтенант определённо ощущал подвох. Только не мог догадаться, какой. — Говорите уж прямо, Зиночка! — взмолился он. — Что вы для меня припасли? Зиночка не выдержала — рассмеялась: — Ничего такого, чего стоило бы опасаться. А вы что подумали, Вася? — Я подумал, что меня опять за какое-нибудь «неуместное лихачество» решили сослать на бипланы первого уровня, — пробурчал Вася. — Всё не так страшно. — Зинаида Афанасьевна протянула Васе листок с заданием: — Вы получаете новое боевое секретное задание, только и всего. А у вас уж душа в пятки ушла!.. Стыдно, товарищ. Нельзя быть таким робким. Вася почувствовал, как у него пылают уши. Только этого ещё не хватало! — Между прочим не было такого приказа — издеваться над боевыми лётчиками! — выпалил младший лейтенант. — Вы меня совсем уж недалеким типом выставляете, Зинаида Афанасьевна. — Так, вот вам задание, — строго произнесла Зиночка, сдвигая брови. — Читайте внимательно. Что-нибудь непонятно? Вася уткнулся в листок. Затем поднял глаза: — Уничтожить десять вражеских самолётов на «Хейнкеле-112» в модификации He.112V9 с курсовым вооружением два пулемёта калибром семь и девяносто две сотых миллиметра. В общем-то всё понятно… — Пушечки не желаете? — осведомилась Зиночка деловито. — Могу предложить хорошие такие две крыльевые пушечки на двадцать миллиметров. А? — Нет, — поразмыслив, ответил Вася. — Тяжёлое вооружение, я так думаю, сильно повредит манёвренности моего прекрасного, мощного истребителя. Как раз такого, как мне нравится. Зиночка не без удовольствия наблюдала за тем, как изменилось Васино настроение. Теперь, когда неустрашимый пилот убедился в том, что бипланы первого уровня ему не грозят, он сделался собранным и деловитым. — Желаю вам удачи, Вася, — серьёзным тоном произнесла Зинаида Афанасьевна и протянула младшему лейтенанту руку. …Первое, что почувствовал Вася, управляя «Хейнкелем», — мощь двигателя, непривычную для четвёртого уровня. Полторы тысячи метров он набрал за считанные мгновения. И сразу вслед за этим Вася ощутил пугающую беспомощность. — Вот это да! — вымолвил он. «Хейнкель» превысил порог комфортной высоты всего на полторы сотни метров, но этого оказалось достаточно для того, чтобы машина сразу же как будто вляпалась в жидкий студень. Вася быстро выровнял машину и начал наконец выискивать подходящую цель. «Хейнкелей» в воздухе, естественно, оказалось набито как сельдей в бочке: задание-то получил не один младший лейтенант Вася! Каждому хотелось проявить себя на He.112. Из пятнадцати «своих» самолётов «Хейнкелями» было тринадцать. Во вражеской команде их насчиталось одиннадцать. Ну и, разумеется, первый же подходящий противник, оказавшийся рядом с младшим лейтенантом, был He.112. Этот самолёт летел ниже и перпендикулярно курсу Васиной машины. Шёл с резким снижением. Видать, атаковать кого-то собрался, сообразил Вася. Младший лейтенант рассчитал курс противника, тяжело развернулся, выписав какую-то извилистую дугу, и начал пикировать наперерез противнику. — Чёрт! — рявкнул Вася, не зная, как ещё выразить охватившие его эмоции. «Хейнкель» мгновенно набрал адскую скорость, самолёт жутко трясло… «Мощный, как вы любите», — вспомнил он добрую улыбку Зинаиды Афанасьевны. Мда… Наконец враг оказался в прицеле. Младший лейтенант начал стрелять… Попал! Определённо попал. И хорошо так попал… Только вот ХП снялась самая малость. А противник исчез. Вася видел только стремительно приближающуюся землю. Он рванул ручку на себя, сбросив газ до нуля и выпустив закрылки. Ничего не помогает!.. Тогда младший лейтенант попробовал погасить скорость виражом. Тщетно. «Хейнкель» не слушался. До земли оставались считанные метры, когда Васе наконец удалось вывести самолёт из пике. Он огляделся. — Где это я? — пробурчал он. «Да чёрт знает где», — ответил он сам себе. Цель, которую атаковал Вася, давно уже была сбита другим лётчиком. А навстречу младшему лейтенанту, поливая его огнём, неслось сразу три вражеских «Хейнкеля»! Вася быстро прикинул обстановку. У одного из He.112 оставалось совсем мало ХП —видать, его успели потрепать ещё раньше. Вот на этого противника Вася и пошел прямо в лоб, надеясь его сбить. Пусть даже ради этого придется уничтожить собственную машину! Таран так таран. Но, к счастью, новые условия тарана позволили Васе остаться в живых. В былые,не такие уж далёкие,времена такие недобитки нарочно таранили врага, получая свой законный фраг, и на том успокаивались. Навечно. Теперь дела обстояли несколько иначе, и противник Васи буквально рассыпался о его «Хейнкель». А сам Вася потерял чуть больше трети ХП. Тем временем двое других врагов пронеслись мимо. Младший лейтенант дал полный газ с форсажем и помчался от них прочь — в другую сторону. Оба противника выскочили за пределы видимости на радаре. Но Вася отлично знал, что произойдёт дальше: сейчас они развернутся. И, упреждая врагов, стал разворачиваться сам. Бой начал неуловимо напоминать поединок на огромных, тяжёлых рыцарских двуручных мечах. До-олгий замах, удар с огромной инерцией, затем выход из этой инерции — новый до-олгий замах… новый удар… Лётчики на «Хейнкелях» проскакивали друг мимо друга, царапали обшивку противника пулемётными очередями. Естественно, младший лейтенант при этих боевых столкновениях страдал сильнее — ведь противников у него было всё-таки двое. Но он надеялся на человеческий фактор — и не ошибся. Победила жадность: соперники Васи начали мешать друг другу. Каждому хотелось получить фраг и приблизиться к выполнению задания. А Вася был лакомым кусочком… И тут налетели товарищи Васи по команде,целых пятеро, — после чего бой почти сразу прекратился: Васиных врагов быстренько расстреляли. Глядя, как они падают, Вася понял: день предстоит долгий. Надо бы поискать противника послабее, похлипче, чем He.112. Но где такового сыщешь? Сегодня почти все летают на «Хейнкелях». — Так, а там у нас кто? — пригляделся младший лейтенант. Лакомый F3F ползал почти у самой земли. — Ах ты мой хороший! — умилился Вася, готовясь атаковать его. Ему вспомнилось, как он сбивал на этом американском биплане «Хейнкелей», пытавшихся вступать с ним в виражный бой. Да, тут надо аккуратненько… Вася решил атаковать его проходами. И снова сражение напоминало средневековую схватку, только у противника был не тяжёлый двуручный меч, а лёгкая рапира… «Американец» не принимал ударов грудью, а просто уходил из-под них, успевая всадить в хвост «Хейнкеля» пару очередей — пока тот удалялся для разворота. Тогда Вася поднялся как можно выше и атаковал F3F в почти строго вертикальном пикировании. Зная, какую бешеную скорость может развивать He.112, Вася заранее убрал газ и выпустил закрылки. Это помогло. Атака строго сверху оставляет противнику мало возможностей для ухода от огня. В таких случаях нужно делать сплит с виражом на выходе, но конкретно этого «американца» подвела малая высота, и из сплита он не вышел. — Так, ещё один на счету! — обрадовался Вася. В следующей схватке он изловчился и сбил аж двух «Хейнкелей». Одному младший лейтенант удачно зашел в хвост. Тот пытался убежать от Васи по прямой. — Бедняга! — от души пожалел его младший лейтенант, нажимая на гашетку. Второй He.112 поддался искушению, от которого так умно отказался в своё время Вася, — вооружился пушками. Младший лейтенант перекружил его в «догфайте» и изрешетил пулемётами. Однако сбить больше двух самолётов в одном бою Васе ни разу не позволили товарищи по команде. — Что ж, упрекать вас, ребята, я не могу, — признал младший лейтенант. — Задание вроде этого способно разбудить охотничий инстинкт даже… гм… в Брунгильде Шнапс. …Целый день мелькали над водой и сушей «Хейнкели», похожие на сверкающие мечи… Только вечером Вася оказался наконец в своем ангаре. Он был вымотан, но это чувство казалось ему приятным. Нелегко доставшиеся десять побед — и множество новых впечатлений. Оставаться наедине с полученным опытом Вася физически не мог, поэтому, наскоро умывшись, он отправился в офицерский клуб. Флайт-лейтенант Гастингс что-то уже обсуждал с капитаном Хиратой, причем англичанин проявлял несвойственную ему горячность. — Привет, товарищи! — Вася махнул собравшимся рукой и уселся за стол. — Тоже летали на He.112? Не отвечайте, по выражению лица вижу. — А вы хорошо поладили с этим самолётом? — поинтересовался Гастингс. — Жаловаться не приходится, — младший лейтенант неубедительно изобразил скромность. — Десять побед, как и было предписано. — Я только что говорил капитану Хирате, — Уилберфорс Гастингс вернулся к прежней теме разговора, — что Эрнст Хейнкель создавал свой He.112 именно в погоне за скоростью. Но его уверенно обошёл английский авиаконструктор Реджинальд Митчелл. — Ну давайте не будем изображать всё так однозначно и, я бы сказал, плоско! — Вася тут же ввязался в разговор и взял полемичный тон. — Митчелл был гением, и «Спитфайр», разумеется, один из самых лучших и самых красивых истребителей Второй Мировой. Но нельзя же сказать, что He.112 был напрочь лишён достоинств. — В Японии этот самолёт не произвёл большого впечатления, — вставил капитан Хирата. — В тридцать седьмом к Хейнкелю прибыла делегация японского флота — как раз специально для того, чтобы изучить его новый мощный истребитель. Тогда Японии требовались современные самолёты. Шла война с Китаем. Флоту нужен был, в частности, береговой истребитель, способный прикрыть базы от налётов бомбардировщиков. «Советы» тогда уже присылали свои СБ. — Как я припоминаю, японцы купили совсем мало «Хейнкелей», — сказал Уилберфорс Гастингс с кислым видом. Хирата пожал плечами: — Для начала была заказана партия в тридцать экземпляров. В конце весны тридцать восьмого года первые двенадцать «Хейнкелей» отправились в Японию. Вторая партия была готова к концу лета, но как раз эти самолёты до Японии не добрались — по приказу немецкого верховного главнокомандования их срочно передали люфтваффе. Немцы тогда вводили войска в Судетскую область, им требовались все имеющиеся в наличии современные самолёты. Поэтому «японские» He.112 были срочно перекрашены и переданы в одну из истребительных эскадрилий. Там эти самолёты полетали-полетали, а потом были возвращены Эрнсту Хейнкелю: вроде как «мы попользовались, теперь заберите назад и продавайте, кому вы там собирались». — Выглядит не очень красиво, — кивнул Вася, — хотя всё это объяснимо. — В Японии, однако, к тому времени уже появились «Мицубиси» А5М, — продолжал капитан Хирата, — и закупки за рубежом стали вроде как не слишком нужны. Но дело, в общем, не только в этом. He.112 японским лётчикам не понравился. В этом самолёте есть то, что любят некоторые европейцы, — и нет того, чему отдают предпочтение японцы. Самолёт тяжёлый, плохо маневрирует. — Зато надёжный, — сказал Вася. — Мощный. — И сложный, — добавил Гастингс. — Как в производстве, так и в управлении. — Как бы там ни было, достоинства He.112 оказались неоценёнными, — спокойным тоном заключил капитан Хирата. — В результате в Японии придрались к срыву сроков поставки и вообще отказались от оставшихся по контракту восемнадцати самолётов. — А в Испании? — Вася нахмурился. — Там, вроде, тоже летали «Хейнкели». — О, именно так, — кивнул Гастингс. — Японцы поставку отклонили, поэтому Хейнкель тут же предложил ее испанцам. Мы же знаем всю эту волнующую историю о том, как Германия в середине тридцатых объявила конкурс на свой будущий главный истребитель и как засуетились корифеи германского авиастроения… А «побил» всех Вилли Мессершмитт, которого в те годы вообще всерьёз не принимали — во всяком случае такие «зубры», как Эрнст Хейнкель… — Bf.109 — самолёт быстрый, простой, в изготовлении несложный, не слишком надежный, не слишком прочный, но именно массовый, — кивнул Вася. — Мне он, в общем, нравится. — Известно же, что, когда германского аса Адольфа Галланда спросили, на каком самолёте он предпочитал бы летать, Галланд честно ответил: «На Спитфайре», — вставил Уилберфорс Гастингс. Вася вздохнул: — Потому что истребитель Митчелла был шедевром. А Вилли Мессершмитт создал массовую машину для убийства в воздухе. Что касается He.112 — тут Хейнкеля подвела, как у нас говорят, образованность. Сдаётся мне, он перемудрил с этим самолётом. Переделывал и переделывал его. — Начнём с того, что именно над He.112 работал не сам Эрнст Хейнкель, а его верные вассалы, — хмыкнул Уилберфорс Гастингс. — И все они слишком доверяли науке. Митчелл, в принципе, тоже начал с самолёта, имеющего эллипсовидное в плане крыло, изломанное около фюзеляжа. Наука утверждала, что это лучшее решение для скоростного самолёта. Но первое же лётное испытание на максимальную скорость — и Митчелл убедился в том, что «наука ошибается»: высокое сопротивление излома крыла не позволило ему лететь быстрее трёхсот восьмидесяти километров в час. И Митчелл вернулся к проверенной схеме с плоским крылом. А Хейнкель продолжал работать над старой схемой. Да ещё передал проект в другие руки. — В смысле? — удивился Вася. — В чужие руки? — Я бы не назвал их «чужими», — возразил флайт-лейтенант Гастингс, — поскольку это были верные соратники Хейнкеля — конструкторы братья Гюнтеры. А само конструкторское бюро Хейнкель подчинил приглашённому «со стороны» директору — профессору Хертелю из Научно-исследовательского авиационного института. Сначала он работал техническим советником у Хейнкеля на заводе, а потом стал руководить работами. У самого Эрнста Хейнкеля тогда была, как выражается Вася, «запарка»: очень много работы. Что до Хертеля — это был энергичный и интеллигентный человек, довольно молодой и полный оптимизма. Но у него имелся существенный недостаток: будучи в душе экспериментатором, он то и дело менял решения. Отсюда — постоянные изменения конструкции нового истребителя He.112. Лётчики приставали, чтобы кабину сделали открытой: так лучше обзор — и Хертель уступил. В последнюю минуту изменили носовую часть фюзеляжа под другой мотор: вместо «Юмо» — «Кестрел». — Если я правильно помню, — заговорил после паузы капитан Хирата, — возникли какие-то трудности во время первого полёта. Гастингс кивнул: — Шеф-пилот фирмы Герхард Ничке отметил, что He.112 летает прекрасно. На самом деле имелся серьёзный недочёт. Гидросистему уборки и выпуска шасси не успели оснастить электропомпой. Гидронасос пилоту приходилось качать вручную. И это сразу отметили военные лётчики: один из военных напросился полетать на новинке Хейнкеля и вернулся мокрый от пота, не стесняясь в выражениях, он проклинал чертов насос… — Кстати, — вмешался Вася, — кто помнит, как появилась «наша» модификация — та, на которой мы сегодня летали, — He.112V9? — В июле тридцать седьмого, — тотчас отозвался Гастингс. — Хейнкель не мог не оценить, насколько простой и лёгкой была конструкция у самолётов Мессершмитта. Он решил и свой самолёт облегчить — почти на триста килограммов. Постарался улучшить аэродинамику, удлинил фюзеляж почти на полметра, изменил форму и конструкцию крыла. Крыло в плане приобрело чисто эллиптическую форму. Двухлонжеронная конструкция была заменена на однолонжеронную. Вообще He.112V9 был самолётом в некотором роде уникальным: размах крыла стал меньше длины фюзеляжа, а таким коротким крылом не обладал ни один серийный боевой самолёт вплоть до появления реактивных машин… — Ну так а что, хороший в общем самолёт, если уметь им пользоваться, — пробурчал Вася. — Когда его только начали испытывать, — сказал Гастингс, — новенький Bf.109 уже поступил на вооружение. Хейнкель опоздал. Удет, к тому времени генерал-майор, прибыл к нему на завод, не без удовольствия полюбовался на He.112V9, признал, что кое в чём эта машина получше «мессера», но… Смысла нет выпускать дублирующий самолёт. Так что, дорогой товарищ, смело можешь продавать своё творение за рубеж. Сбагри его румынам или ещё кому-нибудь. — Япония, как мы знаем, от He.112 отказалась, — вставил капитан Хирата. — Зато испанцы охотно его взяли. He.112 оказался единственным пушечным истребителем не только в легионе «Кондор», но и во всей франкистской авиации. Поэтому его решили использовать в качестве штурмовика против наземных целей. Шестнадцатого марта тридцать седьмого во время атаки бронепоезда на станции Сесенья He.112 под управлением обер-лейтенанта Вильгельма Бальтасара — правда только с третьего захода, — подорвал боекомплект в одном из вагонов и вывел из строя свой состав. А девятнадцатого июля того же тридцать седьмого случилась авария: при заходе на посадку у одного из «Хейнкелей» внезапно заклинил мотор. Унтер-офицер Макс Шульце, который до этого успешно уничтожал на He.112 республиканские бронеавтомобили, попытался дотянуть до полосы, планируя, но приземлился до её начала, самолёт ударился хвостом, фюзеляж переломился пополам. Пилот не пострадал, а машину списали. Грустная история. — А сколько их всего было в Испании, He.112? — поинтересовался Вася. — Примерно двадцать, — сразу же дал ответ Гастингс. — Поздней осенью тридцать восьмого франкисты купили у Хейнкеля небольшую партию для своих ВВС. Из Германии самолёты прибыли разобранными, немецкие механики потом смонтировали их уже на месте. Без особых проблем научили испанцев летать на этом чуде, и уже через два дня после начала полётов, девятнадцатого января тридцать девятого, Гарсиа Парда на He.112 сбил И-16. А ещё через два дня другой И-16, на котором стояло четыре пулемёта, сбил «Хейнкеля»… Впрочем, это была единственная боевая потеря среди истребителей Хейнкеля в испанской войне. — Чем они в основном занимались? — спросил Вася. — Кроме штурмовки вражеских войск и железнодорожных объектов? — Разведка, — ответил капитан Хирата. — Так что, как видите, у самолёта не такая уж печальная судьба. Он ещё и в Румынии полетал… Туда поставили двадцать четыре истребителя. — Всего He.112 было выпущено девяносто восемь экземпляров, — подытожил флайт-лейтенант Гастингс. — Много это или мало? История так и не рассудила. Читать сказку на портале