Реклама | Adv
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
  • Rotator
Сообщения форума
Реклама | Adv

Крест Виктории

Дата: 05.11.2014 16:38:06
Frau_Leutnant: Крест Виктории  8 августа 1918 года — Джентльмены, возможно именно сегодня наступит перелом в войне, — объявил начальник штаба Королевского танкового корпуса майор Берк. — Четверть часа назад я вскрыл приказ главнокомандующего Британским экспедиционным корпусом фельдмаршала Дугласа Хейга. Наступление начнётся в четыре часа двадцать минут пополуночи и нашим «сухопутным крейсерам» отведена в нём одна из главенствующих ролей. Командиры танков, спешно явившиеся для подробного инструктажа, одобрительно зашептались. Наконец-то! О предстоящем наступлении слухи ходили с июня, но оставалось неизвестным, на каком участке фронта и какими силами будет осуществлен прорыв. Английские танки сосредотачивались под Амьеном, командование собрало здесь мощный броневой кулак — 412 машин, включая тяжелые Mark.Vи средние Whippet, девяносто шесть из которых пойдут в прорыв на рассвете. Еще двадцать четыре «Уиппета» останутся в резерве... Фельдмаршал Хейг и его штаб подготовились к операции тщательно. Подробная аэрофотосъёмка позволила английскому командованию составить полную картину системы германской обороны и определить направление движения танковых колонн, прикрываемых пехотой и кавалерией. Было решено не проводить атрподготовку — артиллерия ведёт контрбатарейную борьбу и создаёт «огневой вал», сразу за которым пойдут «сухопутные крейсера». — Спустя два часа после начала атаки, в 6 часов 20 минут, танки должны достигнуть первого рубежа германской обороны, — наставлял офицеров майор Берк, указывая стеком на огромную карту, висевшую на стене. — Затем вы ждёте подхода артиллерии, атака возобновляется ровно в 8 часов 20 минут и продолжается до второй линии обороны. Далее вы наступаете без перерыва до третьего рубежа, который находится в десяти милях от исходных позиций. Потом в образовавшуюся брешь вводится кавалерия, для развития успеха! Каждая машина обязана иметь запас топлива в канистрах! Вопросы? — Разрешите, сэр? — встал лейтенант Джон Арнольд, командир «Уиппета» номер 344. — Каковы инструкции на случай поломки техники? — Или отремонтировать своими силами, или оставаться в машине, по возможности используя таковую в качестве неподвижной огневой точки, — отрезал майор. — Покинуть обездвиженный танк вы можете только в чрезвычайной ситуации, допустим, находясь под прицельным огнём артиллерии неприятеля! * * * — Сглазил, — вздохнул лейтенант Арнольд и выругался под нос. — Сержант О’Тул, что там, чёрт побери? Механик-водитель, здоровенный огненно-рыжий ирландец, саданул кулаком по броне рубки. — Правый двигатель, сэр! Прикажете посмотреть, что с мотором?.. «Уиппеты» обладали существенным недостатком. Два двигателя «Тейлор» по 45 лошадиных сил каждый располагались в передней части корпуса и приводили в движение соответственно правое и левое ведущие колеса. При поломке одного из «Тейлоров» танк не мог продолжать движение. Впереди, в предрассветной тьме, вспыхивали золотисто-оранжевым разрывы «огневого вала». Грохот откатывался дальше, к северо-востоку и немецким позициям. Два батальона «Уиппетов» продолжали наступать. Номер 344 с личным именем «Musical Box», «Музыкальная шкатулка», застрял в миле от первого рубежа обороны противника... По счастью, добраться до двигателя было довольно просто: бронелист, прикрывавший моторное отделение, крепился на болтах, снять его усилиями трёх членов экипажа было делом нескольких минут. Сержант О’Тул, при свете электрического фонарика, взялся за ремонт — оказалось, что свечи залило маслом. В окрестностях было спокойно, насколько это вообще возможно на войне, рядом с передовой: посвистывали единичные пули, германские снаряды рядом не падали. Можно работать без лишних опасений. Полчаса спустя «Музыкальная шкатулка» отправилась дальше: лейтенант Арнольд был ответственным офицером и рассудил, что если танк отстал от основной группы, это не освобождает экипаж от обязанности выполнять приказ. Возвращение на базу командир «Уиппета» счёл бы несмываемым позором. Рассветало, но видимость оставалась скверной. Обзор из рубки «Уиппета» и без того был не лучшим, а тут ещё ветер принес густой дым с восточной стороны. Арнольд предпочитал ориентироваться по звуку: где слышны стрельба и взрывы, там и бой. — Сэр, — мрачно сказал сержант О’Тул, пристально глядя в смотровую щель, — у нас на пути должна быть какая-либо ферма? Или маленькая деревня? Вижу несколько полуразрушенных строений... Арнольд опешил. Он отлично помнил карту: германские позиции находились на пологих высотах, никаких населённых пунктов или уединённых ферм. Неужели заблудились?! В десятке футов перед «Уиппетом» вздыбилась земля, оглушительно грохнуло, по броне застучали осколки. Артиллерия! И батарея находится прямо возле разбитых домов: видны силуэты солдат, орудия за бруствером! — Рядовой Гастингс, к пулемёту! — скомандовал лейтенант. — О’Тул, курс прямо на батарею! Не сворачивать, что бы ни случилось! Танк вломился в расположение полевой артиллерии, как кабан в камыши. Удивительно, но открывшие огонь немцы не сумели попасть в «Уиппет» ни единого раза, даже не сбили гусеницы. Арнольд и стрелок Гастингс поливали неприятеля пулемётным огнём: на «сухопутном крейсере» было установлено четыре «Гочкиса», создававших круговую зону обстрела, да только двум членам экипажа постоянно приходилось перебегать от одного пулемёта к другому. Бой продолжался меньше десяти минут. «Уиппет» на полном ходу снёс с лафетов три пушки из шести, перебил большую часть артиллеристов, остальные успели сбежать. — Каков курс, сэр? — невозмутимо осведомился мехвод, по традиции применяя военно-морскую терминологию, принятую на «сухопутных крейсерах». Лейтенант взглянул на карманный компас. — Северо-восток. Я всё-таки надеюсь, что мы сумеем отыскать машины нашего батальона. К девяти утра стало ясно, что танк основательно заблудился. Пришлось останавливаться для дозаправки: лейтенант Арнольд предпочёл взять с собой немалый запас горючего, канистры крепились на корме, ещё несколько положили на крышу рубки, что являлось нарушением инструкций: при попадании осколка или пули газолин мог воспламениться. «Уиппет» продолжил путешествие в никуда: рядовой Гастингс и сержант согласились с командиром, что будет лучше постоянно двигаться: во-первых, не станешь лёгкой мишенью, во-вторых, есть шанс или выехать к своим позициями, или хотя бы нанесли противнику максимальный урон. Благо патронов к «Гочкисам» предостаточно. Шугнули немецкий кавалерийский разъезд, двух всадников сняли короткими очередями. Остановились на холмике, Арнольд вышел из танка, чтобы изучить окрестности в бинокль. Вернулся в машину с лучезарной улыбкой: — Сержант, курс норд-норд-ост, правее пятнадцать градусов! Недалеко, в полумиле, армейские палатки! Много! — Слушаюсь, сэр! В лагере резерва 238-го германского пехотного полка царило сущее умиротворение. Дымили полевые кухни, разгружался обоз, офицеры гоняли новобранцев на импровизированном плацу, аккуратно посыпанном песком. Ничто не предвещало надвигающейся катастрофы: немцы знали, что наступление англичан проводится более чем в двадцати километрах южнее и линию обороны постепенно восстанавливают. Явление «Уиппета» стало грозой средь ясного неба. Поначалу никто не забеспокоился: услышали звук двигателя, решили, что это или немецкий броневик, или трактор-тягач. Но, когда танк въехал на окраину лагеря и открыл шквальный огонь (Арнольд приказал мехводу остановить машину и тоже взяться за пулемёт), эффект от столь наглого вторжения оказался ошеломительным. Постояв несколько минут, «сухопутный крейсер» двинулся дальше. Выехал на середину лагеря, снеся штабную палатку с вымпелом. Вновь остановился. Англичане начали подавлять слабые очаги сопротивления — немцы вяло постреливали из винтовок, пули от брони отскакивали. Наконец, стрельба стихла — все, кто выжил, предпочли укрыться в перелеске. — Смотрите, сэр, — сержант приоткрыл кормовой люк и вытянул руку. — Там воздушный шар на тросе! Наблюдатели! — Съездим в гости, — осклабился лейтенант Арнольд. Воздушный шар был сбит несколькими очередями из пулемёта, двое немцев, находившихся в корзине, разбились. В это самое время выжившие офицеры 238-го полка отправили ефрейтора-связника к соседям-артиллеристам. Необходимо было немедленно остановить бесчинства одиночного британского танка, уже несколько часов блуждавшего по тылам. * * * «Уиппет» выехал на развилку дорог и замер на месте. Лейтенант Арнольд понимал, что перспектив вернуться к своим не осталось. Топлива мизер, всего три канистры на крыше. Боезапас к пулемётам заканчивается. Придётся или бросать машину и пробираться в расположение британских частей пешком, или героически погибнуть. — Обоз, — меланхолично сообщил О’Тул, продолжавший наблюдение. — Шесть повозок, два грузовых авто... Приближаются. — Атакуем. В это самое время подоспевшая германская артиллерия, уже точно знавшая, в каком районе орудует «Уиппет», спешно разворачивала в ближайшей лесополосе заряженные шрапнелью и фугасами пушки на прямую наводку. Лошадей выпрягали из лафетов и уводили в сторону, подоспели две бронемашины. Несоблюдение правил безопасности сыграло с экипажем лейтенанта Арнольда злую шутку. Близкий разрыв фугаса поразил канистры на крыше, топливо вспыхнуло, потекло с рубки вниз и залилось в смотровые щели. Стало нечем дышать, на О’Туле загорелась одежда. — Наружу! — Скомандовал лейтенант. — Быстрее! На дороге уныло догорали обозные грузовики. Танкисты вывалились из «Уиппета», и по ним полоснул залп из карабинов. Сержанта убило на месте, пуля прямо в сердце. Убедившись, что танк загорелся и пулемёты молчат, немцы остановили огонь. К «Уиппету» подошёл гауптман в островерхом прусском шлеме. За ним следовали несколько солдат. Арнольд встал, помог подняться стрелку Гастингсу. Рук не поднял. — Вы герой, господин офицер, — после долгого молчания сказал немец на хорошем английском языке. — Для меня большая честь взять вас в плен. — Вы преувеличиваете, сэр, — Арнольд слабо усмехнулся. — Я лишь выполнял свой долг. * * * Лейтенант Арнольд и рядовой Гастингс вернулись из плена в Англию в 1919 году. Оба были награждены Крестом Виктории за свой подвиг. Сержанта О’Тула похоронили немцы с воинскими почестями, неподалеку от Амьена. Его могила существует до сих пор, за ней ухаживают ветеранские организации Первой мировой войны. Девятичасовой рейд «Музыкальной шкатулки» стал первым в истории примером действий танка в одиночестве, без какого-либо прикрытия. В общей сложности немецкие потери составили около 90 человек, несколько артиллерийских орудий, воздушный шар и пост наблюдателей, два грузовика и неустановленное число гужевых повозок.  © А. Мартьянов, 2014 Читать рассказ на портале.

Реклама | Adv