Як против «Мессера»

Sgt_Kabukiman: Герои авиационных сказок обсуждают акцию «Боевые задачи недели. Дуэль».   Сказка Младший лейтенант Вася прикусил губу. Он вёл свой Як-1 над «Крепостью». Справа и слева видел своих товарищей — все на таких же «Яках». Новое задание, полученное нынче утром, звучало просто — проще не придумаешь: на Яке – сбить «Мессер», на «Мессере» — сбить Як. Естественно, храбрецы, желающие отличиться в этих боях, вывели из ангаров соответствующие истребители и немедленно подняли их в небо. Младший лейтенант был уверен, что справа от него летит Брунгильда Шнапс: это была её узнаваемая манера пилотирования — много энтузиазма, много резких движений и, к сожалению, мало продуманности и «ощущения момента». А вот кто на «Мессере»?.. Пилот, несомненно, опытный и сильный, решил Вася. Bf.109E мастерски использовал своё преимущество в скороподъёмности. Его не слишком смущало, что за ним гоняются аж четыре Яка, а он в команде только один — одна-единственная цель. За своим порогом высотности Bf.109E чувствовал себя увереннее и лучше, чем Як — за своим. И управлялся он, соответственно, легче. Стоило ему спикировать за одним из «Яков» — на него тотчас отчаянно кидались трое остальных. Каждому хотелось заполучить добычу, вот они и толкались, мешая друг другу. — Да отойди же! — досадливо крикнул младший лейтенант соратнику, который не давал ему атаковать врага. — Не лезь под руку! Лишь в последний момент ему удалось отвернуть самолёт, иначе столкновение с союзником и так называемый «дружеский таран» стал бы неизбежен. — Проклятье! — ругался Вася. Он видел, как «Мессер», короткой очередью пощипав очередную выбранную им жертву, уходил наверх. «Яки» гнались за Bf.109E, но быстро теряли скорость. Им приходилось уходить вниз, чтобы не попасть в ловушку «сваливания». — Эй, держи машину, держи!.. — крикнул Вася, как будто Брунгильда Шнапс могла его слышать. Ничего не получилось. Як-1 Брунгильды был, очевидно, повреждён во время пикирующей атаки «Мессера» — крылья или фюзеляж получили пробоины. Самолёт Frau Leutnant потерял скорость слишком быстро. Соратники на «Яках» даже не успели понять, что происходит, — так быстро «Мессер» развернулся и безжалостно добил её. — Герман Вольф! — понял Вася. — Уверен, Bf.109E пилотирует именно он. Узнаю старого друга по «почерку». Подражает прославленным германским асам Второй мировой, не иначе… Оставшиеся «Яки» окружили «Мессер» с трёх сторон. Сам он уже не мог оторваться от них в вертикали. Советские истребители стали кружить вокруг него, а он уворачивался виражами и сплитами. — Вёрткий, чертяка! — восхищался Вася, выпуская в давнего приятеля очередь за очередью, но промазывая. Каждому из троих пилотов хотелось заполучить трофей, и это сыграло Вольфу на руку: противники путали друг другу атаки, то и дело попадая под «дружественный огонь». И в это самое время их команда проигрывала по очкам. — Не может быть! — вскричал Вася. Он увидел, как один из «Яков» всё-таки удачно сел «худому» на хвост и добил его. — Не может быть, чтобы это был не я! — Младший лейтенант едва не плакал, когда возвращался в ангар. — Это несправедливо! Я должен был победить его!.. Он быстро вытер лицо и взял себя в руки, чтобы не попасть под «огонь» дружеских насмешек: слишком эмоциональная реакция младшего лейтенанта на победы и поражения то и дело становилась темой для общих шуток. Остальные участники сражения, не сговариваясь, пришли к Васе. Брунгильда Шнапс решила утешить Васю по возможности деликатно. Хотя с деликатностью у Frau Leutnant дело обстояло, в общем, не лучше, чем с умением пилотировать. Герман Вольф, посмеиваясь, хлопал товарища младшего лейтенанта по плечу: — Вот уж никогда не думал, что ты такой завистливый, Вася. — А ты хорош, — проворчал Вася. — Я прямо любовался, как ты пользуешься нашими ошибками. Но кто тебя сбил? Вахмистр пожал плечами: — Сейчас выясним. Лично я точно сбил фройляйн Шнапс. Брунгильда пожала плечами: — Это была честная победа, вахмистр. Я не в обиде, разумеется. — Вася мне попал по фюзеляжу разок, — Вольф подмигнул Брунгильде, словно намекая на то, что нарочно подыгрывает Васе, дабы тот не огорчался. — Вы классно дрались против троих! — С этими словами порывистый Франсуа Ларош вбежал в ангар, протягивая Вольфу руку. — Вы тоже там были? — Вольф покачал головой, шутливо удивляясь. — Хороши товарищи, все на одного! — Вас сбил капитан Хирата, — сообщил Ларош. — Я видел. — Наш японский друг тоже причастен к этой охоте? — удивился младший лейтенант. — Капитан Хирата — весьма азартный человек, — отозвалась Брунгильда Шнапс. — Он просто удачно скрывает свой темперамент. На самом деле он любит такие соревновательные акции, когда один тип самолёта сражается против другого, показывая всё лучшее, на что он способен. — Кстати, друзья, до сих пор не утихли споры насчёт основных истребителей германских и советских ВВС Второй мировой, — заговорил младший лейтенант. Он выглядел непривычно задумчивым. — Что было лучше — Як или «Мессер»? — Некоторые знатоки полагают, что подобное прямое сравнение неуместно, — подхватила Брунгильда. — Это были разные самолёты. По конструкции, по целям, по задачам, по истории создания. Хотя, в общем, соперничество их понятно. В своей книге конструктор Яковлев прямо старается показать победу советской авиаконструкторской мысли над германской. — Существует, например, и такое мнение, что один «Мессер» стоит двух «Яков», — заметил Герман Вольф. — Цитируются документы фонда НИИ ВВС Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, как раз времён Сталинградской битвы: «Лётный состав строевых частей, вооружённых истребителями Як-1 и Як-7, считал, что для успешного исхода воздушного боя под Сталинградом на каждый немецкий истребитель необходимо было иметь два истребителя Як». — Опять начинаются разговоры про «не уменьем, а числом», — вздохнул Вася. — Як — хороший самолёт. И стало это ясно ещё до Сталинградской битвы. В начале войны производство самолётов упало из-за необходимости эвакуировать заводы за Урал. Но к марту сорок второго выпуск снова вырос. — Кстати, тот же конструктор Яковлев говорит совершенно справедливо: «Численный перевес противника создавал впечатление, будто мы отстаём от него и по качеству самолётов», — добавила Брунгильда Шнапс. Она любила точность и справедливость. — А когда Як-1, так сказать, прославился? — спросил младший лейтенант Вася. — Стал знаменитым? — А вы, товарищ младший лейтенант, не знаете? — прищурилась Брунгильда. — Бывают настолько знаменитые самолёты, что кажется, будто они были всегда, — Вася развёл руками. — Взять хотя бы У-2… — Давайте не будем брать У-2, мы на нём не сражаемся, — остановила его фройляйн Шнапс. — А на ваш вопрос могу ответить достаточно определённо. Десятого марта сорок второго года в Москве была получена телеграмма с описанием героического подвига: семь советских лётчиков на истребителях Як-1 выиграли воздушное сражение в схватке против двадцати пяти самолётов противника. — Вот вам и соотношение «один к двум», — прошептал Вася. — Понятно, что хороший лётчик на неплохой машине способен на многое, — вставил Герман Вольф. — И тут отменно сработала советская агитационная машина, — продолжала Брунгильда. — Которая и создала эффект, о котором только что говорил товарищ младший лейтенант: нам кажется, что «Яковлевы» были всегда. И всегда оставались лучшими друзьями советских лётчиков. А между тем до начала сорок второго года советская техника находилась в состоянии своего рода «засекреченности». Во всех газетах запросто можно было прочитать названия вражеских самолётов, танков, других видов оружия. Каждый советский школьник знал названия вражеских самолётов: «Мессершмитт», «Хейнкель», «Юнкерс». А как назывались советские боевые машины? Секрет. Газеты бдительно писали: «Наши стальные птицы», «Наши штурмовики», «Ястребки». И вот было решено дать советской боевой технике «лицо». — Любопытная ситуация, — кивнул Вася. — Я не думал, что это произошло так поздно. — А вот представьте себе… И какая может быть секретность, когда самолёт воюет на фронте, враг успел рассмотреть его со всех сторон? Какой смысл скрывать от своих то, что уже давно известно противнику? И по личному предложению товарища Сталина самолёты в печати стали называть полными именами конструкторов: «Илюшин-2», «Петляков-8»… — А что с «соревнованием» авиаконструкторов? — спросил Франсуа Ларош, вытирая лоб. — Это как раз ожидаемо и закономерно, — кивнул Герман Вольф. — В том же сорок втором, в первые месяцы, появился «Густав» — новая модификация Bf.109. Советские конструкторы сильно забеспокоились: немцы опять вырвались вперёд. «Густав» оказался быстрее существующих «Яков». Потребовалось срочно восстановить «баланс сил». Облегчать Як было уже невозможно: машина создавалась на пределе возможностей. Как и «Мессер», кстати. В общем, решили даже не ставить новый двигатель — на его производство тоже не было сил — а форсировать прежний за счёт повышения наддува и некоторого снижения его высотности. Был напряжённый момент, когда не знали — не вызовет ли такое форсирование мотора перенапряжение его деталей, не снизится ли ресурс работы? Но испытания на стенде показали, что форсированный двигатель М-105П разрушается через двести часов работы, а это чуть ли не вдвое больше показателей серийного. За усовершенствование двигателя конструкторы получили Сталинскую премию и тут же передали деньги на постройку самолёта, который предназначался фронту. Ларош заговорил: — Лично я выбрал Як в память эскадрильи «Нормандия», которая предпочла советский самолёт машинам союзников. — Ну, молодец, — буркнул Вольф. — Можете не напоминать мне о том, как вы вчетвером набросились на одного? — Если бы это мне удалось вас сбить, герр вахмистр, я бы считал для себя честью победить столь опытного врага, — галантно произнёс француз. — Давайте-ка попробуем сразиться ещё раз, — предложил младший лейтенант. — И, кстати, где Хирата? Наверняка наш азартный самурай гоняет очередного «Мессера», пока мы тут играем в разбор полётов. …На сей раз Вася видел Тихий океан. Он любил эту карту за живописность. Расклад сил ему нравился: на два Яка — два «Мессера». Можно помериться силами и не особенно мешать друг другу. Вася быстро выбрал «своего» и напал на него атакой снизу. Получив незначительные повреждения, Bf.109 рванул вверх. Младшему лейтенанту показалось, что пилот «Мессера» слегка опешил от столь внезапного натиска со стороны противника. Як-1 как можно стремительнее кинулся вниз, стараясь не выпускать врага из поля зрения. Bf.109E спикировал на Як-1. Советский истребитель увернулся боковым виражом и успел атаковать противника, пока тот не набрал высоту. Мотор «Мессера» задымился, но мощности, судя по всему, не потерял. Вверх он, правда, больше не прыгал, зато постарался уйти от Васи в сторону группы своих союзников, по прямой, на форсаже, с некоторым снижением. — Ага! — пробормотал Вася. — Удираешь… Вот как. Однако «Мессеру» удалось оторваться от Яка и присоединиться к своим. Как ни старался младший лейтенант, догнать врага он не смог. А бежать за ним в самую гущу противников, только и ждущих случая изрешетить Як, ему вовсе не улыбалось. — Мы ещё встретимся, — обещал младший лейтенант своему сопернику и весьма удачно притворился, будто отвлёкся на другую цель. Вокруг шёл бой. Товарищ младший лейтенант, однако, быстро заметил, что Bf.109E тоже не выпускает его из виду. Хотя и «немец» тоже успешно изображал, будто занимается какими-то другими делами, а на Як-1 – ноль внимания, фунт презрения. Оба противника старательно атаковали другие самолёты, уходили из-под атак, прикрывали своих. Очень постепенно и крайне осторожно Bf.109E сокращал расстояние между собой и Яком и набирал высоту. Определённо, он готовился к тому, чтобы в какой-то миг атаковать Васю сзади и сверху. — Проклятье, да этот парень заставляет меня нервничать! — вынужден был признать Вася. — Из-за него все время приходится смотреть назад. Эдак я и в своего врезаться могу. Наконец настал момент истины: «Мессер» решил — пора. Быстрым рывком Bf.109E оказался рядом с Яком-1. Младший лейтенант сумел увернуться от этой молниеносной атаки лишь потому, что постоянно был начеку. «Мессер» спикировал мимо слишком близко — Як-1 мгновенно развернулся и оказался у него на хвосте менее чем в ста метрах. Точный бой курсового вооружения и бронебойно-зажигательный боекомплект Яка помогли уничтожить «худого» в несколько секунд. Всё. Победа. Вася с торжеством возвращался к себе в ангар. Там его уже поджидал майор Штюльпнагель. — Каковы успехи, товарищ младший лейтенант? Нарушений не было? — То «успехи», то «нарушения», — проворчал Вася себе под нос. А вслух браво доложил: — Одна победа за мной, герр майор! — Неплохо, — кивнул Штюльпнагель. — Поздравляю. Он пожал Васе руку и торжественно покинул ангар. Вася счёл такое поведение командира несколько подозрительным. Похоже, что-то случилось. Надо бы выяснить, что. Подходящий случай подвернулся очень быстро: в раскрытые ворота ангара Вася заметил Змея Горыныча и замахал ему: — Горыныч, привет! Видел, как я «Мессера» завалил? Противник попался что надо! — Мда, противник у тебя был отменный, — согласился Горыныч. — Разумеется, я наблюдал за боем. Битва титанов, так сказать. — Ты не знаешь, чего это Карлссон ко мне наведался? — понизив голос, поинтересовался Вася. — Знаю, разумеется, — кивнул дракон. — От древнего змея ничто не укроется. И от тебя не утаю, отрок. Умный пилот на «Мессере», которого ты перехитрил и отправил на землю, был сам майор Штюльпнагель. Твоё счастье, что Карлссон умеет ценить хороших лётчиков и не обижается, если проиграл в честном бою. Был бы он менее принципиальным, летал бы ты сейчас опять на каких-нибудь бипланах и плакало бы твоё участие в акции! Обсудить сказку на форуме. Читать сказку на портале.