Сообщения разработчиков на форуме

BiorS: Ответ дан верно.
Спасибо.
Закрыто.

BiorS:

BiorS: Пожалуйста, обратитесь в Центр поддержки пользователей в раздел "Технические вопросы".
Спасибо.
Закрыто.

BiorS: Попробуйте увеличить дальность прорисовки до максимума и выключить постобработку.
Закрыто.

BiorS: Следите за обновлениями на нашем портале.
Закрыто.

SerB: Развлекательных  возможно, но очень не скоро.
С заработком средств, хотя бы и кредитных (либо их передачей устроителями) - нет.
Так понятно?

SerB: Будет, если выпрямите руки будете лучше целиться

SerB: 1. Невозможно
2. Возможно
3. Вряд ли

SerB: Не играйте на <�Имя_танка_14>

SerB: 1. Невозможно
2. Возможно
3. Вряд ли

SerB: Будет, если выпрямите руки будете лучше целиться

Storm: Ни разу не наблюдал. И вообще у нас не повторяется ни у кого из тест отдела.
Нужны явные доказательства, иначе непонятно что фиксить.

Che_Ka_: Устройте, чо? Можно даже стрим замутить;)

BiorS: Вы повредили свой танк упав с горы, подпрыгнув на кочке и т.д., либо Вы нанесли себе поврежения фугасным снарядом.
Закрыто.

SerB: Развлекательных  возможно, но очень не скоро.
С заработком средств, хотя бы и кредитных (либо их передачей устроителями) - нет.
Так понятно?

BiorS: Скорее всего, Вы убили только 3х противников при поврежденных 5 модулях и потери 80% здоровья танка. В зачет идет убийство противника, только по достижении следующих условий:
"Выдаётся игроку, который в победном бою выжил и уничтожил не менее 3 (5 для Тарцая) вражеских танков или САУ, получив при этом 5 различных критических повреждений (включая выведенных из строя танкистов) и имея менее 20% запаса прочности."
Закрыто.

Che_Ka_: ПТшки не нагибают, инфа 200%. Встречали недавно клан УПС на песчанке ст ротой, я кста был в роте первый раз за пол года. Слились птшники и молчали, как рыбы. Наш ПТвод Неро вообще на них обиделся и до сих пор дуется.  Аяяюшки... оёёюшки. Беда, печаль.

BiorS: Попробуйте удалить установленные модификации (если такие имеются), обновить драйвера на видеокарту, обновить DirectX. Если проблема сохранится, то обратитесь в Центр поддержки пользователейв раздел "Технические проблемы".
Закрыто.

BiorS: Если в боеукладе есть снаряды, значит есть шанс взорвать ее. Он не меньше, чем при полной загруженности боеукладки.
Закрыто.

Che_Ka_: Парад смайликов? 0_о

Zen_WoT: «Свобода» весом в сорок три тонны.
Перейти к прочтению рассказа.

2 апреля 1917 года, Вашингтон
Президент Вильсон выглядел скорбным и на удивление спокойным.
Его речь к Конгрессу была взвешенной, сильной — и несколько лицемерной, на что, впрочем, никто не захотел обратить внимание.
— Американские Соединенные Штаты вступают с Германией в войну, — произнес президент. — Но что это означает? Означает ли это, что великий американский народ заявляет о своей вражде по отношению к народу Германии? Нет и еще раз нет! Наш враг — прусский милитаризм, и именно с ним мы будем бороться ради свободы, ради мирной Европы...
«Прусский милитаризм» решился на «абсолютную и неограниченную подводную войну». Отныне, заявил Гинденбург, подводные лодки Германии будут топить все корабли, какие встретятся на их пути.
— Мир должен быть спасен для демократии, — заключил президент Вильсон. — Мы — лишь один из отрядов армии бойцов за свободу человечества.
21 марта 1918 года, Берлин
— Малодушию и предательству мы должны противопоставить исконный дух германского народа! — говорил генерал Людендорф, мрачно нависая над картой. — Мы недооценили новое оружие нашего исконного врага, британцев, — эти их танки? Что ж, скажу одно: танки — больная фантазия и шарлатанство. Машины-чудовища только на короткое время поражают солдат, но вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается, и он успешно борется с глупой машиной. Мы уже противопоставили наши боевые штурмовые трактора английским. Но не машина решает исход сражения, а боевой дух. И сейчас как никогда решается судьба Германии. Мы должны успеть оттеснить британцев к Ла Маншу до того, как из-за океана к ним и французам прибудет подкрепление.
Март 1918 года, учебный центр танковых войск, департамент Верхняя Марна
А между тем американское подкрепление уже прибыло.
В учебном центре французские инструкторы обучали американцев искусству укрощения стального зверя.
Ключевым предметом начального курса считалась топография.
После занятий на неподвижной машине и «катаний» — необходимо было приучить новичков к тяжелым условиям работы в танке, — начиналось вождение и преодоление препятствий. Поворот отрабатывали на обвалованном участке дороги. Коснешься вала корпусом — все, дисквалификация.
Имелись особые приемы на разные случаи жизни.
— Вот перед вами глубокая воронка! — надсаживался инструктор. — Ваши действия?
Американские солдаты молча смотрели на него.
Француз показывал рукой падающее движение:
— Мы называем это «ныряние ласточки». Танк выводится на край воронки и вывешивается. Центр тяжести у ромбовидных танков почти совпадает с центром опорной поверхности. С закрытым дросселем опускаемся вниз. При касании направляющим колесом грунта — дать полный газ. Ясно? Иначе танк застрянет в воронке. Пробуем...
Пробовали и стрелять: от наводчиков требовалась особая скорость реакции. Наводили на вспышку выстрела и быстро нажимали спуск при повторной вспышке.
При тренировках стреляли в движении, хотя в бою — об этом американские танкисты еще не знали, — это обычно делали с коротких остановок.
— Как проверить проходимость грунта? Учитесь, пока я жив, — показывал толстяк-майор с лицом, наполовину обожженным. — Если офицерская трость, — как у меня, смотрите, — усилием двух рук входит в грунт не более чем на тридцать сантиметров, значит, танк пройдет легко. Если на полметра — будут трудности. Если вся целиком — у вас, детишки, проблема.
Майор слыл шутником. Когда-то он сражался на танке, который назывался «Мы все в этой штуке». Танки, подобно кораблям, нередко носили личные имена...
— Это почище скачек с коровами, — говорил командир американских танкистов капитан Патон, исключительно грубый, исключительно храбрый, подхалим с начальством и свой парень с подчиненными. — Катаемся пока на французских, но помяните мое слово: не за горами день, когда мы сдвинем с места американскую машинку, от которой задрожит земля!
«Американская машинка», о которой упомянул Паттон, уже проектировалась.
Танк должен был называться Mk.VIII — один из серии тяжелых танков Mk. Или «Либерти» — «Свобода» — по названию двигателя. Или «Интернациональ» — потому что он создавался объединенными силами союзников: технический потенциал Америки, умноженный на опыт хитроумного британца.
Паттон просто грезил этим танком, взрывающим гусеницами землю, утюжащим врага до состояния мокрого пятна.
Работы пока велись — в обстановке обычной союзнической свары, когда напарник вызывает одновременно и дружеские чувства, и непреходящее раздражение. Американские Штаты должны были поставлять двигатели, агрегаты трансмиссии и электрооборудования, гусеничные цепи, элементы ходовой части.
Англия изготавливала бронеплиты, элементы конструкции, гусеничные башмаки, катки, орудийные и пулеметные установки.
Во Франции ожидалось строительство огромного сборочного завода в Неви-Пейль, в 250 километрах к югу от Парижа. И поставки деталей, и строительство завода непростительно затягивалось.
— Полторы тысячи тяжелых танков к концу восемнадцатого года, — грезил вслух Паттон. — Господи! Да с такой мощью можно было бы...
Он яростно взмахивал рукой. Пока что американцам приходилось довольствоваться легкими танками «Рено». На них проходило обучение, на них предстояло идти в бой.
28 марта 1918 года, Париж
Перед генералом Фошем стоял американский генерал Першинг. Замкнутый, как будто чем-то недовольный.
Сухое, некрасивое, пожалуй, неприятное лицо. Сероватая щетка усов. Холодные глаза. Солдаты называли его «Блек Джек».
Фош, конечно, знал главные армейские сплетни об этом командире: о том, что он поседел за одну ночь, когда пришло известие о гибели его семьи на пожаре, о том, что среди своих предков он числил выходцев из Германии и, возможно, поэтому так восхищался жесткой немецкой дисциплиной.
— Мы считаем, что одна из причин, по которой немцам удалось подойти к Парижу так близко, заключается в разобщенности наших сил, — заговорил Фош. — Нам необходимо общее командование.
— Американские солдаты полностью подготовлены, — ответил Першинг. — Весь контингент я предоставляю в ваше распоряжение. В том числе и 92-ю дивизию, целиком состоящую из негров. Практика показала, что чернокожие дерутся так же хорошо, как и белые, если к ним относиться соответственно...
— Мы это учтем, — кивнул Фош.
—  Каково ближайшее направление нашего удара?
— Марна, — ответил Фош. — Опять Марна!..
Ему хотелось выругаться, но он сдержался.
24 июля 1918 года, Бомбон
Совещание командующих союзными армиями — Петэна, Хейга и Першинга, — длилось недолго. Командующие французской, британской и американской армии выслушали краткий доклад главнокомандующего союзными войсками — Фоша.
— Основа нашего плана проста: пора отказаться от оборонительного образа действий и перейти в наступление. При этом мы не должны позволить противнику отойти на заранее подготовленные оборонительные рубежи. Да, враг силен. Мы прогнозируем окончательный разгром Гинденбурга в 1919 году.
Он обвел глазами немногочисленных своих слушателей.
— И еще одно. Мы уже не раз страдали от болтливости наших газетчиков и младших офицеров. Сейчас все должно быть иначе. Операцию, господа, готовим в обстановке полной секретности.
Першинг едва заметно улыбнулся. Он никогда не разговаривал с журналистами. Единственный раз, когда настойчивому корреспонденту удалось прорваться к американскому генералу, интервью состояло из одной-единственной строчки: «Убирайтесь к черту из моего офиса!»
— Для того, чтобы удар был полным и сокрушительным, необходимо задействовать все наши технические ресурсы, — продолжал Фош. — Артиллерию, самолеты. И, конечно, танки. Чтобы сохранить секретность, танки прибудут в ночь перед наступлением. Для введения противника в заблуждение, в районе Ипра предлагаю вести широкие демонстративные действия.
8 августа 1918 года, Амьен
Людендорф брезгливо отбросил листок с донесением.
— Что это за глупости, порожденные паникой? Что это за «скрытное передвижение танковой колонны британцев»?
— Они были замечены воздушной разведкой, — сообщил унылый офицер штаба.
— Ерунда, — отрезал Людендорф. — Союзники по-прежнему грызутся, а их смехотворные попытки прорвать наш фронт в районе Ипра...
Он не договорил. Союзная артиллерия открыла мощный огонь по позициям. Солнце едва поднималось над горизонтом, но рассвет уже обещал стать кровавым.
Более четырехсот британских танков двинулись в атаку.
Они обстреливали немецкую пехоту, уничтожали телефонные столбы, переваливали через окопы. Видимость была сильно ограничена — мешали туман, пыль, дымовые снаряды.
— Ни пяди земли не оставлять без борьбы! — летели на передовую яростные приказы Людендорфа.
К вечеру он впервые в жизни ощутил, как что-то надломилось в его непреклонной германской душе. «Это был самый черный день в истории германской армии», — признал он.
Он мог бы прибавить: «И в моей жизни». Но жизнь генерала Людендорфа была неотделима от жизни германской армии...
29 сентября 1918 года, участок фронта к востоку от Беликурского тоннеля
Танки американского майора Харрисона — Mk.V и Mk.V* — выдвинулись на передовую. Союзники развивали успех восьмого августа — необходимо было «добить зверя», нанести ему, как говорили англичане, «последний удар топором».
Харрисон не верил своим глазам: один за другим его танки останавливались и превращались в облако багрового пламени и черного дыма.
Несколько повернули назад, завертелись на месте, один подорвался и опрокинулся, еще два остановились, как бы не зная, как поступить, — и были накрыты огнем германской артиллерии.
— Почему на карте не обозначены мины? — охрипнув от дыма и горя, вопрошал Харрисон.
Ему никто не ответил.
Старое британское минное поле сожрало американский танковый батальон за несколько минут. Десять танков — и их экипажи — погибли...
Лишь один прорвался и выполнил боевую задачу.
Тем временем мир — или, точнее, катастрофа под видом «мира», — становился неизбежным. Людендорф докладывал Гинденбургу:
— Большая игра окончена. Отныне Германия превращается в огонь, тлеющий под спудом.
Октябрь 1918 года, Рок Айленд, штат Иллинойс
Испытания нового танка — «Либерти» — вызвало общий интерес военных.
Это была чудовищная машина в сорок три тонны весом. Ее доставили из Англии без вооружения. Уже в Америке были установлены две пушки и пулеметы.
Mk.VIII «Либерти» представлял собой вершину эволюции тяжелого ромбовидного танка. Он сохранил жесткую подвеску, охватывающую корпус гусеницы и спонсоны для установки основного вооружения.
Двигатель перенесли в корму и отгородили от обитаемого отделения перегородкой.
Рубку управления совместили с большой рубкой, играющей роль пулеметной башни. На крыше поместили наблюдательную башенку со смотровыми щелями.
В рубке находились командир танка, водитель, пулеметчики. В спонсонах — наводчики и заряжающие. В силовом отделении — инженер-механик, который должен наблюдать за двигателем и трансмиссией. Экипаж — одиннадцать человек, в крайнем случае обходились восемью.
— Вот бы нам такую в прошлом году, — мрачно ворчал Паттон.
— Война никогда не заставит себя долго ждать, — ответил ему Першинг. — Продолжим работы. Тяжелый американский танк — самый тяжелый за всю историю танкостроения, — будет создан и встанет в строй.
Через несколько месяцев все имеющиеся у англичан комплекты узлов и деталей были доставлены за океан. Началась сборка первой серии из сотни машин для армии США. 67-й танковый полк получил свою сорокатрехтонную «Свободу».
20 мая 1932 года
Полковник Паттон ощущал, как дрожит под ногами земля. Это танки Mk.VIII двигались к месту своего последнего назначения —  на Абердинское танковое кладбище, в штат Мэриленд. Сейчас, в начале тридцатых, стало уже определенно и очевидно: будущее за танками, чьим предком были старые «Рено FT-17». Самый термин «тяжелые танки» исчезал из армейского лексикона. Нет больше такого танка — тяжелого. Не понадобится. Вершина эволюции оказалась тупиковой веткой.
— Прощайте, старые солдаты! — обратился к танкам Паттон. — Незавидна ваша участь: вы были самыми мощными танками времен Первой мировой и все-таки не сделали ни одного выстрела по врагу. Покойтесь с миром.
Ноябрь 1939 года, Абердин, штат Мэриленд
Представитель армии Канады старался скрыть удивление при виде гигантов, которые дремали перед ним в утреннем полумраке.
Казалось, это гигантские, давно вымершие ящеры. Но тем не менее они были живы, и их возможно было разбудить.
Танкам Mk.VIII «Либерти» предстояло в последний раз послужить богу войны: их передавали армии Канады в качестве тренировочных.

Zen_WG: «Свобода» весом в сорок три тонны.

Перейти к прочтению рассказа.

                    

2 апреля 1917 года, Вашингтон
Президент Вильсон выглядел скорбным и на удивление спокойным.
Его речь к Конгрессу была взвешенной, сильной — и несколько лицемерной, на что, впрочем, никто не захотел обратить внимание.
— Американские Соединенные Штаты вступают с Германией в войну, — произнес президент. — Но что это означает? Означает ли это, что великий американский народ заявляет о своей вражде по отношению к народу Германии? Нет и еще раз нет! Наш враг — прусский милитаризм, и именно с ним мы будем бороться ради свободы, ради мирной Европы...
«Прусский милитаризм» решился на «абсолютную и неограниченную подводную войну». Отныне, заявил Гинденбург, подводные лодки Германии будут топить все корабли, какие встретятся на их пути.
— Мир должен быть спасен для демократии, — заключил президент Вильсон. — Мы — лишь один из отрядов армии бойцов за свободу человечества.
21 марта 1918 года, Берлин
— Малодушию и предательству мы должны противопоставить исконный дух германского народа! — говорил генерал Людендорф, мрачно нависая над картой. — Мы недооценили новое оружие нашего исконного врага, британцев, — эти их танки? Что ж, скажу одно: танки — больная фантазия и шарлатанство. Машины-чудовища только на короткое время поражают солдат, но вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается, и он успешно борется с глупой машиной. Мы уже противопоставили наши боевые штурмовые трактора английским. Но не машина решает исход сражения, а боевой дух. И сейчас как никогда решается судьба Германии. Мы должны успеть оттеснить британцев к Ла Маншу до того, как из-за океана к ним и французам прибудет подкрепление.
Март 1918 года, учебный центр танковых войск, департамент Верхняя Марна
А между тем американское подкрепление уже прибыло.
В учебном центре французские инструкторы обучали американцев искусству укрощения стального зверя.
Ключевым предметом начального курса считалась топография.
После занятий на неподвижной машине и «катаний» — необходимо было приучить новичков к тяжелым условиям работы в танке, — начиналось вождение и преодоление препятствий. Поворот отрабатывали на обвалованном участке дороги. Коснешься вала корпусом — все, дисквалификация.
Имелись особые приемы на разные случаи жизни.
— Вот перед вами глубокая воронка! — надсаживался инструктор. — Ваши действия?
Американские солдаты молча смотрели на него.
Француз показывал рукой падающее движение:
— Мы называем это «ныряние ласточки». Танк выводится на край воронки и вывешивается. Центр тяжести у ромбовидных танков почти совпадает с центром опорной поверхности. С закрытым дросселем опускаемся вниз. При касании направляющим колесом грунта — дать полный газ. Ясно? Иначе танк застрянет в воронке. Пробуем...
Пробовали и стрелять: от наводчиков требовалась особая скорость реакции. Наводили на вспышку выстрела и быстро нажимали спуск при повторной вспышке.
При тренировках стреляли в движении, хотя в бою — об этом американские танкисты еще не знали, — это обычно делали с коротких остановок.
— Как проверить проходимость грунта? Учитесь, пока я жив, — показывал толстяк-майор с лицом, наполовину обожженным. — Если офицерская трость, — как у меня, смотрите, — усилием двух рук входит в грунт не более чем на тридцать сантиметров, значит, танк пройдет легко. Если на полметра — будут трудности. Если вся целиком — у вас, детишки, проблема.
Майор слыл шутником. Когда-то он сражался на танке, который назывался «Мы все в этой штуке». Танки, подобно кораблям, нередко носили личные имена...
— Это почище скачек с коровами, — говорил командир американских танкистов капитан Патон, исключительно грубый, исключительно храбрый, подхалим с начальством и свой парень с подчиненными. — Катаемся пока на французских, но помяните мое слово: не за горами день, когда мы сдвинем с места американскую машинку, от которой задрожит земля!
«Американская машинка», о которой упомянул Паттон, уже проектировалась.
Танк должен был называться Mk.VIII — один из серии тяжелых танков Mk. Или «Либерти» — «Свобода» — по названию двигателя. Или «Интернациональ» — потому что он создавался объединенными силами союзников: технический потенциал Америки, умноженный на опыт хитроумного британца.
Паттон просто грезил этим танком, взрывающим гусеницами землю, утюжащим врага до состояния мокрого пятна.
Работы пока велись — в обстановке обычной союзнической свары, когда напарник вызывает одновременно и дружеские чувства, и непреходящее раздражение. Американские Штаты должны были поставлять двигатели, агрегаты трансмиссии и электрооборудования, гусеничные цепи, элементы ходовой части.
Англия изготавливала бронеплиты, элементы конструкции, гусеничные башмаки, катки, орудийные и пулеметные установки.
Во Франции ожидалось строительство огромного сборочного завода в Неви-Пейль, в 250 километрах к югу от Парижа. И поставки деталей, и строительство завода непростительно затягивалось.
— Полторы тысячи тяжелых танков к концу восемнадцатого года, — грезил вслух Паттон. — Господи! Да с такой мощью можно было бы...
Он яростно взмахивал рукой. Пока что американцам приходилось довольствоваться легкими танками «Рено». На них проходило обучение, на них предстояло идти в бой.
28 марта 1918 года, Париж
Перед генералом Фошем стоял американский генерал Першинг. Замкнутый, как будто чем-то недовольный.
Сухое, некрасивое, пожалуй, неприятное лицо. Сероватая щетка усов. Холодные глаза. Солдаты называли его «Блек Джек».
Фош, конечно, знал главные армейские сплетни об этом командире: о том, что он поседел за одну ночь, когда пришло известие о гибели его семьи на пожаре, о том, что среди своих предков он числил выходцев из Германии и, возможно, поэтому так восхищался жесткой немецкой дисциплиной.
— Мы считаем, что одна из причин, по которой немцам удалось подойти к Парижу так близко, заключается в разобщенности наших сил, — заговорил Фош. — Нам необходимо общее командование.
— Американские солдаты полностью подготовлены, — ответил Першинг. — Весь контингент я предоставляю в ваше распоряжение. В том числе и 92-ю дивизию, целиком состоящую из негров. Практика показала, что чернокожие дерутся так же хорошо, как и белые, если к ним относиться соответственно...
— Мы это учтем, — кивнул Фош.
—  Каково ближайшее направление нашего удара?
— Марна, — ответил Фош. — Опять Марна!..
Ему хотелось выругаться, но он сдержался.
24 июля 1918 года, Бомбон
Совещание командующих союзными армиями — Петэна, Хейга и Першинга, — длилось недолго. Командующие французской, британской и американской армии выслушали краткий доклад главнокомандующего союзными войсками — Фоша.
— Основа нашего плана проста: пора отказаться от оборонительного образа действий и перейти в наступление. При этом мы не должны позволить противнику отойти на заранее подготовленные оборонительные рубежи. Да, враг силен. Мы прогнозируем окончательный разгром Гинденбурга в 1919 году.
Он обвел глазами немногочисленных своих слушателей.
— И еще одно. Мы уже не раз страдали от болтливости наших газетчиков и младших офицеров. Сейчас все должно быть иначе. Операцию, господа, готовим в обстановке полной секретности.
Першинг едва заметно улыбнулся. Он никогда не разговаривал с журналистами. Единственный раз, когда настойчивому корреспонденту удалось прорваться к американскому генералу, интервью состояло из одной-единственной строчки: «Убирайтесь к черту из моего офиса!»
— Для того, чтобы удар был полным и сокрушительным, необходимо задействовать все наши технические ресурсы, — продолжал Фош. — Артиллерию, самолеты. И, конечно, танки. Чтобы сохранить секретность, танки прибудут в ночь перед наступлением. Для введения противника в заблуждение, в районе Ипра предлагаю вести широкие демонстративные действия.
8 августа 1918 года, Амьен
Людендорф брезгливо отбросил листок с донесением.
— Что это за глупости, порожденные паникой? Что это за «скрытное передвижение танковой колонны британцев»?
— Они были замечены воздушной разведкой, — сообщил унылый офицер штаба.
— Ерунда, — отрезал Людендорф. — Союзники по-прежнему грызутся, а их смехотворные попытки прорвать наш фронт в районе Ипра...
Он не договорил. Союзная артиллерия открыла мощный огонь по позициям. Солнце едва поднималось над горизонтом, но рассвет уже обещал стать кровавым.
Более четырехсот британских танков двинулись в атаку.
Они обстреливали немецкую пехоту, уничтожали телефонные столбы, переваливали через окопы. Видимость была сильно ограничена — мешали туман, пыль, дымовые снаряды.
— Ни пяди земли не оставлять без борьбы! — летели на передовую яростные приказы Людендорфа.
К вечеру он впервые в жизни ощутил, как что-то надломилось в его непреклонной германской душе. «Это был самый черный день в истории германской армии», — признал он.
Он мог бы прибавить: «И в моей жизни». Но жизнь генерала Людендорфа была неотделима от жизни германской армии...
29 сентября 1918 года, участок фронта к востоку от Беликурского тоннеля
Танки американского майора Харрисона — Mk.V и Mk.V* — выдвинулись на передовую. Союзники развивали успех восьмого августа — необходимо было «добить зверя», нанести ему, как говорили англичане, «последний удар топором».
Харрисон не верил своим глазам: один за другим его танки останавливались и превращались в облако багрового пламени и черного дыма.
Несколько повернули назад, завертелись на месте, один подорвался и опрокинулся, еще два остановились, как бы не зная, как поступить, — и были накрыты огнем германской артиллерии.
— Почему на карте не обозначены мины? — охрипнув от дыма и горя, вопрошал Харрисон.
Ему никто не ответил.
Старое британское минное поле сожрало американский танковый батальон за несколько минут. Десять танков — и их экипажи — погибли...
Лишь один прорвался и выполнил боевую задачу.
Тем временем мир — или, точнее, катастрофа под видом «мира», — становился неизбежным. Людендорф докладывал Гинденбургу:
— Большая игра окончена. Отныне Германия превращается в огонь, тлеющий под спудом.
Октябрь 1918 года, Рок Айленд, штат Иллинойс
Испытания нового танка — «Либерти» — вызвало общий интерес военных.
Это была чудовищная машина в сорок три тонны весом. Ее доставили из Англии без вооружения. Уже в Америке были установлены две пушки и пулеметы.
Mk.VIII «Либерти» представлял собой вершину эволюции тяжелого ромбовидного танка. Он сохранил жесткую подвеску, охватывающую корпус гусеницы и спонсоны для установки основного вооружения.
Двигатель перенесли в корму и отгородили от обитаемого отделения перегородкой.
Рубку управления совместили с большой рубкой, играющей роль пулеметной башни. На крыше поместили наблюдательную башенку со смотровыми щелями.
В рубке находились командир танка, водитель, пулеметчики. В спонсонах — наводчики и заряжающие. В силовом отделении — инженер-механик, который должен наблюдать за двигателем и трансмиссией. Экипаж — одиннадцать человек, в крайнем случае обходились восемью.
— Вот бы нам такую в прошлом году, — мрачно ворчал Паттон.
— Война никогда не заставит себя долго ждать, — ответил ему Першинг. — Продолжим работы. Тяжелый американский танк — самый тяжелый за всю историю танкостроения, — будет создан и встанет в строй.
Через несколько месяцев все имеющиеся у англичан комплекты узлов и деталей были доставлены за океан. Началась сборка первой серии из сотни машин для армии США. 67-й танковый полк получил свою сорокатрехтонную «Свободу».
20 мая 1932 года
Полковник Паттон ощущал, как дрожит под ногами земля. Это танки Mk.VIII двигались к месту своего последнего назначения —  на Абердинское танковое кладбище, в штат Мэриленд. Сейчас, в начале тридцатых, стало уже определенно и очевидно: будущее за танками, чьим предком были старые «Рено FT-17». Самый термин «тяжелые танки» исчезал из армейского лексикона. Нет больше такого танка — тяжелого. Не понадобится. Вершина эволюции оказалась тупиковой веткой.
— Прощайте, старые солдаты! — обратился к танкам Паттон. — Незавидна ваша участь: вы были самыми мощными танками времен Первой мировой и все-таки не сделали ни одного выстрела по врагу. Покойтесь с миром.
Ноябрь 1939 года, Абердин, штат Мэриленд
Представитель армии Канады старался скрыть удивление при виде гигантов, которые дремали перед ним в утреннем полумраке.
Казалось, это гигантские, давно вымершие ящеры. Но тем не менее они были живы, и их возможно было разбудить.
Танкам Mk.VIII «Либерти» предстояло в последний раз послужить богу войны: их передавали армии Канады в качестве тренировочных.

Zen_WoT: Смертоносный призрак
Перейти к прочтению рассказа.

Берлин, Германский генеральный штаб, разведывательный отдел, лето 1916 года
Полковник Николаи разгладил лист и отложил перо. Уже в десятый раз он собирался писать доклад, но никак не мог подобрать слова.
Разведка доносила: в Великобритании ведутся работы над каким-то совершенно новым типом оружия. Фотографий раздобыть никак не удавалось. Определенно выяснили одно — это приспособление для разрезания колючей проволоки.
Собственными глазами агент ничего не видел. Судя по его описанию, англичане соорудили какого-то «механического кролика», перегрызающего проволоку неким таинственным способом...
Полковник представил себе, как в штабе читают про «английского кролика». Героические лики германских военных «львов» явственно встали в его воображении.
Николаи смял листок и бросил его в корзину. Писать подобные вещи он просто не решился.
С другой стороны, на фронте явно возрастает активность. Перехваченные сообщения говорили о том, что англичане перебрасывают к Сомме резервуары... Резервуары с чем? Резервуары для чего? Что, собственно, означает слово «tank»?
Между тем новое командование германской армии — переведенные с Восточного фронта фельдмаршал Гинденбург и его начальник штаба генерал Людендорф, — живо интересовалось этой темой.
Назначение Гинденбурга и Людендорфа, этих двух титанов, должно перевернуть ход войны, считали в Германии. В Англии же полагали иначе.
Пожевывая сигару и поглаживая мопса, Уинстон Черчилль заметил:
— Гинденбург и Людендорф? HL? Что ж, господа, у них «Айч-эль», а у нас — Черчилль... Вот и посмотрим, кто кого.
Шутку сочли тонкой, изящной и истинно-английской. В Германии, впрочем, ее не оценили.
15 сентября 1916 года, Франция, берег реки Сомма
Командующий английскими войсками сэр Дуглас Хейг молча наблюдал за атакой. Бинокль в его руке, обтянутой перчаткой из хорошей лайки, подрагивал. Только по этому признаку и можно было догадаться, что сдержанный, всегда немногословный Хейг волнуется.
На рассвете к передовой прибыла новинка английской армии — тридцать два танка Mk.1. То самое «чудо-оружие», о котором так долго и таинственно говорили в высших армейских эшелонах. Порождение позиционной войны, предназначенное для того, чтобы сминать оборонительные линии противника и прокладывать дорогу пехоте.
Немцы явно не ожидали ничего подобного. Гигантские бронированные машины внезапно возникли перед солдатами противника. Они легко разрывали проволочные заграждения, проходили окопы и непрерывно вели огонь из пушек и пулеметов.
— Они едут без колес! — раздался панический вопль немецкого унтер-офицера.
Монстры казались неуязвимыми...
— Полный успех, сэр! — доложил командующий танковым корпусом.
Хейг опустил бинокль. Его холодные серые глаза окидывали взглядом равнину.
— Я насчитал восемнадцать машин, — негромко произнес он. — Где остальные?
— На позиции вернулись не все, сэр, — подтвердил щеголеватый офицер для особых поручений. Его держали наготове, в основном (как он подозревал) для неприятных докладов.
— Это я вижу, — ледяным тоном произнес Хейг. — Уточните.
— Остальные остались на поле боя, сэр, в основном из-за поломок. Некоторые застряли в грязи, сэр, — упавшим голосом доложил молодой офицер.
— Сто лет назад Наполеона в России победил Генерал Мороз, — медленно проговорил Хейг. — Не хватало еще, чтобы английскую армию победил Генерал Грязь!
Он сел в автомобиль, вернулся в штаб и немедленно написал доклад в военное ведомство.
«Применение нового вида оружия, — выстукивала печатная машинка, — позволило сократить потери по крайней мере в двадцать раз». Доклад заканчивался требованием как можно скорее разместить на заводах заказ на тысячу танков.
День 15 сентября 1916 года вошел в историю как «дебют танка на войне».
Октябрь 1916 года, Берлин
— Очевидно, мы недооценивали англичан, — произнес Людендорф.
Гинденбург величественно тряхнул головой:
— Любое новшество поначалу вызывает панику, но потом приходит осознание — как именно надлежит с ним бороться. Я твердо уверен в том, что германский военный гений найдет способ победить эти «резервуары».
— Если два десятка tank'ов причинили такой вред, то каков будет ущерб от сотни, тысячи подобных машин?
— Мы должны любой ценой добыть о них как можно больше сведений, — произнес Гинденбург. — Я уже подчеркивал необходимость этого и буду настаивать вновь. Нас должны интересовать не только технические, но и стратегические особенности данного оружия, перспективы его использования на поле боя. Следует ли германской армии идти по стопам своего вековечного противника — или же мы обойдемся тем, что всегда под рукой у германского солдата, — его непобедимым, несокрушимым германским духом?
Сентябрь 1917 года, Ипр
— Что происходит, сэр? — обратился Дуглас Хейг к начальнику штаба танкового корпуса Фуллеру. — Я не вижу второй Соммы!
Фуллер снял очки, протер их мягкой замшей. Он явно тянул время. Наконец он ответил:
— Мы располагаем двумя сотнями танков, сэр. Все они сейчас ведут бой. Однако для немцев наше оружие больше не является неожиданностью. Они применяют против танков свою артиллерию.
— Насколько успешно? — резко спросил Хейг.
— Достаточно успешно, сэр, — признал Фуллер. — Танки еще не совершенны, им не хватает маневренности и... Самое ужасное, сэр, — это грязь! Машины застревают и не могут использовать все свои преимущества.
— Генерал Грязь! — заскрежетал зубами Хейг.
Ему предстояли неприятные часы в министерстве.
И точно: почти сразу же пришло уведомление о том, что «наверху» недовольны «чудо-оружием». Оно явно не оправдывает ожиданий. «Заказ на тысячу машин отозван, — мрачно читал Хейг. — Вам будет предоставлено еще триста машин. На этом всё. Массовое применение танков признано неэффективным».
Хейг поделился информацией с Фуллером, и тот буквально взорвался от ярости:
— Умеют у нас валить с больной головы на здоровую! Командование само отправило танки в непролазную грязь. Вместо того, чтобы применить массированный удар, разбило корпус на небольшие группы. Конечно, из нашей атаки ничего не вышло.
— Ваши предложения? — спросил Хейг.
Фуллер нервно поправил очки.
— Я считаю, что самый подходящий район для танковой атаки, — это Кабрэ. Равнина с твердым грунтом. Холмы пологие, удобные для тяжелых машин. «Линия Зигфрида» — шесть полос немецких укреплений — будет прорвана, ручаюсь. Мы должны получить еще один шанс доказать эффективность нашего оружия.
— Согласен, — после короткой паузы бросил Хейг.
И снова начала стучать пишущая машинка.
Германия, генеральный штаб, октябрь 1917 года
— Мой генерал! — На пороге кабинета Людендорфа стоял навытяжку капитан Адольф Нойманн, один из самых перспективных работников германской разведки. Людендорф испытывал невольную симпатию к этому белокурому молодому человеку, не жалевшему сил для победы Германии.
— Входите, Адольф, — отечески кивнул Людендорф. — Что у вас?
Голос Адольфа Нойманна дрожал от возбуждения:
— Перехвачена докладная записка английского военного министерства правительству Англии, мой генерал. Это касается машин марки Mk.1 — так называемых «резервуаров», или «танков». Того, что у нас теперь принято называть Panzerkraftwagen.
Людендорф нервно дернул щекой.
— Больно даже представлять себе те потери, которые мы понесли из-за этого чудовищного оружия.
— Больше никаких потерь из-за него не будет, мой генерал, — сообщил Нойманн. — Вы поймете все, когда ознакомитесь с этим документом. После Ипра английские военные сочли применение «танков» крайне неэффективным. Они сильно сократили первоначальный заказ на изготовление этих машин. Документ подлинный, это подтверждается другими данными.
— А также данными нашей войсковой разведки, — прибавил Людендорф. — Мы видели, что «чудо-машины» вовсе не неуязвимы. Десятки их застряли перед германскими окопами, десятки их были подбиты из самых обычных полевых пушек. Да, все так, и всё же... Как вам удалось раздобыть этот документ?
— Обо всем можно прочесть в подробном рапорте полковника Николаи, — ответил Нойманн. — Но я могу ответить коротко: кража со взломом. Я нанял профессионального взломщика, и мы украли оригинал доклада прямо из лондонского дома помощника начальника Генерального штаба. Пришлось оглушить и связать прислугу... Впрочем, это второстепенные детали.
— Здесь также имеются фотографии, — с удовлетворением произнес Людендорф. Он принялся рассматривать неуклюжие с виду, тяжелые машины. Затем покачал головой. — Глупо тратить столько ресурсов на такую бесполезную вещь, — заключил он.
В эти мгновения он не видел лица своего собеседника, а напрасно! Английский разведчик Ньюмен (вовсе не Нойманн!), проникший в самое сердце германского генерального штаба, не мог удержаться от улыбки. Дезинформировать противника, подсунув ему подлинный документ!..
Было еще кое-что, чего Людендорф не знал и не мог знать: английское командование все-таки  прислушалось к рекомендациям Фуллера и следующую танковую атаку наметило на равнину Камбрэ. Что касается собственно танков — то заказ на их изготовление успели выполнить почти целиком прежде, чем приказ о его отмене достиг цели.
Конец ноября 1917 года, равнина Камбрэ
— Мы должны действовать скрытно, — Хейг развернул карту и склонился над ней. — Информация, господа, такое же оружие на войне, как и пушки. Предлагаю организовать фальшивый штаб вот здесь, — он указал на Авринкур, — и создать иллюзию бурной военной деятельности. Это в шестидесяти километрах от реального места предполагаемой атаки.
Несколько дней немцы наблюдали оживленную деятельность у Авринкура. Туда доставлялись платформы с техникой, заезжали штабные автомобили.
В пять утра 20 ноября немцы буквально залили Авринкур огнем. А через полтора часа двести английских танков подошли к передовой — совершенно в другом месте.
За танками двигалась пехота.
— Огонь! — неслышно за грохотом орудий кричали командиры, взмахивая рукой. Все заволокло дымом, грязью, копотью. За этой завесой немцы не видели, что происходит.
Тяжелые бронированные «черепахи» наползали на немецкие окопы, давили солдат, уничтожали заграждения. «Линия Зигфрида» была прорвана. Англичане продвинулись на десять километров вглубь. Для позиционной войны — сногсшибательный успех.
Один только Людендорф, казалось, сохранял полное присутствие духа. Он был даже воодушевлен происходящим.
— Сейчас, когда Германия, как никогда, близка к своему поражению, — провозгласил он, — миру предстоит содрогнуться от изумления. Германский дух восстанет, и наш противник будет истреблен. Германия переходит к созданию танков. Значительные силы будут переброшены с Восточного фронта на Западный. И горе тому, кто встанет у нас на пути!
© А. Мартьянов. 2012
Обсудить сказку вы можете здесь.

Zen_WG: Смертоносный призрак

Перейти к прочтению рассказа.

                    
Берлин, Германский генеральный штаб, разведывательный отдел, лето 1916 года
Полковник Николаи разгладил лист и отложил перо. Уже в десятый раз он собирался писать доклад, но никак не мог подобрать слова.
Разведка доносила: в Великобритании ведутся работы над каким-то совершенно новым типом оружия. Фотографий раздобыть никак не удавалось. Определенно выяснили одно — это приспособление для разрезания колючей проволоки.
Собственными глазами агент ничего не видел. Судя по его описанию, англичане соорудили какого-то «механического кролика», перегрызающего проволоку неким таинственным способом...
Полковник представил себе, как в штабе читают про «английского кролика». Героические лики германских военных «львов» явственно встали в его воображении.
Николаи смял листок и бросил его в корзину. Писать подобные вещи он просто не решился.
С другой стороны, на фронте явно возрастает активность. Перехваченные сообщения говорили о том, что англичане перебрасывают к Сомме резервуары... Резервуары с чем? Резервуары для чего? Что, собственно, означает слово «tank»?
Между тем новое командование германской армии — переведенные с Восточного фронта фельдмаршал Гинденбург и его начальник штаба генерал Людендорф, — живо интересовалось этой темой.
Назначение Гинденбурга и Людендорфа, этих двух титанов, должно перевернуть ход войны, считали в Германии. В Англии же полагали иначе.
Пожевывая сигару и поглаживая мопса, Уинстон Черчилль заметил:
— Гинденбург и Людендорф? HL? Что ж, господа, у них «Айч-эль», а у нас — Черчилль... Вот и посмотрим, кто кого.
Шутку сочли тонкой, изящной и истинно-английской. В Германии, впрочем, ее не оценили.
15 сентября 1916 года, Франция, берег реки Сомма
Командующий английскими войсками сэр Дуглас Хейг молча наблюдал за атакой. Бинокль в его руке, обтянутой перчаткой из хорошей лайки, подрагивал. Только по этому признаку и можно было догадаться, что сдержанный, всегда немногословный Хейг волнуется.
На рассвете к передовой прибыла новинка английской армии — тридцать два танка Mk.1. То самое «чудо-оружие», о котором так долго и таинственно говорили в высших армейских эшелонах. Порождение позиционной войны, предназначенное для того, чтобы сминать оборонительные линии противника и прокладывать дорогу пехоте.
Немцы явно не ожидали ничего подобного. Гигантские бронированные машины внезапно возникли перед солдатами противника. Они легко разрывали проволочные заграждения, проходили окопы и непрерывно вели огонь из пушек и пулеметов.
— Они едут без колес! — раздался панический вопль немецкого унтер-офицера.
Монстры казались неуязвимыми...
— Полный успех, сэр! — доложил командующий танковым корпусом.
Хейг опустил бинокль. Его холодные серые глаза окидывали взглядом равнину.
— Я насчитал восемнадцать машин, — негромко произнес он. — Где остальные?
— На позиции вернулись не все, сэр, — подтвердил щеголеватый офицер для особых поручений. Его держали наготове, в основном (как он подозревал) для неприятных докладов.
— Это я вижу, — ледяным тоном произнес Хейг. — Уточните.
— Остальные остались на поле боя, сэр, в основном из-за поломок. Некоторые застряли в грязи, сэр, — упавшим голосом доложил молодой офицер.
— Сто лет назад Наполеона в России победил Генерал Мороз, — медленно проговорил Хейг. — Не хватало еще, чтобы английскую армию победил Генерал Грязь!
Он сел в автомобиль, вернулся в штаб и немедленно написал доклад в военное ведомство.
«Применение нового вида оружия, — выстукивала печатная машинка, — позволило сократить потери по крайней мере в двадцать раз». Доклад заканчивался требованием как можно скорее разместить на заводах заказ на тысячу танков.
День 15 сентября 1916 года вошел в историю как «дебют танка на войне».
Октябрь 1916 года, Берлин
— Очевидно, мы недооценивали англичан, — произнес Людендорф.
Гинденбург величественно тряхнул головой:
— Любое новшество поначалу вызывает панику, но потом приходит осознание — как именно надлежит с ним бороться. Я твердо уверен в том, что германский военный гений найдет способ победить эти «резервуары».
— Если два десятка tank'ов причинили такой вред, то каков будет ущерб от сотни, тысячи подобных машин?
— Мы должны любой ценой добыть о них как можно больше сведений, — произнес Гинденбург. — Я уже подчеркивал необходимость этого и буду настаивать вновь. Нас должны интересовать не только технические, но и стратегические особенности данного оружия, перспективы его использования на поле боя. Следует ли германской армии идти по стопам своего вековечного противника — или же мы обойдемся тем, что всегда под рукой у германского солдата, — его непобедимым, несокрушимым германским духом?
Сентябрь 1917 года, Ипр
— Что происходит, сэр? — обратился Дуглас Хейг к начальнику штаба танкового корпуса Фуллеру. — Я не вижу второй Соммы!
Фуллер снял очки, протер их мягкой замшей. Он явно тянул время. Наконец он ответил:
— Мы располагаем двумя сотнями танков, сэр. Все они сейчас ведут бой. Однако для немцев наше оружие больше не является неожиданностью. Они применяют против танков свою артиллерию.
— Насколько успешно? — резко спросил Хейг.
— Достаточно успешно, сэр, — признал Фуллер. — Танки еще не совершенны, им не хватает маневренности и... Самое ужасное, сэр, — это грязь! Машины застревают и не могут использовать все свои преимущества.
— Генерал Грязь! — заскрежетал зубами Хейг.
Ему предстояли неприятные часы в министерстве.
И точно: почти сразу же пришло уведомление о том, что «наверху» недовольны «чудо-оружием». Оно явно не оправдывает ожиданий. «Заказ на тысячу машин отозван, — мрачно читал Хейг. — Вам будет предоставлено еще триста машин. На этом всё. Массовое применение танков признано неэффективным».
Хейг поделился информацией с Фуллером, и тот буквально взорвался от ярости:
— Умеют у нас валить с больной головы на здоровую! Командование само отправило танки в непролазную грязь. Вместо того, чтобы применить массированный удар, разбило корпус на небольшие группы. Конечно, из нашей атаки ничего не вышло.
— Ваши предложения? — спросил Хейг.
Фуллер нервно поправил очки.
— Я считаю, что самый подходящий район для танковой атаки, — это Кабрэ. Равнина с твердым грунтом. Холмы пологие, удобные для тяжелых машин. «Линия Зигфрида» — шесть полос немецких укреплений — будет прорвана, ручаюсь. Мы должны получить еще один шанс доказать эффективность нашего оружия.
— Согласен, — после короткой паузы бросил Хейг.
И снова начала стучать пишущая машинка.
Германия, генеральный штаб, октябрь 1917 года
— Мой генерал! — На пороге кабинета Людендорфа стоял навытяжку капитан Адольф Нойманн, один из самых перспективных работников германской разведки. Людендорф испытывал невольную симпатию к этому белокурому молодому человеку, не жалевшему сил для победы Германии.
— Входите, Адольф, — отечески кивнул Людендорф. — Что у вас?
Голос Адольфа Нойманна дрожал от возбуждения:
— Перехвачена докладная записка английского военного министерства правительству Англии, мой генерал. Это касается машин марки Mk.1 — так называемых «резервуаров», или «танков». Того, что у нас теперь принято называть Panzerkraftwagen.
Людендорф нервно дернул щекой.
— Больно даже представлять себе те потери, которые мы понесли из-за этого чудовищного оружия.
— Больше никаких потерь из-за него не будет, мой генерал, — сообщил Нойманн. — Вы поймете все, когда ознакомитесь с этим документом. После Ипра английские военные сочли применение «танков» крайне неэффективным. Они сильно сократили первоначальный заказ на изготовление этих машин. Документ подлинный, это подтверждается другими данными.
— А также данными нашей войсковой разведки, — прибавил Людендорф. — Мы видели, что «чудо-машины» вовсе не неуязвимы. Десятки их застряли перед германскими окопами, десятки их были подбиты из самых обычных полевых пушек. Да, все так, и всё же... Как вам удалось раздобыть этот документ?
— Обо всем можно прочесть в подробном рапорте полковника Николаи, — ответил Нойманн. — Но я могу ответить коротко: кража со взломом. Я нанял профессионального взломщика, и мы украли оригинал доклада прямо из лондонского дома помощника начальника Генерального штаба. Пришлось оглушить и связать прислугу... Впрочем, это второстепенные детали.
— Здесь также имеются фотографии, — с удовлетворением произнес Людендорф. Он принялся рассматривать неуклюжие с виду, тяжелые машины. Затем покачал головой. — Глупо тратить столько ресурсов на такую бесполезную вещь, — заключил он.
В эти мгновения он не видел лица своего собеседника, а напрасно! Английский разведчик Ньюмен (вовсе не Нойманн!), проникший в самое сердце германского генерального штаба, не мог удержаться от улыбки. Дезинформировать противника, подсунув ему подлинный документ!..
Было еще кое-что, чего Людендорф не знал и не мог знать: английское командование все-таки  прислушалось к рекомендациям Фуллера и следующую танковую атаку наметило на равнину Камбрэ. Что касается собственно танков — то заказ на их изготовление успели выполнить почти целиком прежде, чем приказ о его отмене достиг цели.
Конец ноября 1917 года, равнина Камбрэ
— Мы должны действовать скрытно, — Хейг развернул карту и склонился над ней. — Информация, господа, такое же оружие на войне, как и пушки. Предлагаю организовать фальшивый штаб вот здесь, — он указал на Авринкур, — и создать иллюзию бурной военной деятельности. Это в шестидесяти километрах от реального места предполагаемой атаки.
Несколько дней немцы наблюдали оживленную деятельность у Авринкура. Туда доставлялись платформы с техникой, заезжали штабные автомобили.
В пять утра 20 ноября немцы буквально залили Авринкур огнем. А через полтора часа двести английских танков подошли к передовой — совершенно в другом месте.
За танками двигалась пехота.
— Огонь! — неслышно за грохотом орудий кричали командиры, взмахивая рукой. Все заволокло дымом, грязью, копотью. За этой завесой немцы не видели, что происходит.
Тяжелые бронированные «черепахи» наползали на немецкие окопы, давили солдат, уничтожали заграждения. «Линия Зигфрида» была прорвана. Англичане продвинулись на десять километров вглубь. Для позиционной войны — сногсшибательный успех.
Один только Людендорф, казалось, сохранял полное присутствие духа. Он был даже воодушевлен происходящим.
— Сейчас, когда Германия, как никогда, близка к своему поражению, — провозгласил он, — миру предстоит содрогнуться от изумления. Германский дух восстанет, и наш противник будет истреблен. Германия переходит к созданию танков. Значительные силы будут переброшены с Восточного фронта на Западный. И горе тому, кто встанет у нас на пути!
© А. Мартьянов. 2012
Обсудить сказку вы можете здесь.

ripbl4: с каждым разом бабахи становятся все сильнее и сильне. Скоро надо начинать хит-парад подрывов.
Пока что лидируют некто Виктор из Одессы и орден "Черный Руки"

dbcoll: Уважаемое жюри WG. Хотелось бы задать вопрос, интересующий многих людей.
По какому принципу создавался порядок работ в опросе?

SerB: Да, надо еще Е-100 утяжелить, спасибо за сигнал

SerB: По причине малой разницы между 6 и 7 с одной стороны и 7 и 8-9 с другой.

SerB: Мы никогда не возражали и не будем возражатть против создания игроками своей игры c блэк с доходом в создаваемых самими игроками комнатах, где игроками может задаваться карта, длительность, условие победы, уровень танков, число очков, состав  команд и т.п.)

SerB: Да, когда память в видеокартаз вырастет в четыре раза, мы увеличим разрешение текстур в два раза

SerB: Иксперт!

SerB: Рассматривалась, реализована. См. настройки.

SerB: 1. Всерьез
2. Пока нет

SerB: 1. Учим матчать. Если пробит экран - пробитие рисуется.
2. Устраивают

SerB: Я непонятно ответил?
Делайте свою игру и добавляйте в нее любой функционал.
В нашей игре возможности для халявного заработка не будет.

SerB: 1. не связана
2. Вы каждому демонстрируете свой кошелек?

Marschig: Некоторое количество тестов проходит днем.

BYBY3EJIA: Любой может себя проявить и у него 2 пути:
1. Потратить приличное кол-во времени и сделать качественную работу.
2. Потратить 15 минут и со словами "мая первая работа пращу строга несудить делаю первий раз" потом ратовать на несправедливое судейство.
Каждый сам строит свое будущее и решает, что ему нужно, а что нет.

BYBY3EJIA: Золотые слова.

BiorS: Ответ верный.
1. С Вас были списаны средства за повреждение союзников.
2. Для получения медали "Поддержка", Вам необходимо повредить не менее 6 танков, которые будут уничтожены союзниками.
Закрыто.

BiorS:

BYBY3EJIA: Нет, абсолютно нелогичное предположение.
"Стадная аудитория" не видит результатов, пока не кликнет на кнопку "Результаты" либо пока не проголосует собственно.

BiorS: Сложно судить по данному видео, но скорее всего, Вы повредили ходовую часть противника.
Закрыто.

BYBY3EJIA: Таким же образом наобум можно проголосовать за любой другой трек.
Вообще непонятное предложение.

BiorS: Проблема может быть вызвана большим наплывом игроков на выбранный сервер. Попробуйте повторно подключиться спустя несколько минут.
Закрыто.

BYBY3EJIA: Сам в шоке. Оказывается, чтобы делать хорошие музыкальные работы нужно разбираться в музыке и иметь опыт, чтобы делать красивые рисунки, нужно уметь красиво рисовать, а чтобы добиваться достижений в спорте, нужно тренироваться.
Просто шок. А я думал, что можно просто щелкнуть пальцами и сразу лучшим станешь.

BYBY3EJIA: А что изменится? Или друзья не смогут голосовать из клиента.
Предложите свою версию гениального голосования.

dbcoll: Хорошее предложение.

BYBY3EJIA: Раньше просили давать возможность общественности выбирать победителей. Эту возможность дали, общественность снова недовольна.

BiorS: Скорее всего, вражескую технику "подсвечивали" Ваши союзники, вместе с Вами.
В описании медили "Дозорный" написано:
"Награждается игрок, если по его индивидуальной засветке (он один засвечивал танк в момент повреждения) было повреждено 6 и более танков. В случае равного количества повреждённых танков при засвете, который реализован разными игроками, приоритет у того, кто получил больше опыта. При равном количестве полученного опыта звание не присваивается."
Закрыто.

BiorS: Информация о танке КВ-1С размещена в специальном разделе форума.

dbcoll: Присоединяюсь к пожеланию.

dbcoll: Cubase, Wavelab.

unball: Всё, я понял о чём речь. Ребят это неплохая идея, но её тоже стоит писать в Предложения - именно там такие идеи рассматриваются в 1ю очередь. Спасибо.