Реклама | Adv
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
Сообщения форума
Реклама | Adv

Отец танков

Дата: 16.06.2014 14:40:34
OLEG_PODAY_PASSATIZHI: Новая сказка Андрея Мартьянова — уже на портале! — О чём задумались, мсье де Сен-Сир? — с преувеличенной бодростью обратился Ганс Шмульке к господину адъютанту. — Снова недовольны Renault UE 57? — Ну почему же, очень доволен, — грустно ответил француз. — Самая крошечная ПТ на нашей базе, экипаж с идеальной выучкой, масксеть-труба. Чтобы эту машинку заметить, надо вплотную подъехать. Я, герр унтер-офицер, о другом. Столько разговоров ходит о столетнем юбилее Первой мировой, англичане готовятся к параду в августе, громогласно заявляя о своем первенстве в танкостроении! Не понимаю, чем хуже Франция? — Э-э... — протянул Шмульке. — Давайте будем честны: самый первый танк всё-таки построили бритты, и они же первыми использовали Mark I в боевых условиях на Сомме. Французская республика несколько отстала от союзников в плане развития военной техники, пускай затем и компенсировала опоздание массовым выпуском самого удачного танка Великой войны — FT-17! Кроме того, Британское Адмиралтейство сразу начало выпускать оригинальные модели, то есть «ромбы», а первый серьёзный опыт Франции в этой сфере, то есть среднетяжёлый Schneider CA1, всё-таки был несколько вторичен... — Вторичен? — у адъютанта де Сен-Сира загорелись глаза. — Вы когда-нибудь слышали такое имя: полковник Жан-Батист Этьен? Впоследствии, кстати, бригадный генерал? — Первый раз слышу, — признался Ганс Шмульке. — Полагаю, ещё одно накрепко забытое имя в истории танкостроения? — Абсолютно верно, шер амиго! Почему-то все помнят имена Гудериана и Роммеля, Эрвина Адерса или Фердинанда Порше, но тех, кто стоял у корней, у истоков эпохи, вспоминать не принято. А полковник Этьен был примечательной личностью! Говорят, будто армия — механизм косный и консервативный, в мирное время сопротивляющийся всему новому и прогрессивному. Но только не в случае с Жаном-Батистом Этьеном. Крайне разносторонний человек. До начала Первой мировой считалось, что место авиации в боевых действиях даже не второстепенно, а ничтожно: тогда авиаторство считалось развлечением для богатых бездельников. Этьен же ещё в 1909 году разработал для авиагруппы в Реймсе тактику разведки и наблюдения за противником, которая успешно применялась в войне. — Так он был лётчиком? — не понял Шмульке. — Нет. Артиллерист. С началом боевых действий командует 22-м артполком, используя довоенные наработки: авиация корректирует огонь орудий, что существенно повышает боевое качество полка Этьена. Однако пехота несёт неприемлемые потери от пулемётного огня кайзеровских войск, и 25 августа 1914 года мсье Этьен произносит историческую фразу, зафиксированную штабными офицерами: «Господа, победа в этой войне будет принадлежать той из сторон, которая первая разместит 75-миллиметровую пушку на защищённый броней транспорт, способный двигаться по любой местности». У англичан соображения о подобном типе боевых машин появились только в ноябре месяце! Так кому принадлежит первенство? — Одно дело теория, и совсем другое — практика, — справедливо заметил унтер-офицер. — В Британии Уинстон Черчилль ухватился за идею создания «сухопутного крейсера» незамедлительно, и первый опытный образец, «Малыша Вилли», опробовали меньше, чем через год, 9 сентября 1915 года — этот день можно считать датой рождения танков как таковых. — Во Франции тоже не сидели без дела, — парировал адъютант де Сен-Сир. — И особенно полковник Этьен. На фронте он увидел, как английские союзники из Инженерного корпуса применяют трактор «Холт» для расчистки завалов, оценил проходимость гусеничной ходовой части и немедленно написал рапорт главнокомандующему Жозефу Жоффру. Как ни странно, соображения Этьена были приняты во внимание, и, несмотря на все тяготы войны, полковника отправили в фирму «Рено». Там заказ принять отказались, сославшись на перегруженность. Наконец Этьен вышел на компанию «Шнайдер», взявшуюся создать «Tracteur blindé et armé», сиречь «Бронированный и вооруженный трактор» на базе гусеничной ходовой части «Холта». — Вот, это название мне нравится куда больше, чем британская двусмысленность с «Ёмкостью для воды в Месопотамии», как по секретным документам англичан проходили первые «ромбы», — заметил Шмульке. — Хоть по делу. Трактор «Холт» в наличии, остаётся навесить броню и поставить пушку с пулемётами. И как, успешно? — Весьма так себе, — нехотя признался Сен-Сир. — Впрочем, немецкий A7V в плане эргономичности, удобства для экипажа и по ходовым качествам был гораздо хуже. «Шнайдер» хотя бы не переворачивался на каждой кочке. Бронирование, как и у англичан, противопульное и противоосколочное, машина для шести человек экипажа тесная, пушка в корпусе по правому борту. Скорость восемь километров в час. Не совсем танк, скорее самоходное штурмовое орудие. Но неугомонный полковник Этьен и тут успел отличиться: первым в мире разработал революционную тактику применения бронетехники! — Подождите, мсье адъютант, — помотал головой Шмульке. — Ладно, согласен, одно появление танков на поле боя было революцией в военной технике. Но англичане создавали свои «ромбы» строго с одной целью — прорыв оборонительных позиций и поддержка пехоты. В первую очередь — уничтожение глубоко эшелонированных оборонительных позиций, с колючей проволокой, пулемётами и прочими неприятными для пехотинца препятствиями. Этьен придумал что-то другое? — И вы снова правы, — воодушевлённо сказал мсье де Сен-Сир. — Внезапная массированная атака большим числом, на рассвете под прикрытием тумана, без предварительной артиллерийской подготовки. Там, где не ждут. Англичане работали по раз и навсегда принятой схеме: вначале длительная бомбардировка противника из орудий, что приводило к появлению уймы воронок, затруднявших продвижение танков, затем в бой идут десятка два или три машин, за ними подтягивается пехота. Полковник Этьен предвосхитил действия танковых соединений Второй мировой. — Кажется, понимаю, — согласно кивнул Шмульке. — Ранним утром взрёвывают моторы, и на ничего не подозревающих врагов двигается танковая армада? Верно? — От полусотни машин и более, — подтвердил адъютант. — К осени 1916 года Жану-Батисту Этьену присваивается звание бригадного генерал и поручается формирование принципиально нового рода войск — танковых. Танки сосредотачиваются под Аррасом, в бывшем графстве Артуа и готовятся к наступлению. К сожалению, бронированное войско Этьена оказалось в плохом месте и в плохое время... — Прошу прощения? — переспросил Ганс Шмульке. — То есть как? — Слышали о «Мясорубке Нивеля»? Утверждается, что это было самое крупное и самое бессмысленное сражение Первой мировой, продолжавшееся всего месяц, с апреля по май 1917 года. Чудовищные жертвы — триста сорок тысяч солдат со стороны Франции и Англии, пять тысяч русских из Экспедиционного корпуса. Немецкие потери — больше ста тридцати тысяч. Очень плохо просчитанное и ещё хуже реализованное массированное наступление, не приведшее к положительным результатам. Командующего, генерала Робера Нивеля, после этого провала сняли с поста и отправили от греха подальше в Африку, хотя следовало бы расстрелять за некомпетентность. — Так что танки? — напомнил унтер-офицер. — Не смотря на возражения Жана-Батиста Этьена, отстаивавшего свою концепцию неожиданного удара многочисленным стальным кулаком, «Мясорубка» началась с грандиозной артподготовки: за несколько дней больше семи тысяч орудий выпустили одиннадцать миллионов снарядов. Танковая группа из ста тридцати двух «Шнайдеров» была разделена, ни о каком эффекте внезапности и речи не шло... Вдобавок, верховное командование совершило ещё одну вопиющую глупость: Нивель отчего-то решил, что танки должны идти за пехотой, а не пробивать ей путь. Что напрочь лишило машины маневренности и скорости продвижения! «Шнайдеры» зависели от продвижения пехотных частей. — Признаться, я бы такого командующего тоже расстрелял, — заметил Шмульке. — Значит, неудача? — Катастрофа, — покачал головой де Сен-Сир. — Скопление двух групп танков было обнаружено, и германская артиллерия нанесла удар, уничтожив несколько машин. После взятия второй линии обороны взаимодействие танков и пехоты практически прекратилось, так как понёсшая серьёзные потери пехота уже не могла поддерживать наступление. Отдельные машины достигли третьего рубежа германской обороны, без пехоты ни захватить их, ни удержать они не смогли — вскоре был дан приказ к отступлению. Из 132 машин было потеряно 76, что являлось неприемлемыми потерями. — Очень не повезло, — сочувственно сказал унтер-офицер. — И как это воспринял генерал Этьен? — Продолжал воевать. Когда Робера Нивеля с позором отправили в отставку, его заменил Анри-Филипп Петэн и при нем танковые части начали добиваться серьёзных успехов: битва на Мальмезонском выступе, и, наконец, Марнское сражение — бригадный генерал Этьен наконец-то реализовал свою идею: танки скрытно доставлялись в места сосредоточения, детально прорабатывались маршруты движения и взаимодействие с пехотой, а также оставлен значительный резерв. Удар 347 средних и 220 лёгких танков ранним утром оказался сокрушающим. Однако задержки на второй линии обороны и опоздание кавалерийских дивизий не позволили воспользоваться успехом в полной мере: германские войска успели организовать оборону. — В любом случае впечатляет. После войны Этьен остался служить? — В 1922 году ушел на пенсию, но продолжал исследовательскую и теоретическую деятельность. Кстати, он оказался пророком, предсказав ход ведения будущей войны — «Представьте себе, господа, стратегическое и тактическое преимущество перед многочисленными армиями недавнего прошлого будет достигнуто, когда всего сто тысяч человек будут в состоянии покрыть восемьдесят миль в одну ночь с оружием и снаряжением в одном направлении и в любое время! Это может получиться при помощи восьми тысяч грузовых автомобилей, сопровождающих танки с поддержкой ударной группы в двадцать тысяч человек». Ничего не напоминает? — Напоминает, — согласился Ганс Шмульке. — Моторизованные корпуса. Танковые армии. Инструмент Блицкрига. — Генерала Этьена во Франции тогда никто не послушался, — заключил адъютант де Сен-Сир. — А его идеи в полной мере были реализованы в Германии. Так или иначе, он сохранил почетное звание «Père des chars» — «Отец танков». И очень жаль, что Жана-Батиста Этьена в нынешние времена позабыли... © А. Мартьянов. 02.06.2014

Реклама | Adv