Сообщения разработчиков на форуме

unball: Будут.

Wiking: При создании темы пользователь обязан заполнить все нижеуказанные в анкете пункты:
1. Игровой прайм тайм(по МСК):
2. Техника, на которой будете играть во взводе:
3. Ссылка на профиль на сайте worldoftanks или wot-news:
Темы, оформленные с нарушением правил раздела подлежат закрытию.
Правила клановых разделов

Kostuzik:                     
6 марта 1942 года, станция Радковски-Пески
Глубокий снег лежал повсюду.
Командир двенадцатой танковой бригады генерал-майор Баданов первым вышел из поезда и сразу провалился в сугроб.
На платформах стояли тяжелые танки КВ-1. Им предстояло принять участие в боях «местного значения»: перед началом крупной операции необходимо было расширить «горло» Барвенковского выступа.
Баданов оглядел местность. Как здесь выгружаться? Как заводить моторы? Снегу по пояс.
— Товарищ комбриг! — Это подбежал старший лейтенант, командир роты. — Техники предлагают прогревать и заводить танки на платформах перед разгрузкой с использованием пара паровоза.
— Хорошо, действуйте, — отозвался генерал-майор. — Смотрите, при разгрузке не сажайте танки на днище, а то застрянем тут...
Бригада включала танковый батальон средних и тяжелых танков — пять КВ-1 и десять тридцатьчетверок, танковый батальон легких танков — двадцать Т-60. Ну и еще мотострелковый батальон, противотанковую батарею, роту технического обеспечения, медпункт…
10 марта 1942 года, район Совхоза номер пять (Юго-Западный фронт)
— Старший лейтенант Гуляев, к командиру бригады!
Двенадцатая бригада стояла на выжидательных позициях — километрах в пятнадцати от переднего края.
Экипажи жили под танками — в снегу были выкопаны траншеи, над которыми стоял танк, накрытый брезентом. В траншеях жгли костры: это и людей согревало, и двигатель.
Старший лейтенант Гуляев высунулся наружу. Он был черен от копоти.
— Сейчас соляркой отмоюсь.
— Некогда, так идите.
Командир бригады уже ждал с развернутой картой. Твердый ноготь показывал направление, оставляя на карте резкие черты:
— Наступаем вот сюда, на Совхоз номер пять. Начнем с артподготовки, потом с пехотой двигаетесь в этом направлении. Вышибем оттуда немцев и закрепимся в населенном пункте.
…Сражение шло уже несколько часов. Тяжелые танки КВ ворвались на окраину населенного пункта, и тут по ним ударила артиллерия противника.
— Не останавливаться, вперед, вперед! — Старший лейтенант Гуляев верил в свой экипаж. Механик-водитель Лесников был с ним еще на Финской.
Сейчас тяжелый танк рвался в поселок, как заколдованный, уходя от снарядов противника.
Он видел, как немцы бегут.
Затем танк остановился.
— Что?!
— Подбили, товарищ старший лейтенант! — донесся голос механика.
— Огонь!
Остальные четыре КВ и восемь Т-34 подошли спустя полчаса.
— Вот он, товарищ лейтенант! — сержант Петров, которого все называли «Петя», показал своему командиру Гвозденко на подбитый КВ-1.
В танке обнаружили погибший экипаж: старший лейтенант Гуляев и его товарищи сгорели…
11 марта 1942 года, Совхоз номер пять
Комбриг Баданов устало потер лоб. Бои местного значения. А потери большие.
Скорей бы уж общее наступление.
Скорей бы весна. Говорят, в этом году выйдем на Государственную границу СССР. Выгоним врага с нашей земли. Ох, скорей бы наступление!
А пока — что там с танками КВ-1?
Он еще раз перечитал рапорт Гвозденко. Боекомплект недостаточный. Двадцать восемь снарядов. Да, мало. Если бы у Гуляева было их побольше, может быть, и продержался бы, не сгорел.
А так — при возможности танки просто выходят из боя, загружают новый боекомплект и снова возвращаются.
Но вообще в целом танк хороший. Пехота, вон, хвалит. Громадина, мол, и за броней укрываться удобно. И скорость примерно как у солдат, бегущих в атаку. Тридцатьчетверка, как конь, удирает вперед, а КВ солдат прикрывает.
В общем, плюсы и минусы… Подытожить бы опыт первых боев в данных условиях…
Некоторые товарищи на оптику жалуются. Но это уж простите, товарищи дорогие. Харьковский завод пока не работает, новой оптики не будет. Вот возьмем Харьков…
Баданов вздохнул. Да. Вот возьмем Харьков… Надежды, надежды.
17 марта 1942 года, Москва
Верховный Главнокомандующий был настроен оптимистически.
— Мы добились превосходства над противником — и численно, и в отношении технической вооруженности. Я считаю, нам следует развивать наступление. Тут некоторые, — он спокойно перевел взгляд на маршала Шапошникова, — предлагают ограничиться активной обороной. По-моему, это неправильно.
Шапошников возразил:
— Отсутствие второго фронта в Европе нельзя сбрасывать со счетов. И вермахт еще рано хоронить — он достаточно силен. Генштаб уверен, летом главные события разыграются в районе Воронежа. Вот там и следует сосредоточить основные стратегические резервы, не вводя их пока в дело.
Сталин потемнел лицом.
— Я правильно понял, товарищ Шапошников: вы предлагаете сидеть и ждать, пока враг издохнет в бесплодных попытках изменить ход войны?
Маршал Тимошенко, главком Юго-Западного направления, заговорил, заполнив зловещую паузу:
— Сейчас у нас имеется Барвенковский плацдарм, созданный благодаря усилиям войск Юго-Западного направления. Напомню, товарищ Шапошников, что глубина занятого нами выступа составляет девяносто километров, а ширина — сто километров. Оттуда наши войска могут нанести удар во фланг и тыл харьковской группировке немцев.
— Если немцы не ударят первыми и не окружат нас на этом выступе, — возразил Шапошников.
Сталин пресек споры:
— Не сидеть же нам в обороне сложа руки! Нет, нам самим надо нанести ряд упреждающих ударов. Товарищу Тимошенко мы поручаем провести частную наступательную операцию. А вы, товарищ Василевский, не вмешивайтесь. Это операция — внутреннее дело Юго-Западного направления. Генштаб ею не управляет.
20 апреля 1942 года, Москва
Директива о подготовке наступательной операции на Харьковском направлении была готова.
Наступление намечалось на двенадцатое мая. Участвовали два фронта — Брянский и Юго-Западный.
Ударная группа Брянского фронта должна была наступать со стороны поселка городского типа Касторное, а Юго-Западного — из района Барвенково.
Сойдясь, эти фронты окружат харьковскую группировку врага, и Харьков — пятый по величине город Советского Союза, важнейший промышленный и стратегический центр, — будет освобожден.
Командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант Голиков не скрывал от Ставки своей озабоченности.
— Возможно, мы не успеем начать наступление в указанный срок, если не будут вовремя подвезены боеприпасы и горючее.
— Что значит — «не успеете»? — сердился Василевский.
Голиков пожал плечами:
— Я не торгуюсь, товарищ Василевский, просто напоминаю, что без боеприпасов армия воевать физически не сможет.
— С этим поможем, — обещал Василевский. — В крайнем случае отодвинем срок выступления Брянского фронта на пару дней. И вот еще. Вам придается сорок восьмая армия. Сейчас она формируется из дивизий и бригад, выделенных для этой цели специально из глубокого тыла. Командующий — генерал-майор Самохин, переведенный на эту должность с поста начальника второго управления Главного Разведывательного Управления Генерального штаба.
Голиков поблагодарил за «царский дар» и отбыл.
21 апреля 1942 года, поселок городского типа Касторное
Начальник штаба формирующейся сорок восьмой армии генерал-майор Сандалов положил телефонную трубку.
— Десять воинских соединений уже в пути, скоро будут у нас. Начинаются жаркие деньки... А до наступления остается всего-ничего времени — назначено на двенадцатое мая. Но где же командующий армией?
— Вылетел рано утром из Москвы на самолете-разведчике Р-5, — доложил дежурный. — Из Москвы сообщают, что скоро должен быть. При нем пакет с оперативными материалами Верховного Главнокомандования на проведение операции на Юго-Западном направлении на весну.
— Скорей бы уж прибыл, — Сандалов не скрывал нетерпения. Он предвидел, что будет в случае задержки командования: начальнику штаба придется заниматься формированием армии буквально с колес — и в одиночку. А потом явится командующий и будет чем-нибудь недоволен.
Генерал-майор Самохин считался человеком, близким к Верховному. Кто знает, какой у него окажется характер!..
21 апреля 1941 года, Москва — Мценск
Генерал-лейтенант Самохин еще раз проверил документы.
Самолет уже прогревал двигатели.
Это был пассажирский вариант разведчика Р-5 — ПР-5. Пилот, сказали Самохину, человек надежный, опытный — в авиации с тридцать второго года, работал на линиях особой трудности, налет — свыше двух с половиной тысяч часов.
— Вам уже сказали, товарищ лейтенант, — обратился к летчику командующий, — нам предстоит совершить промежуточную посадку в Ельце. — Там он должен был передать засургученный пакет командующему Брянским фронтом Голикову и получить от него указания. — После этого мы летим в Касторное, к месту формирования сорок восьмой армии.
— Лейтенант Коновалов, — представился летчик. — Самолет к вылету готов. Занимайте место, товарищ командующий.
...Прошло несколько часов. Самохин задремал и проснулся, когда самолет вздрогнул и рядом разорвался снаряд.
— Зенитки! — крикнул бортмеханик Корнилов.
Он отправился в этот полет потому, что сомневался в самолете. Были кое-какие неисправности, которые устранили только перед вылетом. «За генерала головой отвечаете», — предупредили их на аэродроме.
«Если мотор опять забарахлит, поправлю», — решил бортмеханик.
Но одно дело — мотор, другое — зенитки.
— Константин, где мы? — спросил Корнилов, перебираясь к летчику. — Ты куда залетел? Ты на карту давно смотрел?
— По карте, вроде бы, должен быть Елец...
— Какой Елец, — Корнилов уловил в голосе пилота неуверенность, — ты ориентировку потерял, да? Дай карту.
— Товарищи, я без карты вам могу сказать, что мы перелетели линию фронта и направляемся к немцам, — вмешался генерал. — Товарищ лейтенант, немедленно поворачивайте.
— Самолет поврежден, — после короткой паузы отозвался Коновалов. — Не дотянем, товарищ генерал. Садиться надо, а там выберемся.
— Вы понимаете, что... — начал было генерал, но летчик гражданской авиации знал одно: главное — спасти самолет и пассажира. Он повел подбитую машину на посадку.
Садились на открытый пологий склон оврага. Самолет пробежал десяток метров и скапотировал.
В кабине пахло дымом — генерал зажигалкой поджег пакет.
Летчик выбрался из самолета первым.
Бортмеханик и пассажир застряли. Корнилов выбил окно и выволок генерала наружу.
— Пакет сжечь, пакет! — кричал Самохин.
— Немцы, товарищ генерал, — сказал Корнилов. — Бежать надо.
— Я задержу. — Коновалов побежал навстречу немецким солдатам, которые скользили по грязи и готовились уже стрелять.
Корнилов закрыл генерала от ветра. Тот жег пакет, рвал, втаптывал в грязь. Через несколько минут все было кончено: их окружили немецкие солдаты, повалили, отобрали бумаги.
Обер-лейтенант Фридрих Манн был очень доволен, если не сказать счастлив: на многих документах плененного советского офицера стоял штамп «для служебного пользования».
— Где мы сели-то? — спросил Корнилов, пока их тащили к машине.
Коновалов подавленно ответил:
— Это Мценск...
— Как же тебя занесло? — не выдержал бортмеханик.
— Компас неисправен, должно быть... Слушай, говори им, что мы летели в Ясную Поляну, не в Елец, понял?  И что самолет из аэроклуба в Химках. А там по обстановке.
— Какая обстановка, они бумаги захватили.
— Генерал что-то успел сжечь. А сам он болтать не будет.
Пленных погрузили в машину и повезли в Орел.
23 апреля 1941 года, Касторное
По одному только виду командующего Брянским фронтом генерал-майор Сандалов понял, что случилась крупная неприятность.
— Перехвачена радиограмма немецкой группы армий, — сказал Голиков. — Самохин не просто разбился по пути в Елец. Он у немцев.
— А… бумаги? — спросил Сандалов.
— Неизвестно, что именно попало к противнику, а что было уничтожено. Немцы утверждают, что их командование получило «ценные данные, которые могут повлиять на дальнейшее проведение операции».
— И что теперь?
— Теперь — ничего. Операцию отменять поздно, что-либо в ней менять тоже поздно. Мы не знаем, что конкретно известно противнику. Может быть, Самохин успел сжечь документы.
— Сам-то он у них и живой, — напомнил Сандалов.
— Самохину ведь тоже известно далеко не все… Товарищ Сандалов, хочу вам напомнить: не первый и, боюсь, не последний раз в руках неприятеля оказывается военачальник крупного ранга. Это случалось во все времена. Но это не означает, что наступления не будет. Харьков нужно вернуть в самое ближайшее время.
© А. Мартьянов. 21.09. 2013.
Читать рассказ на портале.

OLEG_PODAY_PASSATIZHI:                     
6 марта 1942 года, станция Радковски-Пески
Глубокий снег лежал повсюду.
Командир двенадцатой танковой бригады генерал-майор Баданов первым вышел из поезда и сразу провалился в сугроб.
На платформах стояли тяжелые танки КВ-1. Им предстояло принять участие в боях «местного значения»: перед началом крупной операции необходимо было расширить «горло» Барвенковского выступа.
Баданов оглядел местность. Как здесь выгружаться? Как заводить моторы? Снегу по пояс.
— Товарищ комбриг! — Это подбежал старший лейтенант, командир роты. — Техники предлагают прогревать и заводить танки на платформах перед разгрузкой с использованием пара паровоза.
— Хорошо, действуйте, — отозвался генерал-майор. — Смотрите, при разгрузке не сажайте танки на днище, а то застрянем тут...
Бригада включала танковый батальон средних и тяжелых танков — пять КВ-1 и десять тридцатьчетверок, танковый батальон легких танков — двадцать Т-60. Ну и еще мотострелковый батальон, противотанковую батарею, роту технического обеспечения, медпункт…
10 марта 1942 года, район Совхоза номер пять (Юго-Западный фронт)
— Старший лейтенант Гуляев, к командиру бригады!
Двенадцатая бригада стояла на выжидательных позициях — километрах в пятнадцати от переднего края.
Экипажи жили под танками — в снегу были выкопаны траншеи, над которыми стоял танк, накрытый брезентом. В траншеях жгли костры: это и людей согревало, и двигатель.
Старший лейтенант Гуляев высунулся наружу. Он был черен от копоти.
— Сейчас соляркой отмоюсь.
— Некогда, так идите.
Командир бригады уже ждал с развернутой картой. Твердый ноготь показывал направление, оставляя на карте резкие черты:
— Наступаем вот сюда, на Совхоз номер пять. Начнем с артподготовки, потом с пехотой двигаетесь в этом направлении. Вышибем оттуда немцев и закрепимся в населенном пункте.
…Сражение шло уже несколько часов. Тяжелые танки КВ ворвались на окраину населенного пункта, и тут по ним ударила артиллерия противника.
— Не останавливаться, вперед, вперед! — Старший лейтенант Гуляев верил в свой экипаж. Механик-водитель Лесников был с ним еще на Финской.
Сейчас тяжелый танк рвался в поселок, как заколдованный, уходя от снарядов противника.
Он видел, как немцы бегут.
Затем танк остановился.
— Что?!
— Подбили, товарищ старший лейтенант! — донесся голос механика.
— Огонь!
Остальные четыре КВ и восемь Т-34 подошли спустя полчаса.
— Вот он, товарищ лейтенант! — сержант Петров, которого все называли «Петя», показал своему командиру Гвозденко на подбитый КВ-1.
В танке обнаружили погибший экипаж: старший лейтенант Гуляев и его товарищи сгорели…
11 марта 1942 года, Совхоз номер пять
Комбриг Баданов устало потер лоб. Бои местного значения. А потери большие.
Скорей бы уж общее наступление.
Скорей бы весна. Говорят, в этом году выйдем на Государственную границу СССР. Выгоним врага с нашей земли. Ох, скорей бы наступление!
А пока — что там с танками КВ-1?
Он еще раз перечитал рапорт Гвозденко. Боекомплект недостаточный. Двадцать восемь снарядов. Да, мало. Если бы у Гуляева было их побольше, может быть, и продержался бы, не сгорел.
А так — при возможности танки просто выходят из боя, загружают новый боекомплект и снова возвращаются.
Но вообще в целом танк хороший. Пехота, вон, хвалит. Громадина, мол, и за броней укрываться удобно. И скорость примерно как у солдат, бегущих в атаку. Тридцатьчетверка, как конь, удирает вперед, а КВ солдат прикрывает.
В общем, плюсы и минусы… Подытожить бы опыт первых боев в данных условиях…
Некоторые товарищи на оптику жалуются. Но это уж простите, товарищи дорогие. Харьковский завод пока не работает, новой оптики не будет. Вот возьмем Харьков…
Баданов вздохнул. Да. Вот возьмем Харьков… Надежды, надежды.
17 марта 1942 года, Москва
Верховный Главнокомандующий был настроен оптимистически.
— Мы добились превосходства над противником — и численно, и в отношении технической вооруженности. Я считаю, нам следует развивать наступление. Тут некоторые, — он спокойно перевел взгляд на маршала Шапошникова, — предлагают ограничиться активной обороной. По-моему, это неправильно.
Шапошников возразил:
— Отсутствие второго фронта в Европе нельзя сбрасывать со счетов. И вермахт еще рано хоронить — он достаточно силен. Генштаб уверен, летом главные события разыграются в районе Воронежа. Вот там и следует сосредоточить основные стратегические резервы, не вводя их пока в дело.
Сталин потемнел лицом.
— Я правильно понял, товарищ Шапошников: вы предлагаете сидеть и ждать, пока враг издохнет в бесплодных попытках изменить ход войны?
Маршал Тимошенко, главком Юго-Западного направления, заговорил, заполнив зловещую паузу:
— Сейчас у нас имеется Барвенковский плацдарм, созданный благодаря усилиям войск Юго-Западного направления. Напомню, товарищ Шапошников, что глубина занятого нами выступа составляет девяносто километров, а ширина — сто километров. Оттуда наши войска могут нанести удар во фланг и тыл харьковской группировке немцев.
— Если немцы не ударят первыми и не окружат нас на этом выступе, — возразил Шапошников.
Сталин пресек споры:
— Не сидеть же нам в обороне сложа руки! Нет, нам самим надо нанести ряд упреждающих ударов. Товарищу Тимошенко мы поручаем провести частную наступательную операцию. А вы, товарищ Василевский, не вмешивайтесь. Это операция — внутреннее дело Юго-Западного направления. Генштаб ею не управляет.
20 апреля 1942 года, Москва
Директива о подготовке наступательной операции на Харьковском направлении была готова.
Наступление намечалось на двенадцатое мая. Участвовали два фронта — Брянский и Юго-Западный.
Ударная группа Брянского фронта должна была наступать со стороны поселка городского типа Касторное, а Юго-Западного — из района Барвенково.
Сойдясь, эти фронты окружат харьковскую группировку врага, и Харьков — пятый по величине город Советского Союза, важнейший промышленный и стратегический центр, — будет освобожден.
Командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант Голиков не скрывал от Ставки своей озабоченности.
— Возможно, мы не успеем начать наступление в указанный срок, если не будут вовремя подвезены боеприпасы и горючее.
— Что значит — «не успеете»? — сердился Василевский.
Голиков пожал плечами:
— Я не торгуюсь, товарищ Василевский, просто напоминаю, что без боеприпасов армия воевать физически не сможет.
— С этим поможем, — обещал Василевский. — В крайнем случае отодвинем срок выступления Брянского фронта на пару дней. И вот еще. Вам придается сорок восьмая армия. Сейчас она формируется из дивизий и бригад, выделенных для этой цели специально из глубокого тыла. Командующий — генерал-майор Самохин, переведенный на эту должность с поста начальника второго управления Главного Разведывательного Управления Генерального штаба.
Голиков поблагодарил за «царский дар» и отбыл.
21 апреля 1942 года, поселок городского типа Касторное
Начальник штаба формирующейся сорок восьмой армии генерал-майор Сандалов положил телефонную трубку.
— Десять воинских соединений уже в пути, скоро будут у нас. Начинаются жаркие деньки... А до наступления остается всего-ничего времени — назначено на двенадцатое мая. Но где же командующий армией?
— Вылетел рано утром из Москвы на самолете-разведчике Р-5, — доложил дежурный. — Из Москвы сообщают, что скоро должен быть. При нем пакет с оперативными материалами Верховного Главнокомандования на проведение операции на Юго-Западном направлении на весну.
— Скорей бы уж прибыл, — Сандалов не скрывал нетерпения. Он предвидел, что будет в случае задержки командования: начальнику штаба придется заниматься формированием армии буквально с колес — и в одиночку. А потом явится командующий и будет чем-нибудь недоволен.
Генерал-майор Самохин считался человеком, близким к Верховному. Кто знает, какой у него окажется характер!..
21 апреля 1941 года, Москва — Мценск
Генерал-лейтенант Самохин еще раз проверил документы.
Самолет уже прогревал двигатели.
Это был пассажирский вариант разведчика Р-5 — ПР-5. Пилот, сказали Самохину, человек надежный, опытный — в авиации с тридцать второго года, работал на линиях особой трудности, налет — свыше двух с половиной тысяч часов.
— Вам уже сказали, товарищ лейтенант, — обратился к летчику командующий, — нам предстоит совершить промежуточную посадку в Ельце. — Там он должен был передать засургученный пакет командующему Брянским фронтом Голикову и получить от него указания. — После этого мы летим в Касторное, к месту формирования сорок восьмой армии.
— Лейтенант Коновалов, — представился летчик. — Самолет к вылету готов. Занимайте место, товарищ командующий.
...Прошло несколько часов. Самохин задремал и проснулся, когда самолет вздрогнул и рядом разорвался снаряд.
— Зенитки! — крикнул бортмеханик Корнилов.
Он отправился в этот полет потому, что сомневался в самолете. Были кое-какие неисправности, которые устранили только перед вылетом. «За генерала головой отвечаете», — предупредили их на аэродроме.
«Если мотор опять забарахлит, поправлю», — решил бортмеханик.
Но одно дело — мотор, другое — зенитки.
— Константин, где мы? — спросил Корнилов, перебираясь к летчику. — Ты куда залетел? Ты на карту давно смотрел?
— По карте, вроде бы, должен быть Елец...
— Какой Елец, — Корнилов уловил в голосе пилота неуверенность, — ты ориентировку потерял, да? Дай карту.
— Товарищи, я без карты вам могу сказать, что мы перелетели линию фронта и направляемся к немцам, — вмешался генерал. — Товарищ лейтенант, немедленно поворачивайте.
— Самолет поврежден, — после короткой паузы отозвался Коновалов. — Не дотянем, товарищ генерал. Садиться надо, а там выберемся.
— Вы понимаете, что... — начал было генерал, но летчик гражданской авиации знал одно: главное — спасти самолет и пассажира. Он повел подбитую машину на посадку.
Садились на открытый пологий склон оврага. Самолет пробежал десяток метров и скапотировал.
В кабине пахло дымом — генерал зажигалкой поджег пакет.
Летчик выбрался из самолета первым.
Бортмеханик и пассажир застряли. Корнилов выбил окно и выволок генерала наружу.
— Пакет сжечь, пакет! — кричал Самохин.
— Немцы, товарищ генерал, — сказал Корнилов. — Бежать надо.
— Я задержу. — Коновалов побежал навстречу немецким солдатам, которые скользили по грязи и готовились уже стрелять.
Корнилов закрыл генерала от ветра. Тот жег пакет, рвал, втаптывал в грязь. Через несколько минут все было кончено: их окружили немецкие солдаты, повалили, отобрали бумаги.
Обер-лейтенант Фридрих Манн был очень доволен, если не сказать счастлив: на многих документах плененного советского офицера стоял штамп «для служебного пользования».
— Где мы сели-то? — спросил Корнилов, пока их тащили к машине.
Коновалов подавленно ответил:
— Это Мценск...
— Как же тебя занесло? — не выдержал бортмеханик.
— Компас неисправен, должно быть... Слушай, говори им, что мы летели в Ясную Поляну, не в Елец, понял?  И что самолет из аэроклуба в Химках. А там по обстановке.
— Какая обстановка, они бумаги захватили.
— Генерал что-то успел сжечь. А сам он болтать не будет.
Пленных погрузили в машину и повезли в Орел.
23 апреля 1941 года, Касторное
По одному только виду командующего Брянским фронтом генерал-майор Сандалов понял, что случилась крупная неприятность.
— Перехвачена радиограмма немецкой группы армий, — сказал Голиков. — Самохин не просто разбился по пути в Елец. Он у немцев.
— А… бумаги? — спросил Сандалов.
— Неизвестно, что именно попало к противнику, а что было уничтожено. Немцы утверждают, что их командование получило «ценные данные, которые могут повлиять на дальнейшее проведение операции».
— И что теперь?
— Теперь — ничего. Операцию отменять поздно, что-либо в ней менять тоже поздно. Мы не знаем, что конкретно известно противнику. Может быть, Самохин успел сжечь документы.
— Сам-то он у них и живой, — напомнил Сандалов.
— Самохину ведь тоже известно далеко не все… Товарищ Сандалов, хочу вам напомнить: не первый и, боюсь, не последний раз в руках неприятеля оказывается военачальник крупного ранга. Это случалось во все времена. Но это не означает, что наступления не будет. Харьков нужно вернуть в самое ближайшее время.
© А. Мартьянов. 21.09. 2013.
Читать рассказ на портале.

SerB: Танковой фермы не будет

Kostuzik:                     
31 марта 1942 года, Москва
— Я думаю, товарищ Тимошенко, — сказал Сталин, — что нам следует очень хорошо подумать над нашими весенними планами.
Тимошенко молчал. Он видел, что Верховный в хорошем настроении, и ждал продолжения.
— В полосе наступления Юго-Западного фронта, — продолжал Сталин, — предлагаю использовать новое оперативно-тактическое соединение — танковый корпус в составе двух танковых бригад и одной мотострелковой бригады. Директива Народного комиссариата обороны уже подготовлена. Ознакомьтесь.
Тимошенко взял папку с отпечатанными листками. На бумаге выглядело неплохо: свыше пяти тысяч человек, сто танков — двадцать КВ и по сорок — Т-34 и Т-60. Противотанковые пушки, минометы, автомашины.
Танковые бригады включались в состав корпуса из резерва Ставки.
Мотострелковым бригадам предстояло быть сформированными «с нуля».
— Я бы хотел поговорить о наших танках, — сказал наконец Тимошенко, складывая папку.
Сталин недобро прищурился:
— А что с ними не так?
— Ни для кого не секрет, товарищ Сталин, что по сравнению с довоенной продукцией качество наших танков упало.
— С этими вопросами, Семен Константинович, будут очень серьезно разбираться, и не в этом кабинете…
— Не сомневаюсь, товарищ Сталин, — Тимошенко вздохнул. — Да, вроде бы, и грех жаловаться: по броне мы пока удерживаем превосходство над противником.
— Ну вот видите, — заметил Сталин.
— А вот что делать со связью? Я интересовался у командиров, почти все недовольны.
— Командирские танки, как я помню, все оснащены радиостанциями.
— Этого недостаточно, товарищ Сталин. Командиры утверждают, что радиостанции должны стоять на всех без исключения танках. А наша промышленность пока не способна… Эвакуация заводов тут здорово помешала — с августа сорок первого радиооборудование для танков вообще не производится.
— И как же командиры выходят из положения? — спросил Сталин. — Как-то ведь они находят выход?
— Кто-то просто гаечным ключом стучит в крышку люка, — ответил маршал. — Звучит как анекдот, но приходится и так. Бывает, удается снять радиостанцию с разбитых танков. На танках союзников радиосвязь имеется, но этих танков, во-первых, не так много, а во-вторых, у них свои особенности, если не сказать — недостатки. Нашим танкистам приходится приноравливаться.
Сталин поморщился: тема помощи союзников оставалась для него весьма болезненной.
— «Матильда» и «Валентайн» — танки поддержки пехоты, — продолжал Тимошенко. — И для немецких орудий это твердые орешки. Броня у них что надо. Но вот скорость…
— А в наступлении скорость чрезвычайно важна, — подхватил Сталин. — Однако и поддержка пехоты — не последнее дело, согласны, товарищ Тимошенко? Директива подписана, действуйте. Юго-Западному направлению придаются четыре танковых корпуса. Комплектуйте их, чем есть: «британцами», сталинградскими тридцатьчетверками, тяжелыми КВ… Не брезгуйте и старыми БТ, и Т-26. Нам важно сейчас нанести сильный удар по противнику.
3 мая 1942 года, Макеевка
Во второй танковый полк вермахта прибыло пополнение.
Майор граф фон Штрахвитц выглядел весьма довольным. Он удачно прятал свое хорошее настроение под гримасой озабоченности, но обер-лейтенант Диц, знавший графа еще по Франции, легко угадывал его настроение.
— Эти чертовы молокососы зададут русским перцу, — заметил Диц, усмехаясь.
Шестьдесят свежеиспеченных германских танкистов явились в потрепанный боями полк вместе с новенькими, «с иголочки», боевыми машинами.
Об этом не принято было говорить, но после тяжелой русской зимы бронетанковые силы находились не в лучшем состоянии.
Но Фатерланд, как всегда, заботится о своих героических сынах. И в первую очередь — о группах армий «Юг», на которые возложены сейчас самые ответственные задачи.
Согласно директиве Генерального штаба вермахта от 18 февраля, предназначавшиеся для наступления танковые полки перешли с двух— на трехбатальонную организацию.
В батальоне имелось теперь по две роты легких танков и одной роте средних танков — «тройки» и «четверки».
— Не понимаю только, зачем прислали опять несколько «двоек», — заметил лейтенант Фридрих фон Рейхенау, сын покойного знаменитого фельдмаршала. — Они ведь безнадежно устарели. Учитывая, какая у русских техника.
Граф нахмурился:
— Что вы имеете в виду, Фриц, когда хвалите русскую технику?
— Всего лишь пытаюсь сравнивать и анализировать, — Фридрих никогда не боялся высказывать свое мнение. И не из-за происхождения. Он был убежден: боевой офицер имеет право не скрывать своих мыслей. Особенно когда эти мысли — на благо Рейха. — Наши «четверки» — они, в принципе, не тяжелые танки, как значится у нас, а средние. Я слышал, что короткоствольную артсистему в скором времени будут заменять длинноствольной... Но пока наша «четверка» толком не берет ни КВ, ни Т-34.
— Послушайте, фон Рейхенау, но подобные рассуждения не... — начало было граф.
Фридрих перебил его:
— Уверен, наши бронетанковые умы уже ищут и скоро найдут способ усовершенствовать этот танк. Но все же основу наших дивизий составляют даже не «четверки», а «тройки».
— Ну, э… лично у меня… — произнес граф и пожевал губами, замолчав.
— У вас «четверка», — закончил за него Фридрих. — И у меня. Но у большинства — как и наших новобранцев — «тройки». Вообще это неплохие танки, особенно новой модификации — с пятидесятимиллиметровой артсистемой Kwk 39, с длиной ствола в шестьдесят калибров. Бронепробиваемость у них вполне приличная. Наши практические эксперименты — увы, сопровождавшиеся потерями, — показали, что старая пушка «тройки» пробивала броню КВ с дистанции в двести метров, в то время как эти чертовы тяжелые русские танки уничтожали «троечки» с пятисот метров.
— Послушайте, Рейхенау, — вмешался Диц, — это все в прошлом.
Играла музыка, был ясный день, ужасная русская зима наконец подошла к концу. Фридрих с его вечным пессимизмом, как всегда, ухитрился испортить товарищам настроение!
— А что в прошлом? — Фриц пожал плечами. — Я лично думаю исключительно о будущем. Нам предстоят бои. Наступательные бои, что не может не радовать, я знаю.
Он прислушался к звукам военного оркестра. Новобранцы после принесенной присяги расходились, чтобы отметить самое важное событие в своей жизни.
— Да, наступательные, — подтвердил фон Штрахвитц. — Мы должны выбить русских с занятого ими плацдарма.
— Новая артсистема «троек» позволит, как мы считаем, уравнять шансы с КВ и пробивать их с пятисот метров, — продолжал Рейхенау. — Вообще-то я попросил дать мне  новый экипаж. И новый танк — «тройку».
— Ну вы даете, фон Рейхенау, — заметил Диц.
Фридрих фон Рейхенау чуть поморщился.
— Если эти ребята идут на смерть ради Рейха на «тройках», я хочу быть рядом с ними. В конце концов, мое происхождение — хоть вы об этом мне и не напомнили, по крайней мере, сегодня, — обязывает!
…Вечером германские танкисты отправились в город с богопротивным названием «Сталино». Там работал кинематограф. Личный состав нуждался в порции положительных эмоций. В конце концов, скоро второй танковый окажется на передовой, где ему предстоит показать, на что способен солдат вермахта.
8 мая 1942 года, район Балаклеи
Командующий Шестой полевой армией генерал-лейтенант Паулюс аккуратно нанес несколько стрелок на карту.
Всегда подтянутый, невозмутимый, он любил стройную красоту штабной работы и, как утверждали, весьма преуспел в этой области. Командование полевой армией — определенно не то, к чему он всегда стремился. Но фюрер оказал ему высокое доверие, и Паулюс должен был оправдать его.
Основополагающая директива предписывала: «Окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их важнейших военно-экономических центров».
Фюрер, как всегда, формулировал кратко и гениально.
Конкретно для армии Паулюса это распоряжение означало: ликвидация так называемого «барвенковского выступа».
Это — первоочередная задача. Решив ее, можно будет развивать дальнейшее наступление.
Встречные удары Шестой армии из района Балаклеи и армейской группы генерал-полковника фон Клейста из районов Славянска и Краматорска в общем направлении на Изюм выбить русских с плацдарма.
Харьков — удержать во что бы то ни стало! Харьков — опора Шестой армии, там и склады, и лазареты… Харьков — это «личный тыл» Паулюса, как острили у него за спиной «милые» штабные офицеры.
Паулюс знал об этом и относился к шутникам снисходительно. Пусть их шутят. В здоровой армии это нормально…
12 мая 1942 года, район населенного пункта Непокрытое
Советское наступление началось. Артиллерийская подготовка, авиационный налет разорвали утро.
Немцы ждали.
И когда стрелковые подразделения двинулись вперед, их встретил огонь немецких орудий.
Вместе с пехотой в атаку пошли советские танки.
Тридцать шестая танковая бригада полковника Танасчишина рвалась к селу Непокрытое.
— Видишь высотку? — полковник показал командиру батальона капитану Шестакову ключевой опорный узел врага. — Вон она на карте, а вон — перед глазами. Засел гад и не вышибешь его. А без этой высотки нам Непокрытое не взять.
— Сколько тут чего? — спросил Шестаков.
— Не меньше тридцати орудий, — ответил полковник. — Минометы есть. И пехота — разведка говорит, до батальона.
— Какие действия?
— Зайди со своими тридцатьчетверками к ним в тыл, — полковник прочертил по карте короткую линию. — Вышибить их бы, особенно тяжелые орудия.
Капитан Шестаков только кивнул.
Наступление, долгожданное наступление не должно захлебнуться.
Танк командира возглавлял атаку. На предельной скорости он обрушился на позиции тяжелых пушек.
— Гусеницами, гусеницами действуй, береги снаряды! — приказывал капитан.
Немецкое орудие, подмятое под тридцатьчетверку, замолчало.
— Второе, второе! — приказывал капитан. — Не останавливаться!
Механик-водитель наполз танком на второе орудие. И только третья стопятидесятимиллиметровая пушка успела выстрелить. Немцы развернули ее и выстрелом в упор подбили надвигающийся на них русский танк.
Механик-водитель и комбат погибли, командирский танк замер.
Но для немцев было уже поздно: другие тридцатьчетверки появлялись на холме одна за другой. Оставляя орудия и боеприпасы, немцы бежали.
Танки преследовали их.
Танасчишин опустил бинокль, повернулся к посыльному, прибывшему на наблюдательный пункт.
— Бегут, товарищ комбриг! — доложил сияющий сержант. — Бегут немцы! Наши на десять километров вперед продвинулись.
…Вечер медленно опускался на землю. Заканчивался долгий день двенадцатое мая — первый день советского наступления.
Было и радостно, и тревожно. Сила нашла на силу. Кто кого? Казалось, создалось равновесие, которое вот-вот обрушится. Даже номера противоборствующих армий совпадали: шестая против шестой...
12 мая 1942 года, вечер, Сталино
Паулюс разложил на столе сводки.
Выходило, что в первый день наступления Советы продвинулись на два километра, а на флангах — на шесть и даже на десять. Потери составили около двадцати орудий. Личный состав — более пятисот человек.
Потери допустимы, решил Паулюс. Но вот позволить русским и дальше развивать наступление — это исключено. Придется перебросить резервы соседних корпусов. Благо на других участках русские далеко не так активны.
Из Харькова придется призвать сюда пару танковых дивизий. Третью и двадцать третью. Прелестно.
Паулюс сделал заметку в блокноте, еще раз сверился с картой и сводками.
У него был начальник штаба, но командующий любил проверять и перепроверять все сам. Да, игра только начинается. А русские… пусть спят спокойно, уверенные в своем успехе.
…Поздно вечером Тимошенко отправил Верховному телеграмму об успехе начатого наступления.
Сталин не отказал себе в удовольствии: призвал Василевского и упрекнул:
— Вот видите, товарищ Василевский, победа не за горами. А из-за вашего вечного скептицизма я чуть было не отменил столь удачную операцию…
© А. Мартьянов. 21.09. 2013.
Читать рассказ на портале.

OLEG_PODAY_PASSATIZHI:                     
31 марта 1942 года, Москва
— Я думаю, товарищ Тимошенко, — сказал Сталин, — что нам следует очень хорошо подумать над нашими весенними планами.
Тимошенко молчал. Он видел, что Верховный в хорошем настроении, и ждал продолжения.
— В полосе наступления Юго-Западного фронта, — продолжал Сталин, — предлагаю использовать новое оперативно-тактическое соединение — танковый корпус в составе двух танковых бригад и одной мотострелковой бригады. Директива Народного комиссариата обороны уже подготовлена. Ознакомьтесь.
Тимошенко взял папку с отпечатанными листками. На бумаге выглядело неплохо: свыше пяти тысяч человек, сто танков — двадцать КВ и по сорок — Т-34 и Т-60. Противотанковые пушки, минометы, автомашины.
Танковые бригады включались в состав корпуса из резерва Ставки.
Мотострелковым бригадам предстояло быть сформированными «с нуля».
— Я бы хотел поговорить о наших танках, — сказал наконец Тимошенко, складывая папку.
Сталин недобро прищурился:
— А что с ними не так?
— Ни для кого не секрет, товарищ Сталин, что по сравнению с довоенной продукцией качество наших танков упало.
— С этими вопросами, Семен Константинович, будут очень серьезно разбираться, и не в этом кабинете…
— Не сомневаюсь, товарищ Сталин, — Тимошенко вздохнул. — Да, вроде бы, и грех жаловаться: по броне мы пока удерживаем превосходство над противником.
— Ну вот видите, — заметил Сталин.
— А вот что делать со связью? Я интересовался у командиров, почти все недовольны.
— Командирские танки, как я помню, все оснащены радиостанциями.
— Этого недостаточно, товарищ Сталин. Командиры утверждают, что радиостанции должны стоять на всех без исключения танках. А наша промышленность пока не способна… Эвакуация заводов тут здорово помешала — с августа сорок первого радиооборудование для танков вообще не производится.
— И как же командиры выходят из положения? — спросил Сталин. — Как-то ведь они находят выход?
— Кто-то просто гаечным ключом стучит в крышку люка, — ответил маршал. — Звучит как анекдот, но приходится и так. Бывает, удается снять радиостанцию с разбитых танков. На танках союзников радиосвязь имеется, но этих танков, во-первых, не так много, а во-вторых, у них свои особенности, если не сказать — недостатки. Нашим танкистам приходится приноравливаться.
Сталин поморщился: тема помощи союзников оставалась для него весьма болезненной.
— «Матильда» и «Валентайн» — танки поддержки пехоты, — продолжал Тимошенко. — И для немецких орудий это твердые орешки. Броня у них что надо. Но вот скорость…
— А в наступлении скорость чрезвычайно важна, — подхватил Сталин. — Однако и поддержка пехоты — не последнее дело, согласны, товарищ Тимошенко? Директива подписана, действуйте. Юго-Западному направлению придаются четыре танковых корпуса. Комплектуйте их, чем есть: «британцами», сталинградскими тридцатьчетверками, тяжелыми КВ… Не брезгуйте и старыми БТ, и Т-26. Нам важно сейчас нанести сильный удар по противнику.
3 мая 1942 года, Макеевка
Во второй танковый полк вермахта прибыло пополнение.
Майор граф фон Штрахвитц выглядел весьма довольным. Он удачно прятал свое хорошее настроение под гримасой озабоченности, но обер-лейтенант Диц, знавший графа еще по Франции, легко угадывал его настроение.
— Эти чертовы молокососы зададут русским перцу, — заметил Диц, усмехаясь.
Шестьдесят свежеиспеченных германских танкистов явились в потрепанный боями полк вместе с новенькими, «с иголочки», боевыми машинами.
Об этом не принято было говорить, но после тяжелой русской зимы бронетанковые силы находились не в лучшем состоянии.
Но Фатерланд, как всегда, заботится о своих героических сынах. И в первую очередь — о группах армий «Юг», на которые возложены сейчас самые ответственные задачи.
Согласно директиве Генерального штаба вермахта от 18 февраля, предназначавшиеся для наступления танковые полки перешли с двух— на трехбатальонную организацию.
В батальоне имелось теперь по две роты легких танков и одной роте средних танков — «тройки» и «четверки».
— Не понимаю только, зачем прислали опять несколько «двоек», — заметил лейтенант Фридрих фон Рейхенау, сын покойного знаменитого фельдмаршала. — Они ведь безнадежно устарели. Учитывая, какая у русских техника.
Граф нахмурился:
— Что вы имеете в виду, Фриц, когда хвалите русскую технику?
— Всего лишь пытаюсь сравнивать и анализировать, — Фридрих никогда не боялся высказывать свое мнение. И не из-за происхождения. Он был убежден: боевой офицер имеет право не скрывать своих мыслей. Особенно когда эти мысли — на благо Рейха. — Наши «четверки» — они, в принципе, не тяжелые танки, как значится у нас, а средние. Я слышал, что короткоствольную артсистему в скором времени будут заменять длинноствольной... Но пока наша «четверка» толком не берет ни КВ, ни Т-34.
— Послушайте, фон Рейхенау, но подобные рассуждения не... — начало было граф.
Фридрих перебил его:
— Уверен, наши бронетанковые умы уже ищут и скоро найдут способ усовершенствовать этот танк. Но все же основу наших дивизий составляют даже не «четверки», а «тройки».
— Ну, э… лично у меня… — произнес граф и пожевал губами, замолчав.
— У вас «четверка», — закончил за него Фридрих. — И у меня. Но у большинства — как и наших новобранцев — «тройки». Вообще это неплохие танки, особенно новой модификации — с пятидесятимиллиметровой артсистемой Kwk 39, с длиной ствола в шестьдесят калибров. Бронепробиваемость у них вполне приличная. Наши практические эксперименты — увы, сопровождавшиеся потерями, — показали, что старая пушка «тройки» пробивала броню КВ с дистанции в двести метров, в то время как эти чертовы тяжелые русские танки уничтожали «троечки» с пятисот метров.
— Послушайте, Рейхенау, — вмешался Диц, — это все в прошлом.
Играла музыка, был ясный день, ужасная русская зима наконец подошла к концу. Фридрих с его вечным пессимизмом, как всегда, ухитрился испортить товарищам настроение!
— А что в прошлом? — Фриц пожал плечами. — Я лично думаю исключительно о будущем. Нам предстоят бои. Наступательные бои, что не может не радовать, я знаю.
Он прислушался к звукам военного оркестра. Новобранцы после принесенной присяги расходились, чтобы отметить самое важное событие в своей жизни.
— Да, наступательные, — подтвердил фон Штрахвитц. — Мы должны выбить русских с занятого ими плацдарма.
— Новая артсистема «троек» позволит, как мы считаем, уравнять шансы с КВ и пробивать их с пятисот метров, — продолжал Рейхенау. — Вообще-то я попросил дать мне  новый экипаж. И новый танк — «тройку».
— Ну вы даете, фон Рейхенау, — заметил Диц.
Фридрих фон Рейхенау чуть поморщился.
— Если эти ребята идут на смерть ради Рейха на «тройках», я хочу быть рядом с ними. В конце концов, мое происхождение — хоть вы об этом мне и не напомнили, по крайней мере, сегодня, — обязывает!
…Вечером германские танкисты отправились в город с богопротивным названием «Сталино». Там работал кинематограф. Личный состав нуждался в порции положительных эмоций. В конце концов, скоро второй танковый окажется на передовой, где ему предстоит показать, на что способен солдат вермахта.
8 мая 1942 года, район Балаклеи
Командующий Шестой полевой армией генерал-лейтенант Паулюс аккуратно нанес несколько стрелок на карту.
Всегда подтянутый, невозмутимый, он любил стройную красоту штабной работы и, как утверждали, весьма преуспел в этой области. Командование полевой армией — определенно не то, к чему он всегда стремился. Но фюрер оказал ему высокое доверие, и Паулюс должен был оправдать его.
Основополагающая директива предписывала: «Окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их важнейших военно-экономических центров».
Фюрер, как всегда, формулировал кратко и гениально.
Конкретно для армии Паулюса это распоряжение означало: ликвидация так называемого «барвенковского выступа».
Это — первоочередная задача. Решив ее, можно будет развивать дальнейшее наступление.
Встречные удары Шестой армии из района Балаклеи и армейской группы генерал-полковника фон Клейста из районов Славянска и Краматорска в общем направлении на Изюм выбить русских с плацдарма.
Харьков — удержать во что бы то ни стало! Харьков — опора Шестой армии, там и склады, и лазареты… Харьков — это «личный тыл» Паулюса, как острили у него за спиной «милые» штабные офицеры.
Паулюс знал об этом и относился к шутникам снисходительно. Пусть их шутят. В здоровой армии это нормально…
12 мая 1942 года, район населенного пункта Непокрытое
Советское наступление началось. Артиллерийская подготовка, авиационный налет разорвали утро.
Немцы ждали.
И когда стрелковые подразделения двинулись вперед, их встретил огонь немецких орудий.
Вместе с пехотой в атаку пошли советские танки.
Тридцать шестая танковая бригада полковника Танасчишина рвалась к селу Непокрытое.
— Видишь высотку? — полковник показал командиру батальона капитану Шестакову ключевой опорный узел врага. — Вон она на карте, а вон — перед глазами. Засел гад и не вышибешь его. А без этой высотки нам Непокрытое не взять.
— Сколько тут чего? — спросил Шестаков.
— Не меньше тридцати орудий, — ответил полковник. — Минометы есть. И пехота — разведка говорит, до батальона.
— Какие действия?
— Зайди со своими тридцатьчетверками к ним в тыл, — полковник прочертил по карте короткую линию. — Вышибить их бы, особенно тяжелые орудия.
Капитан Шестаков только кивнул.
Наступление, долгожданное наступление не должно захлебнуться.
Танк командира возглавлял атаку. На предельной скорости он обрушился на позиции тяжелых пушек.
— Гусеницами, гусеницами действуй, береги снаряды! — приказывал капитан.
Немецкое орудие, подмятое под тридцатьчетверку, замолчало.
— Второе, второе! — приказывал капитан. — Не останавливаться!
Механик-водитель наполз танком на второе орудие. И только третья стопятидесятимиллиметровая пушка успела выстрелить. Немцы развернули ее и выстрелом в упор подбили надвигающийся на них русский танк.
Механик-водитель и комбат погибли, командирский танк замер.
Но для немцев было уже поздно: другие тридцатьчетверки появлялись на холме одна за другой. Оставляя орудия и боеприпасы, немцы бежали.
Танки преследовали их.
Танасчишин опустил бинокль, повернулся к посыльному, прибывшему на наблюдательный пункт.
— Бегут, товарищ комбриг! — доложил сияющий сержант. — Бегут немцы! Наши на десять километров вперед продвинулись.
…Вечер медленно опускался на землю. Заканчивался долгий день двенадцатое мая — первый день советского наступления.
Было и радостно, и тревожно. Сила нашла на силу. Кто кого? Казалось, создалось равновесие, которое вот-вот обрушится. Даже номера противоборствующих армий совпадали: шестая против шестой...
12 мая 1942 года, вечер, Сталино
Паулюс разложил на столе сводки.
Выходило, что в первый день наступления Советы продвинулись на два километра, а на флангах — на шесть и даже на десять. Потери составили около двадцати орудий. Личный состав — более пятисот человек.
Потери допустимы, решил Паулюс. Но вот позволить русским и дальше развивать наступление — это исключено. Придется перебросить резервы соседних корпусов. Благо на других участках русские далеко не так активны.
Из Харькова придется призвать сюда пару танковых дивизий. Третью и двадцать третью. Прелестно.
Паулюс сделал заметку в блокноте, еще раз сверился с картой и сводками.
У него был начальник штаба, но командующий любил проверять и перепроверять все сам. Да, игра только начинается. А русские… пусть спят спокойно, уверенные в своем успехе.
…Поздно вечером Тимошенко отправил Верховному телеграмму об успехе начатого наступления.
Сталин не отказал себе в удовольствии: призвал Василевского и упрекнул:
— Вот видите, товарищ Василевский, победа не за горами. А из-за вашего вечного скептицизма я чуть было не отменил столь удачную операцию…
© А. Мартьянов. 21.09. 2013.
Читать рассказ на портале.

SerB: Со сменой корпусов возможно и будет возможность собрать такой вариант

Wiking: Пользователь обязан заполнить все ниже указанные в форме заявки пункты:
1. Возраст:
2. Прайм тайм(по МСК)
3. Наличие гарнитуры (микрофон + наушники):
4. Что ждете от клана и/или цель вступления в клан:
5. Ссылка на профиль на сайте worldoftanks или wot-news:
Темы, оформленные с нарушением правил раздела подлежат закрытию.
Правила клановых разделов

Kostuzik:                     
8 ноября 1941 года, Ленинград
Командующий Ленинградским фронтом генерал-полковник Хозин взял трубку, левой рукой пригладил волосы и, хотя собеседник не мог его видеть, встал и выпрямился.
— Слушаю, товарищ Сталин. Хозин у аппарата.
Знакомый голос медленно, спокойно, с едва уловимой ноткой недовольства осведомился:
— Почему до сих пор не прорвано кольцо окружения Ленинграда?
— Операция продолжается, — сказал Хозин.
— Медленно продолжается, Михаил Семенович! — перебил Верховный. — Что конкретно делается для того, чтобы пробить дорогу на восток? До соединения с 54-й армией Невской оперативной группе нужно пройти всего-ничего — семь километров.
— Да, но...
— Если потребуется пожертвовать несколькими дивизиями для достижения этой цели, — отчетливо произнес голос в трубке, — сделайте это.
Хозин вызвал к себе генерала Конькова, командующего Невской оперативной группой.
...Маленький плацдарм в районе Московской Дубровки был захвачен еще в сентябре, буквально через несколько дней после того, как немцы, заняв Шлиссельбург, окружили город Ленина.
Пятачок земли примерно в два километра шириной и около километра глубиной. После тяжелых боев, когда приходилось отступать, оставляя один пункт за другим, этот плацдарм оставался единственной надеждой прорвать блокаду.
— Товарищ Сталин поставил задачу: с Невского пятачка нанести решающий удар по врагу. Смотрите, — Хозин расстелил карту, испещренную пометками, — мы можем сократить тыловые, артиллерийские части, подразделения связи, ПВО и передать бойцов в дивизии на «пятачок». Далее. На плацдарм необходимо переправить до сорока танков. Машины уже подготовлены. Артиллерию довести до шестисот орудий и минометов.
Коньков долго молчал, не сводя глаз с карты. Он видел не лист бумаги, не схемы и линии, а широкую ленту реки, развалины бумажного комбината, разбросанные по берегу обгоревшие шлюпки, катера, разваленные понтоны...
Наконец он тихо произнес:
— Как оттуда наступать-то, с нашего «пятачка», ведь там ни маневра, ни флангового удара не применишь...
Хозин взглянул на него глазами, светлыми от бессонницы, и ровным тоном ответил:
— «Невский пятачок» у товарища Сталина отмечен на карте. В Ставке все знают и понимают куда больше нашего.
16 ноября 1941 года, Ленинград
— Да, товарищ Сталин, — начальник штаба Ленинградского фронта генерал-майор Дмитрий Николаевич Гусев демонстрировал полную уверенность, надеясь, что собеседник на другом конце телефонного провода в это поверит, — сомнений нет: мы с товарищем Ждановым абсолютно убеждены в скором прорыве на восток. Противник сильно подорван.
— Странно он как-то «подорван», товарищ Гусев, — послышался ровный голос Сталина, — если с места не двигается. Сколько танков сейчас на плацдарме?
— Двадцать КВ, десять Т-34 и шестнадцать легких, экранированных дополнительной броней. Работы проводили своими силами на заводе.
— Действуйте активнее, — сказал Сталин. — Ленинград нужно деблокировать.
8 декабря 1941 года, район бумажного комбината, берег Невы
Капитан Мазур убрал карту. Танковой роте, которую он возглавлял, было приказано сосредоточиться в роще у бывшего бумажного комбината. Отсюда до берега Невы оставалось триста метров.
Здесь ни мгновения нельзя было прожить спокойно: местность простреливалась противником.
Мазур хмурил брови, покусывал обветренные губы. Зима уже давала о себе знать, с Невы дул пронизывающий ветер, было холодно. Десять легких танков БТ-7, которые он доставил на «пятачок», были старыми и изношенными.
Электрооборудование то и дело отказывало, горючего не хватало, поэтому пришлось половину танков буксировать.
Плохо было и другое: члены экипажа ослаблены голодом. Только недавно штаб фронта распорядился выдавать механикам-водителям продукты по нормам, установленным для войск первого эшелона.
И все равно нескольких пришлось отправить в госпиталь...
Комбат сто восемнадцатого отдельного танкового батальона майор Тимофеев вернулся из штаба Невской оперативной группы собранный, спокойный. Задача была поставлена.
— Приказано прибывшие танки держать в боевой готовности, — сообщил он. — На плацдарме имеются подбитые машины. Их приказано эвакуировать и направить для ремонта на ленинградские заводы. Теперь всем отдыхать, а ночью нужно будет разведать местность и определить, где находятся подбитые танки, в каком они состоянии и как их можно эвакуировать.
11-12 декабря 1941 года, берег Невы
На нейтральной полосе стоял безжизненный танк КВ-1.
— С него бы начать, — заметил капитан Мазур. — Взять баллоны со сжатым воздухом, запустить двигатели…
— А баллоны как дотащим? — поинтересовался старший сержант Ставницкий.
— На санях-волокушах, — вместо капитана ответил ему сержант Васечкин. — Только бы внутрь забраться, поглядеть, чего там поломано… Может, и правда удастся двигатель запустить? Тогда своим ходом до большой земли доберемся.
— Самое трудное — это попасть в танк, — задумчиво проговорил Мазур. — В этот момент врагу проще всего будет подстрелить вас. Ну а ускользнете — танк вас защитит.
Луна сияла ярко, заливая призрачным светом широкую реку. Танкисты спустились на лед. Ползли и останавливались, скрываясь в воронках, траншеях. Немцы пока молчали.
Громадина танка росла впереди.
— Люк механика-водителя открыт, — шепнул Васечкин.
Ставницкий проскользнул внутрь и открыл аварийный люк в днище. Васечкин разгреб снег, расчистив проход между катками, и подтащил волокуши с баллонами.
И тут противник открыл огонь.
Спрятавшись под танком, Васечкин ждал, пока стрельба прекратится.
— Сидишь тут весь как на ладони, — проворчал он. — Шевельнешься — сразу приметят.
— Стихло, давай, лезь внутрь, — откликнулся старший сержант. — Я тут двигатель посмотрел пока. Ходовая часть по всем признакам в порядке, попробуем завести. У тебя что?
— Гусеница разбита. Это я налажу.
…Приближалось утро, а завести мотор все не удавалось. Двигатель давно не работал. Чтобы провернуть коленвал, давления в баллонах не хватало.
— Давай-ка мы их подогреем, — предложил Васечкин и, смочив ветошь бензином, поджег.
— Черт, задушил! — Ставницкий закашлялся. — Убить нас хочешь!
Васечкин, весь в копоти, блеснул глазами:
— Зато двигатель заведем.
Мотор ответил на все попытки танкистов чиханием, после чего заглох окончательно. В этот же момент немцы снова открыли огонь по танку.
Машина дрожала и тряслась, но броня держала. Сержанты лежали на днище, ждали, пока пальба затихнет.
— Давай, вроде отстали…
Васечкин открыл сразу оба баллона, и двигатель заработал.
— Газку! — закричал Ставницкий.
Танк сдвинулся с места и пошел…
Стрельба с берега возобновилась. Танк трясся, вздрагивал, затем встряхнулся, развернулся и застыл.
— Все, Васечкин, сдох мотор, — высказался Ставницкий. — И гусеницу, кажется, опять нам сорвали.
— Вылезаем, — предложил Васечкин.
— Аварийный люк заклинило, — сообщил Ставницкий. — Через основные люки полезем — постреляют нас, вон — уже светает. Мы и так-то тут как на ладони.
— Придется ждать темноты, — вздохнул Васечкин. — Ох, поколеем мы тут!..
Время тянулось бесконечно.
— И говорят еще, зимний день короток, — ворчал Васечкин.
Но даже самый длинный из коротких дней заканчивается.
— Васечкин, живой еще? — то и дело окликал Ставницкий.
— Сам-то ты как?
— Стемнело. Была не была!
Батальонный фельдшер ахнул, когда к нему притащили двух шатающихся бойцов с белыми пятнами на щеках, ошалевших от голода и спирта.
— Валенки снимайте, пальцы, пальцы покажите! — распорядился фельдшер.
Он боялся, что отмороженные пальцы придется ампутировать.
— Вот что значит — молодость, — вздохнул с облегчением фельдшер, когда убедился в том, что с обоими сержантами все в порядке. — Давайте-ка в госпиталь. Машина есть?
Через неделю герои вернулись в  строй.
20 декабря 1941 года, берег Невы
Капитан Захаров хмуро смотрел на бойцов.
— Еще раз объясняю и показываю. Отдельно объясняю товарищам, которые считают, что эвакуация танка — это увлекательная прогулка под вражеским обстрелом.
Ставницкий вспыхнул, но промолчал.
Захаров прибавил:
— Мы не можем позволить себе терять людей не в сражениях. Подбитый танк, да еще с непрогретым двигателем, завести нереально.  Спасибо, помогли саперы и моряки, раздобыли тросы и полиспасты, наморозили на льду переправы. Теперь так. На правом берегу — танк-буксир. От него через Неву тянется трос. Трос проходит несколько полиспастов на поворотах и крепится к поврежденному танку. В момент прикрепления троса можно проявлять геройство. — Он снова посмотрел на Ставницкого и едва заметно вздохнул.
Захаров был уже не молод, прошел несколько войн. Столько таких Ставницких погибло на его глазах!..
— Далее. Тягач трогается с места, — продолжал Захаров все тем же ровным тоном, — и наш подбитый танк на виду у немцев трогается с места. Он движется по «пятачку», затем через Неву и попадает на правый берег. Там его подхватывают другие тягачи и прячут в рощу, где маскируют среди остальных танков. Вопросы есть?
Вопросов не было.
К концу года удалось эвакуировать девять подбитых танков.
23 февраля 1942 года, берег Невы
В «ленинской комнате» было тепло, даже жарко, и стоял густой запах распаренной хвои: пить хвойный отвар — приказ фельдшера, обсуждению не подлежит.
Майор Колибердин, комиссар батальона, улыбался, глядя на сержанта Семенова:
— Ну, расскажи, расскажи товарищам, Николай, как вы немцев подбитым танком шуганули.
— Да я уж рассказывал, товарищ комиссар, — Семенов смутился.
— Ты мне расскажи, я ведь не слышал, только так — окольные разговоры, — настаивал комиссар.
— Ну, сидели мы в танке КВ у рощи Фигурная, до немецких окопов — метров двадцать, — начал Семенов. — Со мной вон, младший сержант Еропкин был. А тут — пурга разошлась! Немцы в снегу спрятались и подползли прямо к танку. Гранатами поджечь его попытались.
— Как же вы уцелели-то? — спросил комиссар, посмеиваясь.
— Так они не нас, они танк пытались поджечь, товарищ комиссар, а танк этот раньше уже горел, и все, что в нем могло сгореть, — оно уже сгорело. А мы с Еропкиным затихли и сидим, как мыши. Фрицы обнаглели, подошли вплотную, кричат: «Иван, капут, Иван, капут!» Мы — ни звука. Они уже в двух шагах, ну тут я и открыл огонь из пулемета, а Еропкин через люк башни закидал их гранатами. Так что еще вопрос, кому там был капут...
— Как же вы танк-то эвакуировали?
— Да так… Наши пехотинцы услышали стрельбу и тоже открыли огонь, чтобы нас прикрыть. Мы свое дело закончили и спокойно ушли, а танк потом тросом вытащили.
29 апреля 1942 года, Ленинград
Первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Андрей Жданов сидел мрачный.
Он предвидел, что из Москвы грядут на его голову крупные неприятности.
Блокада города не прорвана, те самые семь километров пройти так и не удалось.
«Невский пятачок» прекратил свое существование.
© А. Мартьянов. 21.09. 2013.
Читать рассказ на портале.

OLEG_PODAY_PASSATIZHI:                     
8 ноября 1941 года, Ленинград
Командующий Ленинградским фронтом генерал-полковник Хозин взял трубку, левой рукой пригладил волосы и, хотя собеседник не мог его видеть, встал и выпрямился.
— Слушаю, товарищ Сталин. Хозин у аппарата.
Знакомый голос медленно, спокойно, с едва уловимой ноткой недовольства осведомился:
— Почему до сих пор не прорвано кольцо окружения Ленинграда?
— Операция продолжается, — сказал Хозин.
— Медленно продолжается, Михаил Семенович! — перебил Верховный. — Что конкретно делается для того, чтобы пробить дорогу на восток? До соединения с 54-й армией Невской оперативной группе нужно пройти всего-ничего — семь километров.
— Да, но...
— Если потребуется пожертвовать несколькими дивизиями для достижения этой цели, — отчетливо произнес голос в трубке, — сделайте это.
Хозин вызвал к себе генерала Конькова, командующего Невской оперативной группой.
...Маленький плацдарм в районе Московской Дубровки был захвачен еще в сентябре, буквально через несколько дней после того, как немцы, заняв Шлиссельбург, окружили город Ленина.
Пятачок земли примерно в два километра шириной и около километра глубиной. После тяжелых боев, когда приходилось отступать, оставляя один пункт за другим, этот плацдарм оставался единственной надеждой прорвать блокаду.
— Товарищ Сталин поставил задачу: с Невского пятачка нанести решающий удар по врагу. Смотрите, — Хозин расстелил карту, испещренную пометками, — мы можем сократить тыловые, артиллерийские части, подразделения связи, ПВО и передать бойцов в дивизии на «пятачок». Далее. На плацдарм необходимо переправить до сорока танков. Машины уже подготовлены. Артиллерию довести до шестисот орудий и минометов.
Коньков долго молчал, не сводя глаз с карты. Он видел не лист бумаги, не схемы и линии, а широкую ленту реки, развалины бумажного комбината, разбросанные по берегу обгоревшие шлюпки, катера, разваленные понтоны...
Наконец он тихо произнес:
— Как оттуда наступать-то, с нашего «пятачка», ведь там ни маневра, ни флангового удара не применишь...
Хозин взглянул на него глазами, светлыми от бессонницы, и ровным тоном ответил:
— «Невский пятачок» у товарища Сталина отмечен на карте. В Ставке все знают и понимают куда больше нашего.
16 ноября 1941 года, Ленинград
— Да, товарищ Сталин, — начальник штаба Ленинградского фронта генерал-майор Дмитрий Николаевич Гусев демонстрировал полную уверенность, надеясь, что собеседник на другом конце телефонного провода в это поверит, — сомнений нет: мы с товарищем Ждановым абсолютно убеждены в скором прорыве на восток. Противник сильно подорван.
— Странно он как-то «подорван», товарищ Гусев, — послышался ровный голос Сталина, — если с места не двигается. Сколько танков сейчас на плацдарме?
— Двадцать КВ, десять Т-34 и шестнадцать легких, экранированных дополнительной броней. Работы проводили своими силами на заводе.
— Действуйте активнее, — сказал Сталин. — Ленинград нужно деблокировать.
8 декабря 1941 года, район бумажного комбината, берег Невы
Капитан Мазур убрал карту. Танковой роте, которую он возглавлял, было приказано сосредоточиться в роще у бывшего бумажного комбината. Отсюда до берега Невы оставалось триста метров.
Здесь ни мгновения нельзя было прожить спокойно: местность простреливалась противником.
Мазур хмурил брови, покусывал обветренные губы. Зима уже давала о себе знать, с Невы дул пронизывающий ветер, было холодно. Десять легких танков БТ-7, которые он доставил на «пятачок», были старыми и изношенными.
Электрооборудование то и дело отказывало, горючего не хватало, поэтому пришлось половину танков буксировать.
Плохо было и другое: члены экипажа ослаблены голодом. Только недавно штаб фронта распорядился выдавать механикам-водителям продукты по нормам, установленным для войск первого эшелона.
И все равно нескольких пришлось отправить в госпиталь...
Комбат сто восемнадцатого отдельного танкового батальона майор Тимофеев вернулся из штаба Невской оперативной группы собранный, спокойный. Задача была поставлена.
— Приказано прибывшие танки держать в боевой готовности, — сообщил он. — На плацдарме имеются подбитые машины. Их приказано эвакуировать и направить для ремонта на ленинградские заводы. Теперь всем отдыхать, а ночью нужно будет разведать местность и определить, где находятся подбитые танки, в каком они состоянии и как их можно эвакуировать.
11-12 декабря 1941 года, берег Невы
На нейтральной полосе стоял безжизненный танк КВ-1.
— С него бы начать, — заметил капитан Мазур. — Взять баллоны со сжатым воздухом, запустить двигатели…
— А баллоны как дотащим? — поинтересовался старший сержант Ставницкий.
— На санях-волокушах, — вместо капитана ответил ему сержант Васечкин. — Только бы внутрь забраться, поглядеть, чего там поломано… Может, и правда удастся двигатель запустить? Тогда своим ходом до большой земли доберемся.
— Самое трудное — это попасть в танк, — задумчиво проговорил Мазур. — В этот момент врагу проще всего будет подстрелить вас. Ну а ускользнете — танк вас защитит.
Луна сияла ярко, заливая призрачным светом широкую реку. Танкисты спустились на лед. Ползли и останавливались, скрываясь в воронках, траншеях. Немцы пока молчали.
Громадина танка росла впереди.
— Люк механика-водителя открыт, — шепнул Васечкин.
Ставницкий проскользнул внутрь и открыл аварийный люк в днище. Васечкин разгреб снег, расчистив проход между катками, и подтащил волокуши с баллонами.
И тут противник открыл огонь.
Спрятавшись под танком, Васечкин ждал, пока стрельба прекратится.
— Сидишь тут весь как на ладони, — проворчал он. — Шевельнешься — сразу приметят.
— Стихло, давай, лезь внутрь, — откликнулся старший сержант. — Я тут двигатель посмотрел пока. Ходовая часть по всем признакам в порядке, попробуем завести. У тебя что?
— Гусеница разбита. Это я налажу.
…Приближалось утро, а завести мотор все не удавалось. Двигатель давно не работал. Чтобы провернуть коленвал, давления в баллонах не хватало.
— Давай-ка мы их подогреем, — предложил Васечкин и, смочив ветошь бензином, поджег.
— Черт, задушил! — Ставницкий закашлялся. — Убить нас хочешь!
Васечкин, весь в копоти, блеснул глазами:
— Зато двигатель заведем.
Мотор ответил на все попытки танкистов чиханием, после чего заглох окончательно. В этот же момент немцы снова открыли огонь по танку.
Машина дрожала и тряслась, но броня держала. Сержанты лежали на днище, ждали, пока пальба затихнет.
— Давай, вроде отстали…
Васечкин открыл сразу оба баллона, и двигатель заработал.
— Газку! — закричал Ставницкий.
Танк сдвинулся с места и пошел…
Стрельба с берега возобновилась. Танк трясся, вздрагивал, затем встряхнулся, развернулся и застыл.
— Все, Васечкин, сдох мотор, — высказался Ставницкий. — И гусеницу, кажется, опять нам сорвали.
— Вылезаем, — предложил Васечкин.
— Аварийный люк заклинило, — сообщил Ставницкий. — Через основные люки полезем — постреляют нас, вон — уже светает. Мы и так-то тут как на ладони.
— Придется ждать темноты, — вздохнул Васечкин. — Ох, поколеем мы тут!..
Время тянулось бесконечно.
— И говорят еще, зимний день короток, — ворчал Васечкин.
Но даже самый длинный из коротких дней заканчивается.
— Васечкин, живой еще? — то и дело окликал Ставницкий.
— Сам-то ты как?
— Стемнело. Была не была!
Батальонный фельдшер ахнул, когда к нему притащили двух шатающихся бойцов с белыми пятнами на щеках, ошалевших от голода и спирта.
— Валенки снимайте, пальцы, пальцы покажите! — распорядился фельдшер.
Он боялся, что отмороженные пальцы придется ампутировать.
— Вот что значит — молодость, — вздохнул с облегчением фельдшер, когда убедился в том, что с обоими сержантами все в порядке. — Давайте-ка в госпиталь. Машина есть?
Через неделю герои вернулись в  строй.
20 декабря 1941 года, берег Невы
Капитан Захаров хмуро смотрел на бойцов.
— Еще раз объясняю и показываю. Отдельно объясняю товарищам, которые считают, что эвакуация танка — это увлекательная прогулка под вражеским обстрелом.
Ставницкий вспыхнул, но промолчал.
Захаров прибавил:
— Мы не можем позволить себе терять людей не в сражениях. Подбитый танк, да еще с непрогретым двигателем, завести нереально.  Спасибо, помогли саперы и моряки, раздобыли тросы и полиспасты, наморозили на льду переправы. Теперь так. На правом берегу — танк-буксир. От него через Неву тянется трос. Трос проходит несколько полиспастов на поворотах и крепится к поврежденному танку. В момент прикрепления троса можно проявлять геройство. — Он снова посмотрел на Ставницкого и едва заметно вздохнул.
Захаров был уже не молод, прошел несколько войн. Столько таких Ставницких погибло на его глазах!..
— Далее. Тягач трогается с места, — продолжал Захаров все тем же ровным тоном, — и наш подбитый танк на виду у немцев трогается с места. Он движется по «пятачку», затем через Неву и попадает на правый берег. Там его подхватывают другие тягачи и прячут в рощу, где маскируют среди остальных танков. Вопросы есть?
Вопросов не было.
К концу года удалось эвакуировать девять подбитых танков.
23 февраля 1942 года, берег Невы
В «ленинской комнате» было тепло, даже жарко, и стоял густой запах распаренной хвои: пить хвойный отвар — приказ фельдшера, обсуждению не подлежит.
Майор Колибердин, комиссар батальона, улыбался, глядя на сержанта Семенова:
— Ну, расскажи, расскажи товарищам, Николай, как вы немцев подбитым танком шуганули.
— Да я уж рассказывал, товарищ комиссар, — Семенов смутился.
— Ты мне расскажи, я ведь не слышал, только так — окольные разговоры, — настаивал комиссар.
— Ну, сидели мы в танке КВ у рощи Фигурная, до немецких окопов — метров двадцать, — начал Семенов. — Со мной вон, младший сержант Еропкин был. А тут — пурга разошлась! Немцы в снегу спрятались и подползли прямо к танку. Гранатами поджечь его попытались.
— Как же вы уцелели-то? — спросил комиссар, посмеиваясь.
— Так они не нас, они танк пытались поджечь, товарищ комиссар, а танк этот раньше уже горел, и все, что в нем могло сгореть, — оно уже сгорело. А мы с Еропкиным затихли и сидим, как мыши. Фрицы обнаглели, подошли вплотную, кричат: «Иван, капут, Иван, капут!» Мы — ни звука. Они уже в двух шагах, ну тут я и открыл огонь из пулемета, а Еропкин через люк башни закидал их гранатами. Так что еще вопрос, кому там был капут...
— Как же вы танк-то эвакуировали?
— Да так… Наши пехотинцы услышали стрельбу и тоже открыли огонь, чтобы нас прикрыть. Мы свое дело закончили и спокойно ушли, а танк потом тросом вытащили.
29 апреля 1942 года, Ленинград
Первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Андрей Жданов сидел мрачный.
Он предвидел, что из Москвы грядут на его голову крупные неприятности.
Блокада города не прорвана, те самые семь километров пройти так и не удалось.
«Невский пятачок» прекратил свое существование.
© А. Мартьянов. 21.09. 2013.
Читать рассказ на портале.

SerB: Тем не менее концентрированный огонь ЗИС--3 (до десятка снарядов приблизительно в одну точку) позволял пробивать борта "Тигров"

SerB: 1. См патчнут - часть артиллерии апаем
2. Нет, спец-ПТ для 7-42 не будет
3. Немецкие чуды будут

SerB: Было в планах еще до ЗТ. Отказались. Введение в будущем не исключено, но и непосредственно не планируется в связи в основном с трудностями восприятия такого ослабления игроками ("Кактакминяпраблили!!!111")

Wizard_WG: Проверьте почту минут через 10 =)

Wizard_WG:

Janckman: Выдержка из Правил кланового раздела:
Пользователь обязан заполнить все ниже указанные в форме заявки пункты:
1. Возраст:
2. Прайм тайм(по МСК)
3. Наличие гарнитуры (микрофон + наушники):
4. Что ждете от клана и/или цель вступления в клан:
5. Ссылка на профиль на сайте worldoftanks или wot-news
Ввиду того, что тема некорректно оформлена - закрываю ее.

ripbl4: во флудочатике зайди за сахарком

ripbl4: Видимо, потому как за пределами вашей палаты у вас нет возможности общаться со здоровыми людьми. Поэтому за неимением гербовой, как говорится...

unball: Думаю Вы ошибаетесь. Команды будут подбираться не только с топ-игроками. Разные как указано на первой странице. А по поводу стоять. Ну тут уж от командира зависит - сам не раз играл в ротах, с толковы командиром и всякие суровые дефы, вскрывали на ура. Не без проблем, с потерями но в 80-90% случаев вскрывали.

ripbl4: Не укусил, когда берут в рот хозяйский леденец, это по-другому называется. Но то, что Эсет почувствовал вкус папки - точняк.

unball: Ууууу. Попробуйте что ли почитать как работает механика пробития кумулянтов и подкалиберных вот тут. И кстати да, золотые снаряды может позволить себе ЛЮБОЙ игрок, так что Ваше деньги тут совершенно ни при чём.
Закрыто.

unball: 1. Не планируется.
2. ТТХ прем.танки изменяются ОЧЕНЬ редко и только в ОЧЕНЬ весомых случаях.
3. Это Ваше субъективное мнение.
Закрыто.

SerB: Нет в настоящее время

unball: Дождитесь новости на портале игры и узнаете.
Закрыто.

unball: В порядке живой очереди.
Закрыто.

unball: Совершенно верно.
Закрыто.

Vens33: Регламент Национального Финала украинских отборочных WCG 2013.
I. Общие положения:
Формат соревнований:
7 vs. 7 (Командная игра, 7 игроков в команде).Режим боя:
Стандартный.Продолжительность боя:
10 минут.Формат мероприятия:
Full double Elimination(с сеткой второго шанса).Бои Национального Финала могут заканчиваться как победой одной из команд, так и ничейным результатом. Победителем в бою считается команда, захватившая базу или уничтожившая все танки противника или же имея преимущество в 8 очков.
Финал:
Победителем финала становится команда, одержавшая 4 победы в серии из 7 боев.
Каждый бой проходит на новой карте, порядок и точки респауна которых определяются жребием. Команда с верхней сетки начинает финальный матч со счетом 1:0 в её пользу.Выбор карты и стороны команд:
Выбор карты и стороны команд (Команда 1/ Команда 2) будут выявлены судейским жребием (подбрасыванием монеты):
Порядок карт и точки респауна определяются подбрасыванием жребия, победитель жребия выбирает карту, вторая команда выбирает на ней респаун.
Определяется очередность и точки респауна всех 7 карт.
После определения карт и точек респауна капитаны команд указывают сетапы техники на все 7 карт, исходя из порядка карт и респаунов, выбранных жребием.Правила ничьих:
В случае если после 7 разыгранных карт, победитель не определился, и серия закончилась с ничейным счетом, назначается дополнительные бои с использованием дополнительных карт для определения победителя.
В случае присуждения сервером игры ничейного результата победа присуждается одной из команд в том случае, если сумма уровней оставшейся техники команды больше суммы уровней оставшийся техники соперников минимум на 8 очков.
Обе команды должны использовать тот же состав игроков, что и в предыдущем бою, но имеют право изменить состав техники в переигровке между боями.
Состав команды: Основной состав команды на финале должен соответствовать составу, заявленному на отборочные игры.Карты:
Химмельсдорф
Степи
Энск
Монастырь
Руинберг
Утес
ЛасвилльУровень и Ограничения по очкам:
Общее количество уровней танков в одной команде не должно превышать 42 очков (7 игроков).
Все танки не должны быть выше 8 уровня.
Команды могут состоять из танков разных наций.Выбор техники: Уровень 8 или ниже разрешён.
Расходники: Золотые снаряды и золотые расходники разрешены.
Сетапы команд: Капитаны команд декларируют сетапы техники на все карты.
Запись реплеев: Все участники матчей Национального Финала белорусских отборочных WCG 2013 обязаны записывать все бои турнира с использованием встроенного в игру функционала записи реплеев.
II.Дополнительные положения:
Начало игр Национального Финала украинских отборочных WCG 2013 – 15:00 по киевскому времени.
Командам-финалистам необходимо прибыть на площадку не позднее, чем за полчаса до официального начала игр, указанного в расписании.
Команда, подавшая заявку на участие, и прошедшая до финала, обязана физически присутствовать на Лан-финале и только заявленным составом. В противном случае, команда дисквалифицируется.
Игры проводятся по киевскому времени (UTC+3).
Игры проводятся в тренировочных комнатах, на сервере RU2.
Игры проводятся на специальных аккаунтах, предоставленных судейским составом.
Запрещены любые модификации клиента.
Проезд командам на Национальный Финал украинских отборочных WCG 2013 компенсируется.
Все игроки, играющие на сцене должны быть в форме своей команды либо в форме, предоставляемой судейским составом для матча на сцене. Отказ надевать официальную форму для матча на сцене может караться дисквалификацией.
Игроки должны установить и настроить личное оборудование в течение 10 минут после сигнала судьи о начале настройки, кроме задержек, вызванных техническими проблемами или сбоями трансляции. За задержку времени судья может вынести предупреждение и если игрок будет уличён в умышленной задержке матча без технических причин, судья может дисквалифицировать участников матча.
Игрокам запрещается иметь личные электронные устройства (мобильные телефоны, пейджеры, радио, MP3 плейеры, и т.п) на сцене во время матча. Если устройство не предназначено для коммуникации, а является личным электронным устройством, игроку может быть дозволено сохранить устройство у себя по предварительному согласованию с рефери, если это не нанесёт вред самому проведению турнира. Если в турнирной зоне или на сцене у игроков будут найдены устройства, заранее не согласованные с рефери, они могут быть изъяты, а к игрокам могут быть применены штрафные санкции.
Судья оставляет за собой право добавления в любой из матчей наблюдателей за одну или обе команды для обеспечения трансляции матчей. Для наблюдателей будет добавляться 1 очко и 1 слот, использование которых не допускается для команд. Отказ или помеха в присоединении в бой наблюдателя со стороны команд карается дисквалификацией команды.
Если в игре наблюдается патовая ситуация и не происходит никаких действий за продолжительный период времени во время боя и невозможно однозначно определить победителя, матч может быть начат заново на личное усмотрение судьи.
Спорные ситуации на протяжении всего матча Национального Финала WCG 2013 решаются судьей.
Призовой фонд Национального Финала украинских отборочных WCG 2013 составляет:
1 место – квота на участие в гранд-финале WCG 2013 в китайском городе Куншан.
2 место - 200000 золота на команду
3 место - по 150000 золота на команду.
4 место - по 100000 золота на команду.Призовой фонд отборочного этапа делится на всех участников команды в равных долях.
Штаб имеет право толковать регламент в спорных вопросах, решения Штаба являются окончательными. Штаб оставляет за собой право на изменение регламента.

Vens: Регламент Национального Финала украинских отборочных WCG 2013. I. Общие положения:
Формат соревнований:
7 vs. 7 (Командная игра, 7 игроков в команде). Режим боя:
Стандартный. Продолжительность боя:
10 минут. Формат мероприятия:
Full double Elimination(с сеткой второго шанса). Бои Национального Финала могут заканчиваться как победой одной из команд, так и ничейным результатом. Победителем в бою считается команда, захватившая базу или уничтожившая все танки противника или же имея преимущество в 8 очков.
Финал:
Победителем финала становится команда, одержавшая 4 победы в серии из 7 боев.
Каждый бой проходит на новой карте, порядок и точки респауна которых определяются жребием. Команда с верхней сетки начинает финальный матч со счетом 1:0 в её пользу. Выбор карты и стороны команд:
Выбор карты и стороны команд (Команда 1/ Команда 2) будут выявлены судейским жребием (подбрасыванием монеты):
Порядок карт и точки респауна определяются подбрасыванием жребия, победитель жребия выбирает карту, вторая команда выбирает на ней респаун.
Определяется очередность и точки респауна всех 7 карт.
После определения карт и точек респауна капитаны команд указывают сетапы техники на все 7 карт, исходя из порядка карт и респаунов, выбранных жребием. Правила ничьих:
В случае если после 7 разыгранных карт, победитель не определился, и серия закончилась с ничейным счетом, назначается дополнительные бои с использованием дополнительных карт для определения победителя.
В случае присуждения сервером игры ничейного результата победа присуждается одной из команд в том случае, если сумма уровней оставшейся техники команды больше суммы уровней оставшийся техники соперников минимум на 8 очков.
Обе команды должны использовать тот же состав игроков, что и в предыдущем бою, но имеют право изменить состав техники в переигровке между боями.
Состав команды: Основной состав команды на финале должен соответствовать составу, заявленному на отборочные игры. Карты:
Химмельсдорф
Степи
Энск
Монастырь
Руинберг
Утес
Ласвилль Уровень и Ограничения по очкам:
Общее количество уровней танков в одной команде не должно превышать 42 очков (7 игроков).
Все танки не должны быть выше 8 уровня.
Команды могут состоять из танков разных наций. Выбор техники: Уровень 8 или ниже разрешён.
Расходники: Золотые снаряды и золотые расходники разрешены.
Сетапы команд: Капитаны команд декларируют сетапы техники на все карты.
Запись реплеев: Все участники матчей Национального Финала белорусских отборочных WCG 2013 обязаны записывать все бои турнира с использованием встроенного в игру функционала записи реплеев. II.Дополнительные положения:
Начало игр Национального Финала украинских отборочных WCG 2013 – 15:00 по киевскому времени.
Командам-финалистам необходимо прибыть на площадку не позднее, чем за полчаса до официального начала игр, указанного в расписании.
Команда, подавшая заявку на участие, и прошедшая до финала, обязана физически присутствовать на Лан-финале и только заявленным составом. В противном случае, команда дисквалифицируется.
Игры проводятся по киевскому времени (UTC+3).
Игры проводятся в тренировочных комнатах, на сервере RU2.
Игры проводятся на специальных аккаунтах, предоставленных судейским составом.
Запрещены любые модификации клиента.
Проезд командам на Национальный Финал украинских отборочных WCG 2013 компенсируется.
Все игроки, играющие на сцене должны быть в форме своей команды либо в форме, предоставляемой судейским составом для матча на сцене. Отказ надевать официальную форму для матча на сцене может караться дисквалификацией.
Игроки должны установить и настроить личное оборудование в течение 10 минут после сигнала судьи о начале настройки, кроме задержек, вызванных техническими проблемами или сбоями трансляции. За задержку времени судья может вынести предупреждение и если игрок будет уличён в умышленной задержке матча без технических причин, судья может дисквалифицировать участников матча.
Игрокам запрещается иметь личные электронные устройства (мобильные телефоны, пейджеры, радио, MP3 плейеры, и т.п) на сцене во время матча. Если устройство не предназначено для коммуникации, а является личным электронным устройством, игроку может быть дозволено сохранить устройство у себя по предварительному согласованию с рефери, если это не нанесёт вред самому проведению турнира. Если в турнирной зоне или на сцене у игроков будут найдены устройства, заранее не согласованные с рефери, они могут быть изъяты, а к игрокам могут быть применены штрафные санкции.
Судья оставляет за собой право добавления в любой из матчей наблюдателей за одну или обе команды для обеспечения трансляции матчей. Для наблюдателей будет добавляться 1 очко и 1 слот, использование которых не допускается для команд. Отказ или помеха в присоединении в бой наблюдателя со стороны команд карается дисквалификацией команды.
Если в игре наблюдается патовая ситуация и не происходит никаких действий за продолжительный период времени во время боя и невозможно однозначно определить победителя, матч может быть начат заново на личное усмотрение судьи.
Спорные ситуации на протяжении всего матча Национального Финала WCG 2013 решаются судьей.
Призовой фонд Национального Финала украинских отборочных WCG 2013 составляет:
1 место – квота на участие в гранд-финале WCG 2013 в китайском городе Куншан.
2 место - 200000 золота на команду
3 место - по 150000 золота на команду.
4 место - по 100000 золота на команду. Призовой фонд отборочного этапа делится на всех участников команды в равных долях.
Штаб имеет право толковать регламент в спорных вопросах, решения Штаба являются окончательными. Штаб оставляет за собой право на изменение регламента.

unball: Смысл в том, что это не тоже самое что роты. Свой формат, своя статистика, свой подбор команды и т.д.

unball: Так уже повелось что в акциях манёвров, прем.техника не участвует.

unball: Верно.
Закрыто.

unball:

unball: Нет. Скриншоты с нарушениями следует отправлять в ЦПП.
Закрыто.

unball: Обратитесь в Центр Поддержки Пользователей.
Закрыто.

unball: То есть если Вы будете нарушать Правила игры и форума в шутливой форме это типа не считается да? ) Проще не шутить на такие темы.
Закрыто.

unball: Ну это смотря как играть    На всякий случай напомню за что начисляется опыт.

unball: За каждое попадание в ТОП-3 в любой группе техники вы получаете зачётные баллы. За первое место начисляется три балла, за второе — два, за третье — один балл.

unball: Думаю стоит купить новую видео карту, так как встроенное видео на мат.плате у Вас не тянет игру. С системными требованиями игры Вы можете ознакомиться тут.
Закрыто.

unball: Ждите ответа от ЦПП. Именно там помогают в решении подобных вопросов.
Закрыто.

belleville: Так как я вижу, что многие так и не поняли моего обращения к Вам, то тема закрыта на сутки для того, чтобы все успокоились.

unball: Подобная статистика не предоставляется в открытое использование. На данный момент с 268м всё достаточно хорошо.
Закрыто.