Полёт неудачников

Sgt_Kabukiman: Британец «Уэстленд Уирлуинд» по праву может считаться самым неудачливым истребителем периода начала Второй мировой войны. Сказка — Давайте разбираться объективно, — предложил товарищ младший лейтенант. — То, что называется «везением», конечно, имеет место, но абсолютизировать так называемое «везение» — пустой номер. Все неудачники носят зерно своей неудачливости в себе. — Еще напомни про вымерших динозавров, — зловеще пророкотал Змей Горыныч. — Не передергивай, Горыныч, — отмахнулся Вася. — Одно дело — динозавр, другое — самолет. Если какому-то самолету «не повезло», значит, не было в нем надобности. Или еще что-нибудь. — Или не повезло, — хмыкнул Горыныч. — Давай посоветуемся с кем-нибудь здравомыслящим, — предложил Вася. — Вон  идет Герман Вольф. — Он указал на вахмистра Вольфа, который только что покинул любимый Bf.109B и шагал по летному полю. — Эй, Вольф! Иди сюда, разговор есть! Вольф приблизился, снял шлем, обтер лицо. — Вода есть? — спросил он у Васи. — Загонял меня «Спитфайр», до чего нахальный попался! — «Девятка»?  — участливо спросил Горыныч. — «Пятерка», — ответил Герман Вольф. — Ладно, я все равно его сбил. — Вот скажи, что ты думаешь насчет удачливых и несчастливых самолетов? — приступил Вася. — В смысле? — Вольф поднял бровь. — Мы ведь выяснили: чаще всего успешность действий той или иной машины зависит от квалификации, реакции и других качеств пилота. — Нет, я не о конкретном самолете, я вообще… Скажем, «Спитфайру» очень повезло. Или «Мессершмитту». Их все знают, все любят, на них все летают. А бывают какие-то бедняги, которых, вроде, и проектировали талантливые люди, и облетывали, вроде, хорошие летчики… А вот не вошли в историю! — Ну так не всем же в историю входить, — засмеялся Герман Вольф. — Вот, например, «Уирлуинд», — не сдавался Вася. — Слыхали про такой? Небось, нет? Если бы не косяки с мотором, прославился бы пуще «Бофайтера», а вот поди ж ты… — Погоди-ка, Вася, — остановил его Вольф, — не тот ли это английский двухмоторник, которым оснастили всего две эскадрильи, и в первую очередь — одну из самых неудачливых в истории Королевских ВВС — Двести шестьдесят третью? — Этот, — кивнул Вася. — А чем так неудачлива Двести шестьдесят третья? — осведомился Горыныч. — Ты же всеведущий, змей! — упрекнул его Вася. — Насчет самолетов — да, а вот с людьми у меня похуже, — объяснил Горыныч. — Эта эскадрилья практически в полном составе погибла 9 июня сорокового года, когда авианосец «Глориес» был потоплен линкорами «Шарнхорст» и «Гнейзенау», — напомнил товарищ младший лейтенант. — Тогда она летала на «Гладиаторах». — Вот, кстати, «Гладиатор», — встрепенулся Вольф. — Летающий анахронизм, а как прославился… — Главной причиной так называемого невезения «Уирлуинда» стал двигатель, — сказал Вася. — А для каких целей он вообще проектировался? — спросил Горыныч. — У англичан была своеобразная концепция истребительной авиации, — проговорил Вася. — В середине тридцатых еще не существовало надежного способа заранее обнаруживать приближение вражеских бомбардировщиков. Поэтому перехватчики — вроде «Спитфайра» — не проектировали. Предполагалось, что истребители должны дежурить в воздухе на направлении потенциальной угрозы. Они назывались «истребители зональной обороны». — То есть, они болтались в воздухе и высматривали — не летит ли враг? — уточнил Горыныч. — И так часами? — Именно, — кивнул Вася. — Истребители-перехватчики же должны были подниматься уже по тревоге, чтобы поддержать «зональные» самолеты. Соответственно, в середине тридцатых имелись истребители двух классов: перехватчики «Фьюри», способные держаться в воздухе два часа, и «зональные» «Бульдоги»  — эти могли оставаться на лету часа три. Но затем вся эта бипланная тихоходная идиллия была нарушена развитием куда более быстрых монопланов. Следовательно, потребовался и моноплан «зональной обороны». — Зная англичан, предполагаю, какую они развели бюрократию! — засмеялся Вольф. — Бюрократию все разводить были горазды, — хмыкнул Вася. — Но ты прав. В тридцать пятом году были выдвинуты требования к новой машине: это должен быть одномоторный и одноместный моноплан, скорость — свыше пятисот километров в час, потолок — девять тысяч метров, вооружение… Вот тут началось смешное. — Смешное? — Горыныч выпустил небольшое облачко пламени. — Ну, если уж товарищ младший лейтенант находит вооружение истребителя смешным… — Ладно, — сказал Вася. — Сначала предполагали поставить на этот самолет шесть или восемь пулеметов винтовочного калибра. Но. — Он поднял палец. — Чтобы пробить толстую шкуру вражеского бомбардировщика, пулеметов мало. Нужны пушки. Хорошие такие скорострельные пушечки с большой огневой мощью и дальностью стрельбы. Однако, как вы понимаете, друзья, нельзя просто так взять и заменить пулемет пушкой. Пулемет с полным боекомплектом весит двадцать килограммов, пушка — около ста. А пушек у нас будет, например, четыре. Это плюс четыреста килограммов. Что делать? — Более мощный мотор, — хором произнесли Горыныч и Герман Вольф. — А более мощный мотор — он и более тяжелый, — кивнул Вася. — Дальше? — Нужно больше топлива, — сказал Вольф. — Еще плюс к тяжести… Конструкторы, участвовавшие в конкурсе, хором твердили: такой самолет не может быть одномоторным… Время шло. В эти дни уже велись работы над «Харрикейном» и «Спитфайром» — истребителями-перехватчиками. Истребитель «зональной обороны» виделся более тяжелым аналогом. В конце концов удалось отстоять двухмоторную схему. И выбор пал на проект фирмы «Уэстленд» — одиннадцатого февраля тридцать седьмого года были заказаны два прототипа. — Пока что никакой неудачливости не заметно, — вставил Герман Вольф. — В самом начале все шло очень прилично, — кивнул Вася. — «Уирлуинд» вообще выглядел симпатично и довольно новаторски. Например, это был первый британский самолет с каплевидным фонарем кабины, так что у летчика был превосходный обзор. — А что оружие? — заинтересовался Горыныч. — Поставили пушки? — А то! — ответил Вася. — Все четыре двадцатимиллиметровые «Испано». Шестьдесят снарядов на ствол. Установили в носовой части фюзеляжа. И вот тут мы плавно переходим к злому гению «Уирлуинда» — к двигателю. Это были двенадцатицилиндровые V-образные моторы  «Перегрин» с испарительной системой охлаждения. — Так это же «Роллс Ройс», — заметил Герман Вольф. — Как выясняется, не все что «Роллс Ройс», золото, — ответил младший лейтенант. — «Перегрин» перегревался — по-русски это звучит как каламбур, но каламбур достаточно мрачный. Чертов двигатель стал причиной множества мелких аварий. А фирме было некогда — конструкторы занимались мотором «Мерлин», им было не до «Перегрина». И что особенно обидно! — Вася даже сжал кулак. — Сам по себе самолет показывал отличные летные качества, он был хорошо управляемым, не слыл «убийцей летчиков» — в отличие от какого-нибудь «Хеллдайвера»… Ну и вот вам шедевр британского бюрократизма: в январе тридцать девятого был подписан контракт с фирмой   «Уэстленд» на производство этих истребителей. При этом контракт с «Роллс Ройсом» на производство «Перегринов» подписан еще не был! Прототип летал с мотором предсерийного выпуска. В августе тридцать девятого «Роллс Ройс» объявила, что доводкой «Перегрина» заниматься больше не будет. Поэтому контракт с фирмой «Уэстленд» был аннулирован. — Так сколько «Уирлуиндов» в результате построили? — удивился вахмистр Вольф. — Ограничились парой прототипов, что ли? — Еще смешнее, — мрачно ответствовал Вася. — В декабре тридцать девятого контракт возобновили. Потребовался «истребитель обороны зоны» для прикрытия британских войск во Франции. Заказали сто четырнадцать самолетов. — И на чем они летали? — осведомился Горыныч. — В смысле, какие двигатели поставили? — Все те же «Перегрины», — объяснил Вася. — Их пустили в серию, хотя эти моторы по-прежнему оставляли желать лучшего. — То есть мы имеем очень приличный самолет с плохим двигателем? — подытожил вахмистр. — Приблизительно так, — кивнул Вася. — Не обидно ли? Да еще срывы поставок двигателей. До пятидесяти готовых самолетов «закисали» на заводе в ожидании, пока «Перегрины» наконец доберутся до них… Наконец эти самолеты попали в боевые части. Был конец июня сорокового года. Двести шестьдесят третья эскадрилья возобновлялась — после практически полной гибели летного состава — в Шотландии. Именно этим летчикам и дали «Уирлуинды». Их задачей стало прикрытие морских конвоев. — Боюсь даже спрашивать, успешно ли, — вздохнул вахмистр Вольф. — Сначала нужно было научиться летать на новом самолете, — ответил Вася. — Летчиков было пока всего девять человек. Самолет оказался норовистым на взлете — сваливался на крыло. — Значит, дело не только в моторе? — заметил Горыныч. — Все сразу, — ответил Вася. — В августе во время учений потеряли один самолет. А  машин и так не хватало, в ноябре в эскадрилье было лишь восемь из обещанных восемнадцати. В общем, в начале декабря сорокового года несчастливая эскадрилья — не хватало самолетов, не хватало летчиков, а летчикам еще и не хватало опыта, — начала патрулирование юго-западного побережья Британии… Сразу скажу: ни выдающихся побед, ни участия в выдающихся исторических событиях войны «Уирлуиндам» не выпало. И вот еще любопытный момент: в феврале сорок первого командиром эскадрильи назначили майора Артура Дональдсона — он был младшим братом Джона Дональдсона, того командира Двести шестьдесят третьей, который погиб со своими людьми на «Глориес». Впрочем, данный животрепещущий факт никак не сказался на деятельности эскадрильи: летчики вылетали на патрулирование — и, в общем, ничего… несколько раз удачно перехватывали немецких одиночек, потеряли некоторое количество пилотов. — Это была единственная эскадрилья на «Уирлиуиндах»? — осведомился Герман Вольф. — Нет, потом появилась еще одна, Сто тридцать седьмая… К середине сорок второго они обе уже работали в основном как штурмовые, а не истребительные, — объяснил Вася. — Четырех пушек уже не хватало, поэтому в июле сорок второго «Уирлуинды» получили по паре подкрыльевых бомбодержателей для подвески стокилограммовых бомб. И стали «Уирлуинды» — «Уирлбомберами». — Язык сломать можно, — плюнул огоньком Горыныч. — «Уирлбомбер»! — Карьера их не была блистательной, — задумчиво произнес Вася. — За год, до ноября сорок третьего, они совершили девятьсот четыре боевых вылета. Уничтожили тридцать четыре железнодорожных состава, повредили два путепровода и один мост. — Где они действовали? — спросил Герман Вольф. — Над Францией в основном, — ответил Вася. — Ну и у побережья Британии. В общем, вместе с сорок третьим годом этот самолет сошел со сцены. Лучше всего он проявил себя как истребитель-бомбардировщик, хотя строился для другой цели. В общем, куда ни глянь — не повезло самолету. Его даже вспоминают редко.  Читать сказку на портале.