Истории старого аэродрома

Sgt_Kabukiman: С базы Королевских ВВС в исландском Кальдадарнесе велась охота на нацистские подлодки в Северной Атлантике.   Рассказ 9 мая 1999 года, Рейкьявик — Сельфосс, Исландия. Автобус, в котором находилось человек двадцать, — девять старых мужчин с орденами и медалями Второй Мировой, некоторые — с женами, а также представители исландской стороны, — отбыл в направлении городка Сельфосс. По меркам малонаселенной Исландии, настоящий мегаполис с населением в десять тысяч человек. Вот и река Ольфус, сейчас такая смирная. Не такой была она на исходе сорок второго, когда во время наводнения снесла напрочь всю военную базу в Кальдадарнесе, пощадив только взлетно-посадочные полосы, да и то потому лишь, что взломать бетон оказалось ей не под силу… Что ожидает путников? Джим Грэйл прикрыл глаза. Он как будто въяве увидел аэродром Кальдадарнес — каким он был в те далекие дни. Сначала построили одну взлетно-посадочную полосу. В плане стояло три, но с работами затягивали. Кальдадарнес — в восьми километрах к западу от Сельфосса — начала осваивать Девяносто восьмая эскадрилья. Она летала в те дни на «Бэттлах». Один «Бэттл», помнится, не дотянул до аэродрома и разбился — по всем правилам выпустив шасси, — на каменистую равнину, какими богата Исландия. Эта вынужденная посадка превратила самолет в кучу металлического хлама. Та авария произошла в середине сентября сорокового… Уже после войны самолет собрали, восстановили. Сейчас можно полюбоваться на него в авиационном музее в Хендоне. А вот другой пропавший «Бэттл» Девяносто восьмой Грэйл помнил куда лучше. Это был самолет Артура Раунда. Артуру было лет двадцать. Красивый мальчик из хорошей семьи. Он появился в эскадрилье в мае сорок первого... Тогда все они — и Девяносто восьмая на «Бэттлах», летавшая сперва из Кальдадарнеса, а затем из Кефлавика, и Двести шестьдесят девятая на «Хадсонах», базировавшаяся в Кальдадарнесе, — гонялись за «Бисмарком» и за «Принцем Ойгеном». Погода стояла плохая — дождь, туман. Патрули постоянно отменяли — смысла в них не было, видимость отвратительная. В те дни разбились два «Хадсона» — аварии без человеческих жертв, но досадные, поскольку самолеты погибли. Оба — на аэродроме. Кто был тогда командиром?.. Кажется, уже подполковник МакМартри… Его назначили вскоре после приезда инспекторов, которые прибыли разобраться с авариями. Нет худа без добра — инспекторы своим приездом ускорили работы по бетонированию взлетно-посадочных полос. К началу мая в Кальдадарнесе их было уже две… — А помнишь, — заговорил с Грэйлом его сосед, Джаспер Пэриш (оказывается, он тоже предавался воспоминаниям), — помнишь, как к нам прилетел в гости лейтенант Харви на своем «Фулмаре»? — В гости! — хмыкнул Грэйл. — Ничего себе, хороший гость — разворотил нам ангар своим самолетом! …Это произошло десятого мая сорок первого года. Был серый, скучный, пасмурный день. А далеко в море к конвою ОВ319 присоединился корабль «Аригуани». На палубе у него имелся один самолет — Фэйри «Фулмар». Лейтенант Харви поднял «Фулмар», когда над кораблем заметили «Фокке-Вульф». Но в тумане самолеты потерялись, а рация у Харви не работала. С палубы видели «Фокке-Вульф», но не могли сообщить Харви о местонахождении вражеского самолета. Скоро, покружив без толку в рваных облаках, оба самолета пропали. Харви прекратил бесполезные поиски и обнаружил, что корабля он тоже не видит. Совершив несколько кругов, он направился к побережью Исландии. Он поднялся выше облаков и летел почти три часа, когда впереди увидел хмурые горы северного острова. Где-то там находится аэродром Кальдадарнес. Только бы дотянуть. «Фулмар» зашел на посадку на недостроенную взлетно-посадочную полосу. Длины полосы не хватило, и самолет понесло прямо на грузовик с горючим. В последний момент пилоту удалось отвернуть в сторону. Самолет соскочил с бетона и впилился в ангар. Было заботы разбирать несчастный самолет, складывать крылья и в таком виде грузить на автомобиль, чтобы доставить в ремонтные мастерские… Только в самом конце мая сорок первого погода улучшилась. Летчики Двести шестьдесят девятой охотились на подводные лодки и на большие корабли противника. Почти каждый день кто-нибудь докладывал о сбросе глубинных бомб. Но получить подтверждение о поражении цели никогда не удавалось: если субмарины и погибали, то опускались на мнококилометровые глубины Атлантики. — Не забыли еще, как мы искали Раунда? — Хью Экклз повернулся к товарищам. «Бэттл» Артура Раунда пропал тогда же, в конце мая сорок первого. Его разыскивали несколько дней кряду, но не нашли. …Останки погибших английских летчиков и обломки их самолета после двадцатилетней поисковой работы отыщут упорные исландцы Хёрдур Гериссон и его жена, Хрефна Кристиансдоттир. Произойдет это на исходе лета того же девяносто девятого года. А пока девять ветеранов Второй Мировой едут навестить свой старый аэродром и поздравить с годовщиной Победы тех, чей дух до сих пор остался в этих полях. — А наш амбар?.. — Еще один ветеран, Эрни Ньюбери, мечтательно улыбнулся. О, это был замечательный амбар! Что там только ни происходило! Он служил своего рода офицерским клубом. Но на самом деле это был «филиал рая на земле». Время от времени приезжал священник и проводил там богослужения. То и дело появлялась кинопередвижка, и тогда амбар превращался в кинотеатр. Один раз там выступало ночное варьете. Случались товарищеские вечера, когда все летчики, собравшись в амбаре, по очереди, а потом и хором пели песни. Однажды там даже состоялся концерт волынщиков и скрипачей — самодеятельность шотландских стрелков… Такая разрядка была необходима. Каждый день «Хадсоны» вылетали в патруль и искали немецкие подлодки. И каждый день приходилось докладывать об отсутствии успеха. Ничего. Ничего. Так и с ума сойти недолго. Пятого июня сорок первого года аэродром Кальдадарнес получил статус самостоятельного подразделения. Тогда же у него появился официально назначенный командир — подполковник Картер. До того аэродром подчинялся командиру Девяносто восьмой эскадрильи. Хотя базировалась на нем Двести шестьдесят девятая. Хитросплетения английской бюрократической мысли. В самом конце июля сорок первого из самой Великобритании в Кальдадарнес прибыл отряд строителей, которые ударно закончили работы на аэродроме. Три ВПП, ангары, казармы. — А припоминаете бедового старшего сержанта Коэна? — Джо Оуэн-Кинг улыбнулся, демонстрируя слишком ровные зубы. Наверняка вставные. — Когда он прибыл в эскадрилью? В начале июля сорок первого? — Коэн и Джерри Раффе пригнали из Рейкьявика два новых «Хадсона», — кивнул Ньюбери. — Через две недели Коэн разгрохал этот самолет при попытке взлететь. А еще через две недели он проделал то же самое со вторым «Хадсоном». — Тогда все произошло еще хуже, — вмешался Хью Экклз. — От удара на борту «Хадсона» взорвались глубинные бомбы, которые как раз погрузили. Экипаж успел выскочить, но от взрыва от самолета отлетел пропеллер. И вот этим пропеллером оторвало руку одному из служащих аэродрома. — Совершенно не помню, куда потом подевался Коэн, — хмыкнул Оуэн-Кинг. — Но это было ходячее несчастье. — Да? — Ньюбери пожал плечами. — А вот американцы любили своих несчастливых парней. Помните, как назывался аэродром Кефлавик под Рейкьявиком? — Кефлавик, — хором произнесли Оуэн-Кинг и Экклз. — «Микс», — напомнил Ньюбери. — Несколько лет он назывался «Микс». В августе сорок первого года лейтенант Джордж Микс, заходя на посадку на аэродром под Рейкьявиком, потерял управление и рухнул в море. Поскольку он был первым американцем, погибшим на исландской земле, его именем решили назвать аэродром. Но потом опомнились и вернулись к названию «Кефлавик». Боб Йорстоун вздохнул: — Я писал своей маме подробные письма о нашем житье-бытье в Исландии. Тогда я строчил обо всем, что только приходило в голову: и о подводных лодках, и о наших приключениях в Рейкьявике, куда мы выбирались на увольнение, и об экскурсии на водопад Гюлльфосс, и о той подводной лодке, которую захватил Томпсон… — Тогда это была юношеская болтовня, — подхватил Оуэн-Кинг, — но спасибо твоей маме за то, что она сохранила эти письма! Прошло всего-навсего полвека — и вот они уже превратились в ценный исторический документ. — Да я еще жив, — заметил Йорстоун, — и сам могу все рассказать. Я ведь был вторым пилотом и шесть раз летал на дальнюю разведку. — О чем можно прочесть в твоих письмах к маме, — заключил Оуэн-Кинг. Он выглянул в окно: — Кажется, подъезжаем. Каждый представлял себе свой старый аэродром таким, каким видел его в сорок первом. Конечно, они отдавали себе отчет в том, что аэродрома на этом месте давно нет. И все равно не готовы были к тому, что их встретит. Природа практически полностью уничтожила всякие следы пребывания человека. Приехавших ожидали мрачные, заросшие мхом холмы. Та же самая картина, что встретила строителей полевого аэродрома Кальдадарнес пятьдесят восемь лет назад. Тут и там можно было приметить обрывок колючей поволоки, кусок дерева — деревья в Исландии почти не растут, и каждое полено здесь почти с гарантией «искусственного происхождения», — или обломок бетона. Но это и всё… Там, где находилась башня, там, где стояли ангары, остались лишь следы на почве. Даже фундаменты строений поглотил мох. Сейчас это место — ферма, частная собственность. Было холодно, дул ветер. Облака спустились низко, закрывая вершины гор. То и дело сеял дождь. Стояла удивительная тишина, которую нарушали лишь негромкие голоса. — Я ощущаю себя каким-то привидением, — пробормотал Ньюбери. Молодая женщина, темноволосая, с приятными чертами — скульптор Аста Торисдоттир — заметно волновалась. Она представляла свой дипломный проект — памятник английским летчикам на бывшем полевом аэродроме Кальдадарнес. Мемориал располагался у подножия гор и символически изображал три медных взлетно-посадочных полосы, поднятых к небу, как трубы. Пастор провел богослужение и благословил памятник, после чего состоялся обед «в стиле викингов». Слово взял историк Гудмундур Кристинссон, автор трудов о пребывании английских эскадрилий на исландской земле. Он представил книгу, написанную кавалером медали за летные заслуги Тони Ионссоном, который вступил в Королевские ВВС в апреле сорокового года и впоследствии летал на «Спитфайре» в составе Сто одиннадцатой эскадрильи, — это был единственный исландец в RAF в годы войны. А под конец историк попросил уважаемых ветеранов выступить и рассказать что-нибудь интересное и захватывающее. Оуэн-Кинг подтолкнул Йорстоуна: — Ты ведь хорошо все помнишь. Давай, рассказывай. Старый летчик поднялся, откашлялся. На него смотрели десятки глаз. — Значит, так, — заговорил он. — Ярко, как будто это случилось вчера, вспоминается такой эпизод. Помните, друзья, был у нас штурман эскадрильи Тед Фишер? Ну, тот, которого за длинный нос и черные волосы звали «вороной»? Ну так вот, как-то раз нашли мы дохлую ворону и подложили ему на стол. Фишер страшно обиделся. Тогда командир звена «А» — Найджел Гревилл — вызывает всех нас и говорит: «Пока вы, обормоты, не признаетесь, кто это сделал, в увольнение никто не пойдет». Ну, полдня помялись, потом один штурман сознался, что это он ворону подсунул. Остальные пошли в увольнение в Рейкьявик, а он получил несколько нарядов вне очереди… Он помолчал и с обезоруживающей улыбкой прибавил: — Больше ничего сейчас на ум не приходит… «Какие мы были тогда, в сущности, дети, — подумал Оуэн-Кинг. — Боже мой! Неужели это были мы? Все заросло густым исландским мхом…»   Иллюстрации           Читать рассказ на портале.