Сообщения разработчиков на форуме

Fleget:   Окончательные результаты? На портале будет новость со всеми 160 никнеймами и их результатами Пока же ограничимся первыми местами.

Matty: Промежуточные результаты, я так понимаю, будут без ников?

Fleget: Предварительные результаты за первый день ивента. 07.02
  И так, товарищи! Представляю первые предварительные результаты. 
Опубликованы только первые места, т.е. лучший опыт. И-17 - 2123 ед опыта  F2A - 2058 ед опыта
  Як-7 - 2395 ед опыта  А6М2 - 2192 ед опыта   Mosquito - 2245 ед опыта  Ме.410 - 2574 ед опыта   Bf.109G - 3067 ед опыта  Spitfire IX - 2124 ед опыта
  Весь опыт указан без учета премиум аккаунта и других бонусов к опыту. Учитывается только 30% бонус акции "Зимние Трофеи" 
Не забывайте, что результаты предварительные и могут измениться в любое время! 

Fleget: Промежуточные начну готовить прямо сейчас - это значит, что совсем скоро будут. А вот в топ-20 можно попасть хоть на всех восьми самолетах. 

GreyWind: На базе дислоцировались следующие ПЛ 2-го флота ВМС США: SSBN 742 WYOMING, SSBN 738 MARYLAND, SSBN 732 ALASKA, SSBN 736 WEST VIRGINIA, SSGN 728 FLORIDA, SSGN 729 GEORGIA, SSBN 734 TENNESSEE, SSBN 740 RHODE ISLAND,SSGN 726 OHIO.  .  

Lesley_Knife: Это вовсе не ирония, это опечатка. Так что не делайте преждевременные выводы. 

Lesley_Knife: Эта информация служебная.

Lesley_Knife: Имеется в виду тангаж, а не набор высоты и снижение.

Lesley_Knife: Акция идет полным ходом.

Lesley_Knife: Не так все мрачно. Все разделы постоянно просматриваются, дельные предложения берутся на заметку. И еще - если сказано КТТС, то делу в перспективе будет дан ход, Если нет, то вам так и ответят - нет. Все ясно и определенно. 

Matty: Не хочу Вас расстраивать, но это с учетом х2 :)

Matty:
Да ладно тебе, ты нормально летаешь, особенно я думаю что ты быстро привыкнешь к А6М2 и войдешь в топ-20 :)

Jluca:
в моем регионе не работает

Jluca: не работает. кое-как нашла.   и ту уже заблочили(

Jluca: Неа((( Нету.. Аааа..мне срочно нужна олимпиада(((

Tonakien: Баланс рандома никогда не будет равен балансу ГК или чемпионата. Разные условия = разный баланс. 

Jluca: Товарищи, есть какая-нибудь ссыль на трансляции с олимпиады, чтоб все все были?

Catus_domesticus: Декабрь 1941 года. Во время битвы за атолл Уэйк произошел единственный в своем роде случай в истории военной авиации: всего четыре истребителя обратили в бегство крупное военно-морское соединение японцев.      
1990 год, Гонолулу, Гавайи Очередной съезд ветеранской ассоциации Тихоокеанского флота США на этот раз проходил в необычном формате. Были приглашены гости — девять седых старичков, странно смотревшихся на гавайской летней жаре в идеальных костюмах с жилетками и галстуками-бабочками. Старички прилетели в аэропорт Гонолулу рано утром, рейсом из Токио. Их встретил микроавтобус приписанный к базе ВМФ «Пирл-Харбор», отвез в гостиницу. Сопровождающим был назначен офицер штаба японского происхождения Лесли Маэда. Открытие съезда было назначено на вторую половину дня, в конференц-зале отеля «Пасифик». Всего разослали более шестисот пригласительных билетов, но зарегистрировались ишь четыреста двадцать два ветерана Второй мировой — кто-то не смог приехать по здоровью, другие посчитали, что путешествие через весь Американский континент и значительную часть Тихого океана из Нью-Йорка, Бостона или Атланты окажется слишком утомительным. Семеро приглашенных до ветеранского съезда не дожили — возраст... Джейкоб Фрюлер, начавший войну в звании капитана, подъехал к «Пасифику» на архаичном, но внушавшем невольное уважение «Бьюике Электра» 1959 года выпуска — для обитателей Гавайских островов старинные машины были не признаком высшего шика а обыденностью, в этом отдаленном штате сохранилось множество автомобильных раритетов, поддерживавшихся хозяевами в идеальном состоянии. — Джей-Эф! — радостно окликнул Фрюлера бывший сослуживец, Ллойд Гамильтон. — Совсем не изменился! Чертовски рад тебя видеть! — Изменился, причем в худшую сторону, — улыбнулся в ответ Фрюлер. — Через полгода стукнет восемьдесят, подумать страшно... Но клюшку для гольфа все еще держать в руках не отучился. Что же мы встали? Идем, скоро начнется. Регламент подобных мероприятий был отлажен давным-давно. Выступление губернатора штата и командующего Тихоокеанским флотом, зачитали приветствие от президента. А затем последовал главный сюрприз: — Джентльмены, — значительно произнес председатель ветеранского комитета, — война закончилась сорок пять лет назад. Япония теперь наш союзник. В рамках примирения двух наций мы сочли нужным пригласить сюда бывших офицеров Императорского флота Японии. Им есть что сказать бывшим противникам... Аплодисменты, против ожиданий, оказались весьма скупыми. На трибуну поднялся один из девяти аккуратных старичков. Говорил он на весьма неплохом английском, а британским произношением. — Мое имя Такэси Окуда, — представился японец. — Я рад приветствовать храбрых воинов, с которыми я имел честь сразиться в небе над Тихим океаном... — Кому как, — шепнул Джей-Эф сидевшему рядом Гамильтону, — но мне эта японская пафосность противна. Неужели они не могут говорить проще? — Тихо, — шикнул Гамильтон. — Что он сейчас говорит? Господи Боже, ты слышишь?! — ...Впервые мы встретились с американскими летчиками и моряками возле острова Уэйк, — продолжал господин Окуда. — Это было в декабре 1941 года. — Уэйк? — ахнул Фрюлер. — Он сказал — Уэйк? Летающая лодка?.. 8 декабря 1941 года. Атолл Уэйк, архипелаг Ансона. Служба на затерянном в океане островке проходила скучно — атолл располагался в 2000 миль к западу от Гавайев и до решения разместить на нем военную базу, использовался как промежуточный аэродром для рейсовых самолетов «Пан Америкэн», направлявшихся в Юго-Восточную Азию. Однако, когда напряженность в отношениях США и Японии начала расти, сюда отправили батальон морской пехоты и истребительное подразделение VMF-211, с состоящими на вооружении бипланами «Грумман F-3F» и новыми истребителями «Уайлдкэт F4F». Капитан Джейкоб Фрюлер был одним из первых, кто начал переучиваться на моноплан — машина после «Груммана» революционная, совсем иные скорости и возможности пилотирования. Однако, в авиасоединении имелось множество проблем, разрешить которые незамедлительно было невозможно — лишь три пилота были более или менее близко знакомы с F4F, причем никто из них не имел налёта более тридцати часов на этом типе истребителя. Ни один из лётчиков группы ранее не практиковался в сбросе бомб и использовании стрелкового вооружения «Уайлдкэта». Кроме того, у самих истребителей не было бронезащиты и протектированных топливных баков, а бомбодержатели, на них установленные, не подходили к большинству имевшихся в наличии бомб. А тем временем надвигалась война, это понимали все и каждый. Существовала робкая надежда, что Япония ударит по СССР (эту точку зрения разделял президент Рузвельт), но профессиональные военные считали иначе: после нескольких поражений от русских на суше, Империя обратит свой взор на добычу, кажущуюся более легкой — Тихий океан, с его почти безграничными ресурсами. 7 декабря прошло в обычной боевой учебе — летчики осваивали новые машины, рутинное патрулирование, потом ужин и отбой. Команда «В ружье!» поступила в 6:50 утра 8 числа. — Подъем, подъем, господин капитан! — сержант Гамильтон, в нарушение любой мыслимой субординации, ворвался в офицерскую палатку: настоящих домов на Уэйке построить не успели. — Японцы атаковали Пирл-Харбор! Только что сообщили по радио с аэродрома Хикэм! Командир морских пехотинцев объявил тревогу! Началось! Новости по линии спецсвязи пришли устрашающие — начальник гарнизона, майор Деверо на собрании офицеров объявил, что значительная часть Тихоокеанского флота потоплена, Япония начала наступление на всем театре военных действий, крошечный Уэйк тоже может подвергнуться нападению в ближайшие дни. Полная боевая готовность. Гражданские гидросамолеты «Пан Америкэн» направлявшиеся на Гуам задержаны в аэропорту, сейчас понадобится каждая машина! — Я плохо представляю, что мы сможем противопоставить косоглазым, — слегка растерянно сказал Фрюлер офицерам и сержантам своего звена. — Нас слишком мало, помощи ждать неоткуда... Будем драться до последнего, джентльмены! — Разумеется, сэр! — Вероятно, противник нанесет удар по нам в течении трех-четырех дней. Капитан ошибся. Японцы снова опередили: к полудню над Уэйком появился строй из тридцати четырех бомбардировщиков. Бомбы посыпались на аэродром, где не было ни одного защитного капонира — их попросту не успели возвести. Противовоздушная оборона, как и в случае с Пирл-Харбором, налет проморгала. Итог оказался неутешительным: истребительный патруль не сумел выйти на перехват, зенитки заметного ущерба противнику не нанесли, на земле погибли восемнадцать человек приписанных к авиагруппе, после налета осталось всего четыре исправных «Уайлдкэта». Это можно было бы счесть катастрофой. Но главные события еще не наступили. 11 декабря 1941 года, 4 часа утра, район острова Уэйк. — Флот вторжения в зоне прямой видимости, — майор Деверо был бледен, но в голосе звучала сталь. — Подходят с юга. Три легких крейсера, шесть эсминцев, четыре транспорта. Я сообщил в Пирл-Харбор о нападении. Господа, поднимайте в воздух все целые самолеты и да поможет нам Бог! — Только на него и уповаем, — проворчал капитан Фрюлер. — Четыре «Уайлдкэта» против тринадцати боевых кораблей! Но мы хотя бы попытаемся... К пяти утра японские корабли начали обстрел острова, в ответ грянули орудия береговых батарей. Самолеты, несущие по две 100-фунтовые бомбы уже находились в воздухе — капитаны Фрюлер, Элрод, Тарин и майор Патнэм пошли в самоубийственную атаку. ...— Мы живы, — чуть потрясенно сказал Джей-Эф аэродромным техникам после посадки, совершенной около 8 утра. — Мы все живы и даже потопили один эсминец! Не верю! При этом потеряли только один самолет, но не пилота! Действительно, «Уайлдкэт» капитана Элрода оказался поврежден огнем японских зениток, но летчик дотянул до пляжа и совершил аварийную посадку. При этом утренняя атака с воздуха нанесла противнику немалый ущерб — эсминец «Кисараги» затонул после детонации боезапаса, серьезно повреждены легкие крейсера «Тенрю» и «Тацута», подожжен один из транспортов! А самое главное — японцы начали отходить. Попытка взять остров стремительной атакой провалилась. Бесспорно, у конвоя не было воздушного прикрытия, но всего четыре самолета сумели отогнать крупное боевое соединение, так и не сумевшее реализовать главную задачу — высадку десанта! Всего в этот день бравая четверка совершила десять вылетов и израсходовала два десятка бомб с максимальной эффективностью. 12 декабря 1941, неподалеку от Уэйка. — Капитан, вижу цель! — сообщил Фрюлеру ведомый, Джон Тарин. — Судя по силуэту, японская летающая лодка «Каваниси». Цель одиночная. Они вылетели перед самым рассветом на стандартное патрулирование, настроение было — лучше не придумаешь, вчерашняя победа окрыляла, да и налет бомбардировщиков после отхода японских кораблей удалось отбить. Казалось, что после эдакого конфуза японцы к Уэйку больше не сунуться, по крайней мере пока не проведут перегруппировку сил или не подгонят авианосец с истребительной авиацией. Но нельзя недооценивать их упрямство! — Преследуем, — отозвался Джей-Эф. — Подумаешь, «Каваниси»! Ведро с крыльями! Только аккуратнее, у него четыре турели с оборонительными пулеметами! Поднимаемся выше и атакуем! Летающая лодка, скорее всего, выполняла разведывательный полет — японский летчик, увидев истребители неприцельно сбросил бомбы, угодившие на пустынный пляж и начал уходить в сторону океана. По «Уайлдкэту» вырвавшегося вперед Тарина хлестнула пулеметная очередь. — Двигатель! — раздалось в наушниках капитана Фрюлера. — Задели, мерзавцы! Ухожу к аэродрому, дотяну! Фрюлер совершил разворот и зашел на японца из задней полусферы. Короткая очередь из курсовых пулеметов, и... — Кажется, везение кончилось, — сказал сам себе Фрюлер. Гашетку заклинило. Ни единый из шести пулеметов «Браунинг М2» не мог выстрелить. Какая досада! «А что я, собственно, теряю? — мелькнула мысль, — до берега всего ничего, море спокойное, доплыву!» И выжал максимальный газ. Ошалевшие японцы так и не поняли, что вытворяет этот безумный янки — «Уайлдкэт» ударил всей массой по килю летающей лодки, разрушил хвостовое оперение и вильнул в сторону. «Каваниси» начал стремительно снижаться. Сбил! Четверть часа спустя капитан Фрюлер благополучно приземлился на аэродроме Уэйка. 1990 год, Гонолулу, Гавайи — Это были вы? — казалось, вечно невозмутимых японцев, ничто не способно поразить до глубины души, но господин Такэси Окуда выглядел ошарашенным. — Таран на рассвете?.. Да, я успел выброситься с парашютом и меня подобрала наша подводная лодка-наблюдатель, моряки оказались свидетелями воздушного боя! — Фантастика, — повторил Джей-Эф. — Почти полстолетия спустя, и такая встреча! Невероятно. Мистер Окуда, может быть вечером пропустим по стаканчику виски? За такое прошлое нет повода не выпить! — Согласен, — поклонился японец. — Но вам не кажется, что в нашем возрасте переизбыток спиртного вреден? И улыбнулся хитро, как умеют только подданные Божественного микадо. * * *  «Битва за Уэйк» продолжалась до 23 декабря 1941 года, когда японцам удалось высадить десант. Лишь немногим американским военным удалось эвакуироваться с острова, многие попали в плен. Тем не менее, это сражение вошло в историю как единственный прецедент разгрома всего четырьмя самолетами крупной военно-морской группировки.       Читать рассказ на портале.

 

Catus_domesticus: Уникальный в своем роде случай: немецкая субмарина U-570 капитулировала перед британским патрульным самолётом «Локхид Хадсон» 269-й RAF эскадрильи у берегов Исландии! Ранее данные материалы на русском языке не публиковались.       27 августа 1941 года, 19.40, Лондон Уинстон Черчилль положил телефонную трубку. То, что сообщил ему Первый Лорд Адмиралтейства, глубоко потрясло премьер-министра. Однако эмоции — эмоциями, а хорошо тренированный ум уже подбирал фразы для официального заявления. «Впервые подводная лодка сдается самолету… И это — германская подводная лодка, и это — британский самолет. Подобного прецедента не было еще в мировой истории — и, возможно, не будет». Он просмотрел запись, которую сделал карандашом на листке бумаги во время телефонного разговора. Несколько строк. «В квадрате 116 немецкая подводная лодка U-570 сдалась, выбросив белый флаг, «Хадсону» 269-й эскадрильи, пилотируемому майором авиации Томпсоном. В данный момент вооруженный траулер «Нортен Чиф» буксирует ее в направлении гавани Хюпн, Исландия». По распоряжению Черчилля информация была передана дальше. Премьер курил сигару, продолжая в уме составлять фразы о превосходстве британского оружия, которыми вскоре угостит мировую общественность. Мысленно он представлял себе, что происходит сейчас в домах двух ведущих специалистов по системам пеленга. В волнении они расхаживают из угла в угол, пока жены торопливо складывают в чемодан все необходимое. «...Дорогая, мне нужно срочно вылетать в Рейкьявик». Подобно энтомологам, которым наконец-то представился случай положить под микроскоп редчайшего жука, они рвутся поскорее ознакомиться с немецким навигационным оборудованием. Из Адмиралтейства коротко сообщили, что лодка попала в руки англичан практически неповрежденной. По крайней мере, в той ее части, которая касается систем управления. Кажется, немцы успели уничтожить шифровальную машину… Словом, необходимо как можно скорее добраться до лодки и изучить ее «потроха». …Черчилль лукавил, когда называл случай с U-570 уникальным. В апреле сорокового года британская подводная лодка М37 под командованием лейтенанта Лонсдейла закладывала мины в Каттегате. По неосторожности она подорвалась на собственной мине и получила серьезные повреждения. Лодка легла на дно. Лонсдейл принял решение всплыть только с наступлением темноты. Настала ночь. И тогда сделалось очевидным, что лодка повреждена слишком серьезно. При каждой попытке завести двигатель она все глубже уходит вниз кормой вперед. Скоро станет нечем дышать. Легкие горят. Командир передал по внутренней связи: — Всем собраться в диспетчерской. Перед последней попыткой подняться на поверхность он хотел… провести молебен. Но силы подняться в диспетчерскую нашли в себе только шесть человек из пятидесяти четырех. Наконец заработали двигатели. Лодка медленно начала всплывать. — Попытаемся пройти через нейтральные воды Швеции, — сказал командир. Однако скоро стало очевидным: управление потеряно. Лодка способна лишь выписывать круги на воде: руль и один из винтов сорваны взрывом. И как раз в тот момент, когда офицеры пытались понять, как же им поступить, над подбитой лодкой появился «Арадо» Ar.196. Лейтенант Катте заметил британскую лодку и немедленно открыл по ней огонь из пулеметов. В этот момент на мостике находились Лонсдейл, первый помощник, штурман и несколько матросов. Все, кроме командира, были ранены. Лонсдейл бросился к пулемету «Льюис» и открыл ответный огонь. Он стрелял, пока обойма не опустела, но повредить самолету не смог. «Арадо» спокойно опустился на воду. — Немедленно бросайте за борт все оборудование! — крикнул Лонсдейл. — Уничтожайте любую ценную вещь! Он спрыгнул в воду и поплыл к немецкому гидросамолету — договориться об условиях сдачи. Мокрого англичанина с красным лицом втащили в самолет. Дали глотнуть кофе из термоса. Немцы весьма гостеприимный народ. Кто распускал о них недобрые слухи? Они охотно примут у себя в лагере весь английский экипаж. Раненые? О них тоже позаботятся. А лодку топить никто не будет. Сюда уже направляется немецкий корабль. Он доставит захваченную лодку в Киль. А вот за то, что англичане уничтожили оборудование — за это у Лонсдейла могут быть неприятности… — Невероятный успех германского оружия! — провозгласил тогда Геббельс. — Британская подводная лодка капитулировала перед германским самолетом! Безумная отвага германских летчиков принесла богатый плод, победу, которая потрясает сердца! И никогда — никогда — никогда германская подводная лодка не попадет в руки врагов! — …Никогда германская подводная лодка не попадет в руки врагов? — припомнил Черчилль и погрозил кулаком отсутствующему Геббельсу. — Ошибаетесь, герр Геббельс, ох как вы ошибаетесь! Мы ощиплем эту куропатку до последнего перышка, мы выведаем все ваши секреты. А о том, какими трусливыми, какими растерянными и некомпетентными могут быть немцы, — о, не беспокойтесь! — об этом узнает весь мир. Уже завтра. Премьер выпил рюмочку любимого армянского коньяка, с удовольствием раскурил новую сигару и велел вызвать к себе стенографиста и одного из редакторов газеты «Таймс». В вопросах пропаганды Черчилль разбирался ничуть не хуже доктора Геббельса и был намерен устроить германскому подводному флоту изряднейшую трепку в прессе. 27 августа 1941 года, 8.30, воздушное пространство в 80 километрах к югу от Исландии Майор Томпсон не сомневался: это подводная лодка. Всплыла, показавшись на короткое время над водой. Погода стояла пасмурная, шел дождь, но летчик отчетливо видел неприятеля. Лодка, очевидно, тоже засекла самолет и начала погружение. Томпсон сбросил дымовую шашку, чтобы отметить место, где находится немец. Затем, не раздумывая, метнул четыре глубинных бомбы. Сколько уже было таких встреч и бомбежек — и ни одна не увенчалась сколько-нибудь заметным успехом. Неужели опять неудача? — Она всплывает, сэр! — Голос штурмана старшего лейтенанта Коулмана дрожал от возбуждения. Лодка действительно показалась над поверхностью воды. И… что это? — Белый флаг, сэр! На палубе лодки появились люди в спасательных жилетах. В сплошной серой пелене отчетливо виднелось яркое белое пятно — просьба о пощаде. — Они сдаются! Сдаются, сэр! Томпсон приказал передавать сообщение другим самолетам и, главное, связаться с каким-нибудь английским кораблем, находящимся поблизости. — Мы не должны допустить, чтобы они ушли, — сказал майор. — Мы не должны позволить им также уничтожить их оборудование или бросить его за борт. — А что мы будем делать, когда у нас закончится горючее? Майор не ответил. «Хадсон» кружил над подводной лодкой, как пастушья собака над стадом овец. — А если они откроют огонь из зениток, сэр? — настаивал Коулман. Томпсон не ответил. Зачем попусту тратить слова? И так известно, что «Хадсон» уже израсходовал все бомбы. Ветер то усиливался, то становился слабее. «Патовая» ситуация оставалась неизменной: самолет в небе, подводная лодка на волнах. Немцы уже перестали размахивать белым флагом. Просто стояли и ждали. Чего? 27 августа 1941 года, 12 часов, 80 километров к югу от Исландии — Горючее на исходе! Если не повернем сейчас к аэродрому, упадем в море! — доложил штурман. Томпсон ответил: — Есть поблизости наши самолеты? — Сюда летит «Хадсон» Хью Экклза! — Экклз? Этот бродяга? — Поправка, — Коулман принял еще один сигнал. — Экклз сегодня летит штурманом, самолет ведет Оуэн-Кинг. — Какая разница, это в любом случае летчики нашей эскадрильи! …Вернувшись на аэродром, Томпсон рассказал о случившемся. В Рейкьявике уже обо всем знали. — К немцам направляется наш вооруженный траулер, — сказал Томпсону командир эскадрильи. — Кроме «Хадсона», там сейчас еще две «Каталины». Подводной лодке не уйти. Погрузиться она по какой-то причине не может. 27 августа 1941 года, Хюпн, Исландия Траулер «Нортен Чиф» входил в порт. За ним тащилась подводная лодка U-570. Немецкий экипаж был разоружен и заперт. Поврежденная субмарина без экипажа бесславно ткнулась в пирс. Волны били и трепали ее, ветер завывал — неласково принимала древняя Исландия врагов Его Величества английского короля. 18 октября 1941 года, лагерь для военнопленных Гриздейл Холл Лейтенант Бернхардт Берндт — первый помощник капитана подводной лодки U-570 — был совсем молодым человеком. Он не понимал, как могло такое случиться. Германский подводный флот — неуловимый, неуязвимый, — наводил ужас на британцев. Капитан-лейтенант Ганс-Иоахим Рамлов был человеком моря — с головы до ног. В подводном флоте меньше года, но на кораблях — с двадцати лет. Что называется, «старый капитан». Хотя какой он «старый» — немногим за тридцать. И вот теперь несмываемый позор лежит на всем экипаже. — Капитан, — обратился Берндт Рамлову, — охранники болтали, будто наша лодка находится в доках в Барроу-ин-Фарнесс. Рамлов хмуро молчал. В отличие от Берндта, он не понимал по-английски. Да и что он мог сказать? — Ее нужно уничтожить, — горячо продолжал Берндт. — Только так мы спасем свою честь. Только так наши секреты не попадут к англичанам. …Ночью Берндт бежал из лагеря. Немецкие пленные помогли ему. К команде U-570 относились настороженно, считали чуть ли не предателями. Но намерение Берндта одобрило все офицерское лагерное сообщество. Стояла прекрасная ночь. Берндт вдыхал холодный влажный воздух. Ему предстояло пройти немало миль пешком. Он торопился. На рассвете его остановили местные ополченцы, охранявшие порядок в округе. — Сэр, — заговорили с ним англичане, — мы вынуждены просить вас пойти с нами. — А в чем дело? — удивился Берндт. — Я голландский моряк, отстал от корабля. Слишком увлекся, знаете ли, местным элем — вот и попал в неприятности. Мне нужно добраться до доков Барроу-ин-Фарнесс, я рассчитываю там найти какой-нибудь корабль и добраться до родины. — О, — отвечали англичане, — это очень хорошая история, сэр, но дело в том, что сегодня ночью из лагеря для военнопленных бежал один офицер. Давайте мы сейчас с вами дойдем до этого лагеря — тут недалеко. Если там ваша история подтвердился, мы дадим вам автомобиль и проводим до гавани. Берндт не выдержал — бросился бегом. Он видел впереди спасительный лес. Еще немного — и он скроется за деревьями. — Стой! Стой! — кричали ему в спину. Но он не останавливался. Тогда загремели выстрелы. …Бернхардт Берндт был похоронен в Англии, недалеко от того места, где погиб. Спустя короткое время бывшая субмарина U-570 была превращена в корабль Его Величества «Граф» и вышла в море под британским флагом. 27 апреля 1956 года, Фрайбург Памятная дата. Ганс Рамлов взял лист бумаги и начал писать. Позади осталась война. Лагерь, где его осудили судом чести все пленные офицеры. Несколько лет практически полного бойкота. Он был изгнан из приличного общества. А между тем после войны другого командира сдавшейся врагу подводной лодки — Лонсдейла, — судили трибуналом. Разобрали все обстоятельства — и оправдали командира. «А вам, герр Рамлов, просто повезло, что Германия проиграла войну, — сказали ему напоследок его «друзья»-англичане. — Иначе вас бы судили ваши товарищи и уж точно признали бы виновным». В печальную для себя годовщину Рамлов решился наконец написать исповедь. И отправить ее в журнал. «Когда лодка всплывает, она очень уязвима для атаки. «Хадсон» же набросился на U-570 внезапно, выскочив из облаков, и мы ничего не успели предпринять. Мы начали погружение, и тут взорвались глубинные бомбы. Наши приборы вышли из строя. Лодка дала течь. Она могла попросту затонуть, и ни один прибор не показывал, на какой глубине мы находимся. Если бы мы начали погружение, то падали бы все ниже и ниже, пока вода не раздавила бы нас. У меня оставалась надежда подняться, сделать вид, что мы сдаемся, дотянуть до темноты и взорвать лодку. Команда же тем временем спаслась бы на резиновых шлюпках. Но уйти от противника мы не имели возможности в любом случае. «Хадсоны» кружили над нами и не давали нам скрыться. Почему мы не стреляли? У нас имелся только одно двадцатимиллиметровое оружие, которым мы могли бы обороняться. Но дело в том, что мы поднялись слишком неожиданно, и орудие не было готово открыть огонь. Я не мог пожертвовать жизнями всего экипажа. Что касается белого флага, то я не приказывал его вывешивать. Возможно, кто-то принял за белый флаг мою рубашку. С другой стороны, припоминаю, будто кто-то из матросов в панике начал махать полотенцем, но я пресек это безобразие. К несчастью, было уже поздно, и англичане получили возможность повсеместно рассказывать, будто германская субмарина выбросила белый флаг. Это неправда». …Но никакие оправдания не помогали. Англичане упорно продолжали считать Рамлова трусом, а немцы — предателем. Не сохранилось фотографии бесславного капитана. Отсутствует и вторая дата — возможно, он еще жив.       Читать рассказ на портале.

Catus_domesticus: Лётчики нашего аэродрома вспоминают первые дни Второй мировой войны и эскадрилью польского поручика Яна Звонека, еще одного «забытого героя» борьбы с нацизмом.      
В офицерском клубе рассматривали альбом флайт-лейтенанта Гастингса. — Я и не подозревал, что вы такой сентиментальный, Гастингс, — признался Франсуа Ларош. Гастингс пожал плечами: — Я не считаю подобный альбом чем-то сентиментальным. Просто воспоминания о летчиках, которые сражались за Англию. Мы должны о них помнить. Обо всех. — Согласен, — вмешался товарищ младший лейтенант Вася. Он как раз разглядывал групповой снимок пилотов истребительной эскадрильи RAF с собачками на руках. — Эти люди были героями. О каждом из них можно рассказывать бесконечно. И ужасно жаль, что не сохранилось фотографий, что так мало известно фактов. — Кое-кто просто вынужден был затаиться, — заметила Брунгильда Шнапс. Она тоже была здесь и заглядывала Васе через плечо. Брунгильда обожала портреты красавцев-героев и, как подозревали друзья, собрала изрядную галерею своих кумиров. — Например? — поднял бровь Гастингс. — Ну, не знаю… — протянула она. — Был, например, такой польский летчик второй лейтенант, то есть поручик Ян Звонек. Существуют его фотографии, однако узнать этого летчика по сохранившимся снимкам невозможно. — Почему? — удивился Вася. — У него сильно изменилась внешность? Конечно, — он приосанился, — годы никого не щадят, как говорит Горыныч. — У него не только внешность изменилась, — ответила Брунгильда Шнапс. — Давайте по порядку, — вмешался Гастингс. — Начнем с главного: на чем он летал, ваш герой? На «Спитфайре», конечно? — Он летал на PZL P.11с и именно на этом самолете встретил войну 1 сентября тридцать девятого, — ответила фройляйн Шнапс. — Кстати, еще до вторжения Германии Звонек отличился: в марте тридцать девятого он обнаружил в воздушном пространстве Польши группу советских бомбардировщиков, сопровождаемую истребителем. Польский летчик атаковал неожиданно и ухитрился на своем P.11с  сбить истребитель. — А какой этой был истребитель? — ревниво осведомился Вася. — Точных фактов не нашла, — призналась Брунгильда. — Возможно, И-16. Но вернемся в сентябрь тридцать девятого. Второго числа исполняющий обязанности командира эскадрильи отправил Звонека вместе с тремя другими товарищами на разведку. Вылетали затемно… Голос Брунгильды звучал приглушенно, таинственно. «Только свечек не хватает», — подумал Вася. — Звонек со своим товарищем Кремарским ухитрились сбить «Хеншель». Это подбодрило поляков, и во второй половине того же дня, около четырех часов, они вылетели вторично. На сей раз им определенно не повезло: внезапно их атаковал Bf.109, а с ним старичку PZL.P-11c не совладать. — Там же два их было, — напомнил Ларош. — Пилот «Мессера» сумел ранить курсанта Кремарского в голову, и тот упал вместе со своим самолетом, — сообщила Брунгильда. — А Звонек был ранен в левую руку и ногу. «Уныло, — как он говорит, — возвращался я на аэродром… Самолет мой был изрешечен пулями, приборная панель почти вся уничтожена. У меня оставался нетронутым только компас, который и показывал правильный путь — домой, к своим. Ну, еще пришлось повстречаться с нашей же зенитной артиллерией, которая приветствовала меня бурным огнем. Хоть они в меня не попали»… — Артистически излагаете, — одобрил Уилберфорс Гастингс. Брунгильда покраснела: — Просто стараюсь пересказывать с выражением. Так лучше запоминается.  Вы представили себе, да, как Звонек возвращается на своем разбитом старичке «одиннадцатом» — который выглядел устаревшим даже на фоне польской авиационной техники тех лет? У него болят рука и нога, самолет еле тянет. И тут он замечает… Она сделала паузу. Вася не выдержал: — Немцев! — Точно, — кивнула рассказчица. — Несколько Bf.110 атаковали польские самолеты. Понятно, что у поляков практически не было шансов в этом бою. Звонек, как он сам говорит, задумался: помогать ли товарищам по оружию или продолжать ковылять по воздуху в сторону своего аэродрома? — Раненый поляк на подбитом самолете? — Франсуа Ларош словно бы попробовал эти слова на вкус. — Полагаю, тут без вариантов. — Думаете, бросился в бой? — осведомился Гастингс. — Не сомневаюсь, — кивнул Ларош. Брунгильда засмеялась: — Разумеется. Звонек дал полный газ, постаравшись сесть так, чтобы не слишком тревожить раненую ногу. Руки у него были липкие от крови. Он особенно вспоминает, как они противно приклеивались к рукоятке. Звонек набрал высоту. Внизу был город Лодзь. Ниже самолета Звонека, метрах в пятистах, шел воздушный бой. Звонек выбрал мишень — ближайший к нему Bf.110 — и спикировал. Приближаясь, он открыл огонь из пулемета.  Он пикировал с очень большой скоростью, поэтому смог дать только одну короткую очередь. Затем совсем близко пронеслись черные кресты, и Звонек отвернул свой самолет, чтобы не столкнуться с Bf.110. Представили? — Да сами сто раз так делали, — хмыкнул товарищ младший лейтенант. — Но не имея тяжелых ранений в руку и ногу, — указала Брунгильда. — Это верно, — вздохнул Вася и призадумался. — Ну так вот, немецкий летчик был очень хорошим пилотом, и от второй атаки сумасшедшего поляка легко уклонился. Звонек не мог преследовать его, поскольку разогнался на пикировании до семисот километров в час, и никому не известно, как он не врезался в землю. — Может, преувеличивает? — засомневался Гастингс. — В любом случае, это был бой современного самолета с совершенно устаревшим — а также бой здорового летчика с уставшим и раненым, — сказал Франсуа Ларош. — Я снимаю шляпу перед таким героизмом. — Звонеку удалось выправить самолет. Он потерял сознание от перегрузки — ненадолго, естественно. А потом пришел в себя и снова ринулся в бой. Он поймал в прицел Bf.110 — еще один, но это «счастье» длилось недолго, немецкий самолет почти сразу ушел с линии огня, повернул вправо и скрылся. Звонек понял, что сил преследовать его уже нет. К тому же на хвосте у него висел еще один немец. Звонеку удалось стряхнуть его, но пара попаданий в левое крыло не добавили старому самолету маневренности. — И он наконец вышел из боя? — Нет, он снова набрал высоту и опять атаковал, — мрачно сообщила Брунгильда. — Bf.110 рос в прицеле, пока не стал гигантским, и Звонек послал в него длинную очередь. А затем сразу взял ручку управления на себя, чтобы не столкнуться с врагом в воздухе. И тут второй Bf.110 его все-таки достал. «Одиннадцатый» загорелся. В считанные секунды PZL.P-11c охватило пламя. Огонь уже пробирался в кабину, летчик понял: еще немного — и он изжарится заживо. — Поскольку он все-таки остался жив, чтобы рассказать обо всем этом, то, думаю, выражу общее желание, спросив: так как же он спасся? — несколько витиевато вопросил Гастингс. — Ну, сначала он попытался отстегнуть ремни безопасности, чтобы выбраться из кабины, — сказала Брунгильда. — А это никак не получалось. Звонек почти смирился с тем, что сейчас умрет. Раненой левой рукой он закрыл лицо и глаза, наконец рывком избавился от ремней и прыгнул с парашютом. Все польские летчики еще раньше получили указание — открывать парашют как можно ближе к земле. Были случаи, когда парашютистов обстреливали, причем иногда — свои же. Звонек летел и смотрел на свои руки, которые были почти совершенно обожжены. — Ну ничего себе! — присвистнул Вася. — Как говорится, вся жизнь промелькнула перед глазами… — Не вся жизнь, а несколько дельных мыслей, — поправила Брунгильда. — Он подумал, что такими руками едва ли сможет дернуть кольцо парашюта. И что надо пытаться сделать это уже сейчас. А то потом будет поздно. — И?.. — спросил Вася. — Боль, говорит Звонек, была такая, словно он окунул руку в расплавленный металл, — кивнула Брунгильда. — Но тут же он ощутил рывок — парашют раскрылся. Он повис на высоте приблизительно в две тысячи метров. И тут мимо прошла трасса, затем вторая. В него стреляли. — Ну ничего себе! — вздохнул Гастингс. — В рубашке парень родился, с серебряной ложкой во рту. — Вынуждена признать, стрелял Bf.110, — сказала Брунгильда мрачно. — И дважды промахнулся. Потом появился PZL.P-11c — это был один из добрых товарищей Звонека Ян Малиновский — и ухитрился убить немецкого пилота. Собственно, это спасло Звонеку жизнь. Можно сказать, у поручика было семь жизней. При приземлении он еще повредил себе позвоночник… — Вот бедняга, — посочувствовал Гастингс. — Да уж, — кивнула Брунгильда. — Меня столько раз сбивали, и даже в таких условиях это неприятно. А уж упасть вот так, раненым и обгоревшим… Звонек попал в больницу в Пабьянице, это недалеко от Лодзи. Последнее, что он слышал перед тем, как провалиться в сон, — кто-то уверенно и громко говорил: «Ну, этот парень завтрашнего рассвета не увидит». Звонек проспал двадцать часов. — И действительно завтрашнего рассвета не увидел, — заметил Гастинг, который любил во всем точность и справедливость. — Зато увидел послезавтрашний, — поправил Вася. — А это еще лучше. — Самое забавное, что в той же больнице лежал и немецкий летчик, сбитый Звонеком, — добавила Брунгильда. — Однако мы возвращаемся к теме безымянных героев. И героев, которые не хотели бы, чтобы о них что-то знали. Ну так вот, Звонек не успел поправиться и улететь сражаться за Польшу во Франции, а затем и в Англии, как многие его товарищи. Он здорово пострадал и оставался в больнице, когда Польша была оккупирована. — Лагерь? — осведомился Вася. — Вовсе нет, — Брунгильда покачала головой. — Его просто не нашли. Дело в том, что Звонек сильно изменился внешне. Он же обгорел. Кроме того, он поменял имя. В декабре никто не узнавал польского аса в человеке с ожогом на лице. Человеке по имени Ян Ясинский… — Ого, вот это судьба, — восхитился Вася. — А после войны? — Ясинский не оставил авиацию. После войны летал в польском аэроклубе… Так что не всех героев мы знаем в лицо и поименно, — заключила Брунгильда. — Поляки же вообще беспокойные души. Они ухитрялись переносить свои сложные отношения даже в английские эскадрильи, где сражались бок о бок. Например, были случаи, когда одни летчики наотрез отказывались воевать вместе с другими — у них еще с польских времен оставались невыясненными отношения. — Англичане никогда так себя не вели! — заявил Гастингс. — А вообще, друзья мои, — помолчав, заметил Франсуа Ларош, — история каждой эскадрильи — это, с одной стороны, истории разных людей, а с другой — у каждой имеется собственное «лицо», собственный характер… Жаль, что Звонек не попал ни в одну из них. Он бы добавил своеобразных красок в общую картину. — Мне в принципе нравится, когда разные боевые эпизоды объединены общим «местом действия», — подхватила Брунгильда. — Авианосец, например. Или аэродром. Сколько захватывающих повестей хранит в своей памяти летное поле! Сколько людей прошло по нему, сколько самолетов взлетело и приземлилось!.. А эскадрилья… любая эскадрилья… Да практически о каждой можно говорить до бесконечности. — Говорить до бесконечности, Meine Herrschaften, здесь никто не будет, — внезапно раздался голос майора Штюльпнагеля. — Если мы изойдем на разговоры, летать будет некому. — Мы немножко, — кокетливо улыбнулась ему Брунгильда. — Немножко? — Майор хмыкнул. — Немножко — можно. Даже иногда бывает полезно. А сейчас — по машинам!       Читать сказку на портале.

Fleget: Мы будем публиковать предварительные результаты за каждый день ивента. 

Fleget: В данном случае жюри сочли нарушение не критичным и пошли на небольшие уступки.  Точно так же многие игроки присылали игрушки довольно больших размеров. Не говорю уже про хостинги картинок))) Хотя в будущем можно будет запустить такой, и победит тот, кто первый опубликует свою работу и не нарушит ни одного пункта. Качество и красоту работы оценивать не будем   А если серьезно, то лучше бы порадовались за победителей и похвалили их за старания.

Matty:   Простите меня :3
     Желаю всем удачи в этой акции :)

Fleget: Да, да да. Все верно  Уже поправил. Тем не менее на итог это не повлияет - Все игроки все так же остаются в равных условиях. При публикации предварительных результатов, обязательно напомним о тридцатипроцентном бонусе=)))

Lesley_Knife: Штаб это одна наземка в рамках акции.

Lesley_Knife: Доход и не должен повыситься, или вы не читали условия акции? Увеличивается не доходность, а опыт.

Lesley_Knife: Да.

Grenoli: Мировой рекорд ставит один человек, а мы учитываем достижения 20 лучших. Некорректное сравнение=).

Fleget: Результаты боёв будут засчитываться без учёта бонусов к опыту (от премиум аккаунта, удвоенного опыта за первую победу в день и т. п.).   

Grenoli: Полагаю, если игрок Алексей сознательно пытается попасть в топ-20, он оценит ситуацию и полетает на выходных еще. Уверен, результаты "Боевого соперничества" будут объективны. 

Grenoli:  

Grenoli: Учитываться будет опыт с учетом бонуса. Рекордные бои можно проводить до 10 февраля.

Grenoli: Он уже включен в опыт за бой. То есть, Ваши 1462 опыта - это с учетом 30-процентного бонуса.

Lesley_Knife: Конечно, предложение дельное. Учтем. 

Lesley_Knife: Ничего не поломалось. Акция работает корректно. В статистике отображается опыт с учетом акционного.

Fleget: Да, постараемся, как в Прошлый раз, в "шапке" темы опубликовать предварительные результаты.

Lesley_Knife: Ответ дан. Тема закрыта.

Fleget: Уважаемый, если Вы снимете видеоролик, как в течении часа изготавливаете такую же игрушку, я Вам лично вышлю от себя подарок. 

Jluca: Акция работает. Опят начисляется корректно. В статистике опыт указывается чистый (без акционного), так и должно быть. Закрыто.

Lesley_Knife: Ответ дан, тема закрыта.

Lesley_Knife: Проблема решается.